Дмитрий Сергеевич Самохин 
Клеймёный

Клеймёный – 1

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=27048793
«Клеймёный»: АСТ; Москва; 2017
ISBN 978-5-17-982815-0
Аннотация

Наш соотечественник Илья Давыдов неожиданно оказался в другом мире, в теле свергнутого короля Имрана, которого за его злодеяния прозвали Кровавым и приговорили к смертной казни. Его ждет эшафот и нож гильотины, но в последний момент казнили другого, а Илью отправили на каторжную планету. И теперь ему предстоит разобраться с новым миром, где процветают звездные империи, воевать с пришельцами из другой галактики, вернуть себе свободу и восстановить честное имя короля Имрана, опороченное мятежниками.

Дмитрий Даль
Клеймёный

© Дмитрий Даль, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2017

Часть 1. Каторжник

Я начинаю путь,
Возможно, в их котлах уже кипит смола,
Возможно, в их вареве ртуть,
Но я начинаю путь.
Я принимаю бой,
Быть может, я много беру на себя,
Быть может, я картонный герой,
Но я принимаю бой. Я говорю:
Живым – это лишь остановка в пути,
Мертвым – дом.

Константин Кинчев. Группа «Алиса» 

Глава 1. Тюрьма и тюремщики

Он потерял счет времени и не знал, где находится. Это был каменный мешок, куда не проникал свет. Ледяной бетонный пол, пахнущий плесенью и какой-то тухлятиной, со зловонной дырой в полу. Настоящие тюремные нары из гнилого дерева, на которых он очнулся несколько дней назад, если судить по тому, сколько раз ему приносили миску с кашеобразной вонючей бурдой. Еду приносил всегда один и тот же человек в черном костюме тюремщика с погоном с тремя серебряными ромбами на левом плече и эмблемой на правом нагрудном кармане – красный шар, пронзенный мечом. На поясе у него висел энергетический хлыст, который однажды тюремщик применил к заключенному из соседней камеры. Он видел сквозь смотровую щель, как тюремщик снял хлыст с пояса, открыл дверь камеры напротив и вошел в темноту. Дальше были видны лишь электрические всплески, словно взрывались шаровые молнии, и крики боли, истошные, на грани рвущихся связок.
Чем уж сосед по несчастью разгневал тюремщика, он не знал. Но решил выяснить, почему он здесь, и как долго его будут держать в камере. Он пытался разговаривать с тюремщиком, но тот не обращал на него внимания, словно его и не существовало в природе. Тюремщик относился к нему как к пустому месту. Открывал окошко для подачи пайки, вставлял миску с вонючим кормом, пропихивал в камеру и закрывал окошко. И так каждый раз. Отточенное, тысячи раз проделанное движение, которое не требовало никакого эмоционального участия. Не человек, а биологический робот.
Первое время он пытался разобраться в себе. Кто он, как здесь оказался и где он вообще находится. Если с первым пунктом все было более и менее понятно, то остальное было скрыто густым туманом.
Его звали Илья Давыдов. И он родился тридцать с небольшим лет назад на берегах Невы. С тех пор он выучился на экономиста, отслужил в армии, поработал в рознице, торговал бытовой техникой, потом в оптовом направлении. Семьи так и не завел, хотя женщин у него было много. С последней он расстался несколько недель назад и сейчас находился в процессе размышления о смысле бытия. Много читал. Путешествовал. Увлекался рыбалкой, несколько раз был на охоте. В целом вполне себе заурядная биография простого человека из народа. Вспомнить толком нечего, словно он не на своем месте всю жизнь прожил, чье-то место занимал.
Только эта краткая биографическая справка, всплывшая в голове, никак не могла помочь разобраться в том, где он находится.
Последнее воспоминание, призрачное, закованное в туман, он в ночном клубе с другом. А друг ли? Старый приятель, коллега по прошлой работе, много вместе выпито, много вместе прожито, да только положиться нельзя. По кабакам да злачным местам вместе – милое дело, а вот чтобы дело делать да серьезные вопросы решать, друг другу в помощь, тут тысячу раз подумать надо да взвесить. Звали его Федор Соколов, можно просто Федя, и ближе этого человека у Ильи, пожалуй, никого и не было. Он легко сходился с людьми, но так же легко расставался. Всегда что-то не устраивало, всегда видел человека насквозь, и это мешало. Люди в своей массе любят только себя, говорят только о себе, интересуются только собой, и даже в дружбе и любви дружат и любят исключительно с собой. А Илью это никогда не устраивало. Но в Федоре Давыдов нашел приятный компромисс. Вот и в тот вечер они отправились вместе вечером в пятницу в злачное место, немного выпить, немного потрепаться за жизнь, чуть послушать хорошую музыку, слегка потанцевать, если будет настроение, и, может быть, познакомиться с симпатичными девочками, ищущими, как и они, приключения.
Илья помнил вечер смутно. Он пытался восстановить его в памяти, но вокруг были сплошные черные дыры. Вот он сидит за столиком и глушит виски под оглушительную танцевальную музыку, напротив Соколов рассказывает о своих похождениях на любовном фронте. Вот он идет на танцпол, где ему приглянулась изящная блондинка, которая весь вечер активно строила ему глазки. Вот он уже танцует вместе с ней, строя планы на вечер. И на этом всё. Больше он ничего не помнил.
Следующее отчетливое впечатление. Он просыпается на жестких вонючих нарах, в кромешной черноте. Ничего не видно и не понятно. И самое главное, страшно.
Пока не появился тюремщик, Илья успел измерить камеру шагами, ощупать стены и пол, даже вляпаться в грязную дырку в полу, которая явно предназначалась для туалета, и наступить кому-то на хвост, судя по истошному визгу.
Он уже успел обо всем подумать, перебрать все версии, выдвинуть все предположения, но то, что оказалось в итоге, было ужаснее всех самых кошмарных его мыслей. А ведь ему казалось, что страшнее всего это неведение. Не знать, что происходит и что ждет тебя впереди. Он уже не сомневался, что его похитили, только вот зачем. Это-то и пугало.
Их было трое, и все были в одинаковых черных балахонах с капюшонами, скрывающими лица. В их движениях чувствовалась уверенность в своих силах. Это пришли хозяева, которые решали, что им делать с их собственностью. Все в этих гнилых камерах было их собственностью, даже люди. Ведь те, кто попал за те или иные прегрешения в каменный мешок, больше не имели права называться людьми.
Тюремщик отпер дверь и впустил их внутрь. Они вошли одни, хотя Илья слышал, что в коридоре переминаются с ноги на ногу с десяток здоровенных мужчин, видно из числа охраны. Но этой троице для разговора с ним не нужны были лишние уши. Да и кто он такой? Ослепший от вечной тьмы, оголодавший, потерявший человеческий облик арестант.
Некоторое время назад Илья нащупал у себя длинные грязные волосы и сильно этому удивился. Ведь он всегда коротко стригся, офисный дресс-код четко диктовал условия внешнего вида сотрудников. А тут косматая грива спутанных волос, спускающихся на плечи. Это сколько же он провалялся в отключке, что у него появилась такая заросль.
Троица встала напротив него молча, словно что-то ждала. Илья почувствовал, как внутри него все сжалось от нехорошего предчувствия. Он сел на нарах и уставился на визитеров. Они как по команде открыли лица, и он смог разглядеть их, благодаря скудному свету, просачивающемуся сквозь незакрытую дверь камеры.
Первый, ниже всех ростом, узкий лоб, колючие глаза, большой мясистый нос и густая борода с усами, аккуратно подстриженная. Как он потом узнал, его звали Магистр Крот, и он был его главным обвинителем.
Второй был Магистр Серж Рыжий, здоровенный детина с детскими наивными глазами и жестким ртом, искривленным в вечной усмешке, напоминание о кровавой дуэли, произошедшей десятки лет назад.
Третьего, худого, изможденного, с синяками под глазами и свернутым на сторону носом звали Магистр Ульрих Череп, и он был главным королевским палачом, как потом выяснилось, пришедшим познакомиться со своей жертвой.
– Низвергнутый король, да будет проклято имя твое вовеки веков, – Имран, прозванный в народе Кровавым, от имени народа королевства Поргус мы, королевские обвинители Магистр Крот, Магистр Серж Рыжий и Магистр Ульрих Череп, обвиняем тебя в тысяче тысяч кровавых преступлений против своего народа. Бесчинства твои, кровавая вакханалия твоя, войдут в историю королевства Поргус, как позорные пятна, как самые страшные, черные дни. Ты, который топил всех неугодных тебе в крови, кто вырезал семьи под корень, кто уничтожал города и деревни, жег планеты, не заслуживаешь права жить. Список твоих преступлений столь обширен, что занимает более ста томов, которые легли в основу обвинения. Ты не заслуживаешь права на народный, открытый суд. Знай же, Имран Кровавый, что ты уже осужден, и приговор тебе вынесен. Завтра на заре ты будешь казнен. Ты взойдешь на эшафот. Гильотина для короля уже готова. И палач жаждет справедливости.
Магистр Крот умолк, а Илья потерял дар речи от свалившейся на него информации. Какой Имран Кровавый? Какая гильотина? Какие бесчинства? Эта троица его что, разыгрывает? Или это какие-то садистские штучки? Сатанинская секта? Клуб садистов?
– Я знал тебя, Имран, еще мальчишкой. Ты был хорошим человеком. И я думал, что ты вырастешь достойным преемником своего отца Феретта Громовержца. Я не знаю, где мы допустили ошибку, где упустили тебя. Как из мальчика Имрана, наследника своего отца, могло вырасти такое чудовище, – произнес Серж Рыжий, и в голосе его чувствовалась неподдельная тоска. – Мне искренне жаль, что я вижу тебя в этой камере и вынужден говорить, что ты скоро умрешь.
Они явно чего-то от него ждали. Быть может, воплей ярости и обвинений, какого-то всплеска эмоций, гнева, попытки наброситься на них, но Давыдов был подавлен. Он не мог даже пошевелиться, словно на него сбросили целую скалу, и он пытался ее удержать, но она все больше гнула его к земле. Грудь сдавило. Илья пытался вздохнуть, но горло словно пережали раскаленными клещами.
– Завтра. За тобой придут. Тебя приведут в порядок. Не достойно королю умирать, как последнему уличному нищему. От тебя смердит так, словно ты вырос на помойке. Но видя тебя в таком состоянии, сердце радуется, – сказал Крот.
– Твоя казнь будет транслироваться на все города и планеты королевства Поргус. Каждый житель королевства увидит, как покатится в корзину твоя голова. Каждый должен увидеть кровь Имрана Кровавого, чтобы почувствовать веру в этот мир, в божественную справедливость, – произнес Серж Рыжий. – Готовься, Имран, и знай, что мне очень жаль, что все так вышло. Я бы хотел все исправить, но это не в моих силах, не в силах божественных. Ты повинен, и ты умрешь.
Магистр Ульрих Череп осклабился в жуткой улыбке и сказал:
– Я не буду говорить громко. Я скажу по-простому. Я рад, что завтра отрублю тебе голову. После всего того, что я видел, это даже слишком легкое наказание для тебя. Ты заслуживаешь куда большего. Как жаль, что нельзя тебя убить, воскресить и убить снова. И даже этого было бы мало.
Илья попытался совладать с собой. Крик рвался наружу. Но он смог лишь прохрипеть:
– Что здесь происходит? Я ни в чем не виноват.
Магистры посмотрели на него как на умалишенного.
– Велик твой цинизм, Имран. Ты жуткий человек. Мы ожидали чего угодно, гнева, проклятий в свой адрес, но только не этого жалкого лепета, – разочарованно произнес Серж Рыжий.
– Я не понимаю, что вы от меня хотите. Я не тот, за кого вы меня принимаете, – попытался оправдаться Илья, но его слова звучали жалким лепетом.
– Вырвать бы ему язык каленым железом, чтобы гнусь поганую не нес. Слух наш не поганил, – произнес Крот.
– Пусть народ видит, как он жалок, – возразил Серж Рыжий.
– Кошмарной тебе ночи, выродок, – пожелал Ульрих Череп.
Они вышли из камеры, и дверь со скрежетом закрылась, отрезая Илью от внешнего свободного мира, отрезая его от жизни.

Глава 2. Гильотина для короля

Эта ночь была самой страшной в его жизни. Последняя ночь, последние глотки воздуха, последние запахи, последние мысли.
Это было ужасно и несправедливо. Он не заслуживал этого. Какое королевство? Какой король? О чем говорили эти ужасные люди? Они его с кем-то перепутали? Но Илья не помнил, чтобы на Земле был хоть кто-то из правящих династий с именем Имран, да еще с таким звучным прозвищем Кровавый. К тому же эта троица говорила что-то о других планетах. Куда он попал? Его что, похитили пришельцы? Что вообще происходит?
Тысячи мыслей теснились в его голове. Они сводили его с ума. Но самое главное, он не знал, как ему выпутаться из этой ловушки. Он видел, что обречен, и не мог с этим смириться. Как же так? Ему всего лишь тридцатник недавно стукнул. Он еще молод, чтобы умереть.
В эту ужасную ночь Илья не мог заснуть. Он мерил шагами камеру, ощупывал стены, пытаясь найти лазейку, через которую мог бы вырваться на свободу. Но он, к сожалению, не мог превратиться в пчелу или жука, чтобы выбежать под дверями камеры или через трещины в стенах.
Через несколько часов Давыдов устал. Он уже не чувствовал под собой ног. Упал на нары, и тут же возникла новая идея. Если уж и суждено умереть, то надо подороже продать жизнь. Когда за ним придут, он будет драться, сражаться, рвать и крушить. Если надо, грызть и кусать, только чтобы отомстить за всю абсурдность этого положения. Илья вскочил на ноги. Усидеть на одном месте он не мог. Он схватился за нары и попытался отодрать доску. Она была надежно приколочена, но подгнила, поэтому спустя время ему удалось вырвать ее. От ярости, клокотавшей в нем, он ударил доской об стену, и она разлетелась в труху. Тогда он принялся отдирать новую.
Под утро им овладела апатия. Он упал на то, что осталось от нар, и закрыл глаза. Голова гудела, как разъяренный улей. В висках пульсировало. Он уже хотел, чтобы побыстрее наступило утро, и все закончилось. Ему было страшно, но он устал бояться. Да пошли они все к черту. На полу где-то еще лежала доска с ржавым гвоздем. Уж одному-то тюремщику он точно пузо продырявит.
Илье никогда раньше не приходилось убивать. Много раз он дрался. В армии приходилось отстаивать свои права на жизнь, доходило до крови и переломанных ребер, но никогда он не отнимал ни у кого будущее. Но теперь, когда его загнали в угол, он чувствовал, что готов к этому. Рука не дрогнет. В душе ничего не перевернется. Он возьмет и убьет. Ведь это его похитители и палачи, которые затеяли непонятную ему игру.
Давыдов и сам не знал, как уснул. Он не осознал этого мгновения, когда измученное сознание провалилось в спасительный краткий сон, который быстро закончился. Лязгнул ключ в замке, заскрежетала открываемая дверь, и на пороге в свете показались кряжистые фигуры тюремщиков.
За ним привели почтенный караул. Десять солдат в красной парадной форме королевских гвардейцев. Конечно, Илья об этом в то время не знал. Уже много позже, переживая раз за разом последние часы перед казнью, он смог осмыслить всю глубину подготовленного спектакля.
Его вывели из камеры, где тут же сковали руки наручниками за спиной, а на шею надели пластиковый обруч, мигающий красной лампочкой. Пятеро гвардейцев шли впереди. Пятеро замыкали процессию. Вооруженные автоматами с укороченными дулами, в черных фуражках с красными околышами и кокардами (овальное поле с перекрещенными мечами, от которого расходились солнечные лучи) гвардейцы хранили молчание. Невозмутимые, словно биороботы, они выводили из подвального мрака к свету осужденного на смерть.
Илья с трудом переставлял ноги. В голове, словно набитой ватой и утыканной иголками, не было ни одной связной мысли. Его вели убивать, а он даже не сопротивлялся.
Длинный мрачный коридор с обшарпанными стенами и железными дверями камер. Ему в спину неслись крики:
– Сдохни, тварь!
– Туда тебе и дорога!
– Боже, храни короля!
– Умри, ублюдок!
Сколько ненависти и боли было в этих словах. В камерах отбывали наказание люди, которые еще совсем недавно держались у руля власти, которые поддерживали короля Имрана, прозванного Кровавым, которые кормились из его рук. Об этом Давыдов узнает тоже намного позже, а пока он шел, осыпаемый проклятиями тех, кто стоял рядом с Имраном в годы его величия и помогал совершать ему все те злодеяния, в которых его обвиняли и за которые его теперь вели на плаху.
Коридор закончился решеткой. Его развернули и уткнули лицом в стену. Тут же раздался скрежет ключа, проворачиваемого в замке. Его грубо схватили за плечи, развернули и толкнули в дверной проем. За открытой решеткой показались ступени лестницы, и он начал подъем, дыша в красную спину гвардейца.
Его привели в просторную комнату, где из мебели был лишь стул без спинки и зеркало на стене. Его усадили на стул, и Илья посмотрел на себя в отражение и ужаснулся.
Тот, кто смотрел на него из зеркала, не имел никакого отношения к Илье Давыдову. Чужое отвратительное лицо, которое он тут же возненавидел. Как это было возможно? Куда пропал его облик? Где его казавшееся наивным лицо с глянцевой обложки, как любили говорить девушки, с которыми он встречался. Вместо него из зеркала смотрел суровый мужчина с горбатым носом, зелеными глазами, густой черной бородой и длинными волосами. Несмотря на сильную запущенность, в нем чувствовалось благородство. Так мог бы выглядеть король, вернувшийся из затянувшегося военного похода.
Послышались шаги, и Давыдов увидел человека в белом халате, возникшего за спиной. В следующие полчаса ему обрили налысо голову, но, удивительно, оставили бороду. После этого отвели в душ, где полчаса его поливали то холодной, то горячей жутко вонючей водой.
Когда водные процедуры были закончены, ему выдали грубое вафельное полотенце и новую одежду. Илья вытерся и оделся. Серые простые штаны, подпоясанные веревкой, серая нательная рубаха и ботинки.
Неужели всё? Остались последние шаги, и его выведут на казнь. Это последние глотки воздуха.
Илья не хотел в это верить. Это не могло все так закончиться. Так жестоко, глупо и бессмысленно.
Его вели по коридору, когда он внезапно остановился. Ноги дальше не шли. Гвардейцы попытались его спихнуть с места, но Давыдов уперся в пол, словно врос. Трое гвардейцев подхватили его под руки и потащили за собой.
И снова лестница. Его вознесли наверх и поставили. Илья дернулся раз, другой, освобождаясь от объятий гвардейцев.
– Я сам! – проревел он.
Последние шаги. Его больше никто не поддерживал, больше никто не держал. Он вошел в большую белую комнату, одну из стен которой заменяло окно. Возле него стоял знакомый Магистр Крот. На появление Давыдова он даже не повернулся.
Илья ничего не понимал, остановился на пороге. Его подтолкнули вперед, и он приблизился к Кроту.
Теперь стало ясно, что он на закрытой смотровой площадке. Из окна открывался вид на площадь, заполненную народом, по центру которой находилось лобное место, огромный деревянный помост с гильотиной. Смотровая площадка располагалась справа от места казни, которую можно было рассмотреть в мельчайших подробностях.
Возле гильотины стоял Магистр Ульрих Череп в белом балахоне с откинутым капюшоном. На его руках были черные перчатки, а на груди висела золотая цепь с солнечным диском.
По ступенькам в сопровождении двух гвардейцев поднялся Магистр Серж Рыжий. С его появлением включились огромные экраны, расположенные по обе стороны от лобного места.
Толпа завыла, затрубила, пришла в движение. Люди неистовствовали. Они чувствовали скорую кровь, и это чувство пьянило их.
– Сегодня казнят не только тебя, а также всех твоих приспешников. Люди должны быть сыты, удовлетворены, – тихо произнес Магистр Крот, но Илья услышал его.
Он не понимал, если ему суждено умереть, то что он делает на смотровой площадке, ведь его место на помосте возле гильотины. Может, Крот решил прочитать ему последние наставления. Да пошел он, пусть засунет их себе в задницу. Давыдов не знал, как так получилось, что у него теперь другое лицо. Но он ничего преступного не сделал. Его совесть чиста. Жил тихо, в свое удовольствие. Никому не вредил, впрочем, и добра особого не совершал. Серая неприметная жизнь. Может, и правда он заслужил смерть.
Площадь, охваченная жаждой крови, взорвалась криками. Это на лобном месте появился первый осужденный. Он шел, с трудом переступая с ноги на ногу. Обритая налысо голова опущена вниз. Каждое движение выдавало в нем уставшего, убитого человека.
Давыдов уставился на новое действующее лицо с жадностью. Что-то казалось ему знакомым в движениях этого человека. А когда на большом экране появилось крупно лицо приговоренного, то Илья тут же узнал его. Именно это лицо смотрело на него из зеркала.
Магистр Серж Рыжий заговорил, и голос его разнесся над площадью, усиленный сотнями динамиков.
– Виновный перед человечеством, перед народом королевства Поргус кровавый диктатор Имран сегодня предстает перед вами, чтобы ответить за все свои преступления. Десятилетиями вы дрожали перед одним лишь его именем, теперь же настала пора дрожать ему перед вашим гневом. Узрите, люди славного королевства Поргус, вашего бывшего короля Имрана, прозванного Кровавым.
Толпа взревела.
Крот обернулся и впился взглядом в Давыдова.
Илья не дрогнул. Он смело смотрел в глаза своего палача.
– Ты хочешь спросить, что здесь происходит. Хороший вопрос, – заговорил Крот. – Тебе выпал уникальный шанс увидеть собственную казнь, Имран. Смерть для такого, как ты, слишком легкий выход. Но, к сожалению, народ не примет другого наказания. После долгих кровавых лет народ жаждет увидеть возмездие своими глазами. Но мы, твои палачи, хотим, чтобы ты вдоволь испил чашу страданий. Ты должен отплатить болью за все, что сделал в своей жестокой жизни. Поэтому, Имран, сейчас под ножом гильотины другой примет смерть. Не бойся, этот человек такой же кровавый упырь, как и ты. Его лицо исправлено под твое. Так что все видят тебя. Тебя же ждет ссылка в самую гнусную вонючую дыру. На каторгу. Но сначала ты увидишь свою смерть, Имран Кровавый. Потому что с этой минуты твое имя Джек Клеймёный.
Взвизгнула сталь.
Упал нож.
Покатилась голова.
Толпа сыто взревела.
Король Имран Кровавый расстался с жизнью.
Началась новая жизнь.

Глава 3. Джек Клеймёный

Илья не мог забыть, как упал нож, и голова полетела с плахи. Кровь, море крови, которой так возрадовалась толпа. На экранах показалась крупно голова казненного с выпученными глазами, вываленным из раззявленной пасти языком и подрагивающими губами. Люди ликовали. А Илья не мог оторвать глаз от экрана. На месте этого несчастного должен был быть он. И вот теперь, когда эта участь его миновала, на Давыдова напало странное оцепенение. Он не мог говорить, не мог пошевелиться, только шумно дышал, словно вытащенная на берег рыба.
– Смотри внимательно, Джек. Запомни это лицо. Пусть оно преследует тебя по ночам. Пусть не дает тебе ни минуты покоя.
Магистр Крот обернулся и пристально посмотрел на Давыдова.
– Это наш последний разговор, Джек. Больше мы никогда не увидимся. Ты еще жив. И вероятно, проживешь еще некоторое время. Но очень мало. И каждый день твой последующий будет наполнен страданиями. Я очень на это надеюсь. И хочу верить, что ты будешь вспоминать замученную тобой несчастную Эльзу.
Кто такая Эльза? О чем говорит этот странный человек? Давыдов не знал, но решил, что не будет больше выставлять себя дураком. Лучше молчать и впитывать в себя информацию, потом из этих крупиц он сможет воссоздать истинную картину мироздания. А пока надо быть благодарным за то, что еще дышишь и видишь.
– Уведите эту мразь! – приказал Магистр Крот.
На плечо Ильи опустилась рука гвардейца. Его развернули и снова повели. Ему оставалось только покорно переставлять ноги и разглядывать красную спину служаки. Стражники выполняли свою работу молча, но Давыдов чувствовал ненависть, которую они источали. Они шли рядом с человеком, которого мечтали убить, но при этом ничего не могли сделать. Они должны были охранять его жизнь и ненавидели себя за это.
Илья думал, что ему предстоит путь вниз, назад в каменную дыру, но он ошибался. Они прошли по коридору, спустились вниз и вышли во двор, где ему на голову надели мешок. Больше он ничего не видел. Но почувствовал, как его посадили в какое-то кресло, хлопнула дверь, и машина завибрировала, словно оторвалась от земли. Послышался шум. Они явно полетели.
В мешке все по-другому. Можно легко потерять связь с реальностью. Он не сразу сообразил считать секунды, чтобы узнать, как долго они летят. Когда машина опустилась и заглох шум винтов, он насчитал сорок минут. Значит, для ровного счета их путь занял где-то час.
Его выволокли из машины, стянули мешок. Свет больно резанул по глазам. Ему не дали опомниться и куда-то поволокли. Когда зрение настроилось, он увидел пыльный двор, окруженный кирпичными стенами, и две пулеметные вышки, на которых виднелись солдаты. Вероятно, какая-то военная база. Впереди показалось трехэтажное здание из белого камня с крыльцом, возле которого стояли двое солдат в серой поношенной форме. В сопровождении гвардейцев Илья поднялся по ступенькам. Дверь перед ним открылась, и он вошел внутрь.
Давыдов оказался в сером казарменном помещении, в котором угадывался приемный покой. Здесь его ждал новый караул – трое солдат и офицер. Гвардейцы остановились. Один из них подошел к офицеру, протянул ему планшет. Тот мельком взглянул на экран, кивнул удовлетворительно и приложил руку. После этого гвардеец потерял интерес и к солдатам, и к заключенному, и направился на выход. За ним последовали остальные. Солдаты окружили Илью. Офицер презрительно посмотрел на него и, не сказав ни слова, направился вглубь здания.
Похоже, его передали из одного ведомства в другое. Как там говорил Магистр Крот, он теперь каторжанин. Значит, эти ребята в сером отвечают за преступников. Интересно, он прибыл на место каторги, или это только пересылочный пункт?
От событий последних дней Илья устал. И ему теперь было плевать, куда его привезли и с какой целью. Магистр Крот сказал, что ему сохранили жизнь, а это главное. Стало быть, он выпутается. Обязательно выпутается из этой передряги.
Давыдова ввели в маленькое квадратное помещение, заставленное каким-то оборудованием. Больше всего оно напоминало кабинет врача стоматолога-садиста. Солдаты усадили его в кресло. Илья не сопротивлялся. Его закрепили в кресле ремнями, так что даже не пошевелиться. И он не двигался, потеряв ко всему интерес.
Больше всего Илья хотел, чтобы все побыстрее закончилось, и он остался один. Тогда он сможет собраться с мыслями и попытаться осознать все то, что с ним сегодня произошло. Но сначала он провалится в сон, глубокий и черный, как дыры в космосе.
Илья лежал в кресле, скованный ремнями, и не мог пошевелиться. Он видел, как появился человек в черном халате и в маске, скрывающей нижнюю часть лица. На маске виднелся рисунок – череп со скрещенными костями. Этот рисунок ему не понравился. Но в то же время вызвал улыбку. Только пиратов ему сейчас не хватало. Тем временем Пират приблизился, внимательно и бесцеремонно его осмотрел, довольно хмыкнул и исчез из поля зрения. Загремели металлические предметы, словно кто-то перебирал в жестяной миске кухонные ножи. Вскоре Пират вновь появился перед глазами Ильи. Теперь у него на руках были резиновые перчатки, в которых он держал какой-то инструмент, с виду напоминающий бластер из фантастического фильма. Пират задорно подмигнул Илье и опять скрылся из виду. Тут же Давыдов почувствовал, как к его затылку прикоснулось что-то холодное. И в следующую секунду волна боли захлестнула его разум.
Такое чувство, что кто-то выжигает у него на затылке. Бритый наголо череп охватило огнем. Как потом оказалось, его догадка была верной.
Его клеймили. Илья не мог видеть, что происходит, но, когда все закончилось, добрый Пират похвастался своей работой. На экране перед глазами Давыдова появился его затылок с восьмиконечной звездой, в центре которой скалился череп и цифра «88». Затылок саднило. Кожа горела. Хотелось дотронуться до больного места, почесать. Илья думал, что на этом все кончилось, но не тут-то было. В комнате появился новый аппарат, больше похожий на аквариум с визором. Внутри круглого прозрачного шара колыхалась желеобразная субстанция. Аквариум замер рядом с Давыдовым. В следующую секунду Илья почувствовал давление у себя на шее. Пират схватил его и погрузил в маску визора, которая полностью скрыла лицо. Тут же голову зафиксировали специальные держатели, и теперь как он ни рыпался, вырваться из ловушки не мог. Его голова погрузилась в какую-то вязкую жидкость. В нос ударил острый запах плесени. И тут же начался ад.
Илья несколько раз терял сознание, а когда приходил в себя, окунался с головой в океан боли. Это было невыносимо. Это сводило с ума. Но он все-таки выстоял. Когда все закончилось, и Пират убрал аквариум, Давыдов не мог пошевелиться. Силы покинули его. Он сидел в кресле, словно овощ в грядке. Безучастный ко всему, отрешенный. В этот момент ему стало все равно, что с ним будет. Пират похлопал его по лицу, не дождался ответа, усмехнулся и остался доволен своей работой.
Илья посмотрел в отражение и не узнал его. Что они с ним сделали? Из зеркала на него смотрел чужой человек, совершенно незнакомый. Это не был облик короля Имрана. И вроде бы лицо осталось прежним, но в то же время что-то неуловимо изменилось. Черты лица те же, глаза те же, лоб тот же, губы те же, но при этом лицо в отражении было чужим, не похожим на короля Имрана, казненного на гильотине.
За последнее время с ним произошло столько всего, что очередное изменение он воспринял с равнодушием.
Палач ушел куда-то в сторону, но вскоре вернулся с новым инструментом пыток, похожим на пистолет. Неужели после всего, что он вытерпел, его все же решили пристрелить, как бешеную собаку. Илья даже улыбнулся. Лицо тут же отозвалось болью. Такой выход виделся ему сейчас наилучшим. Пират приставил дуло пистолета к шее Ильи и нажал на кнопку. Давыдов почувствовал укол, а затем словно кто-то вгрызся в него.
Пират отошел в сторону, положил пистолет на столик и потерял интерес к пациенту.
В комнате появились солдаты. Они отвязали Илью от кресла, подняли его на ноги и поволокли прочь.
Илья не знал, куда его ведут, что ждет его впереди. Но сейчас он не готов был сопротивляться. Он словно бревно в стремнине реки несся по течению, не ведая, что ждет его за поворотом.
Они долго куда-то шли, потом спускались на лифте. И, наконец, они оказались на каменной площадке, от которой расходились лучами коридоры, вдоль которых виднелись пронумерованные двери. Их поход по коридору закончился возле двери с номером тринадцать. Один из солдат коснулся ладонью стены, и дверь открылась. Его втолкнули внутрь, ударив в спину прикладом автомата. Илья не удержался на ногах и упал.
– О! Еще один Джек Клейменый. В нашем полку прибыло! – послышался голос.
Илья вздрогнул и попытался вскочить на ноги. После всего того, что он пережил, тело плохо слушалось. Он поднялся, но ноги заплелись, и он вновь упал. Кто-то схватил его за плечи и рывком вздернул наверх.
– Не ссы, мужик, в одной дырявой лодке гребем. Тут никто тебя не тронет, – прозвучал участливый голос.
Илья увидел, что находится в тесном бараке, заставленном нарами и скамейками. Люди были повсюду. Все в серой казарменной одежде, грязные, озлобленные, с позорными клеймами на затылке. Их было несколько десятков, осужденных за неизвестные Давыдову преступления. Справедливо ли? Кто знает. Он-то ни в чем не был виноват, однако тоже оказался в каторжной яме.
– Ты, браток, местечко себе выбирай. Только не обессудь, тесно у нас тут, – зазвучал голос.
Его хозяин крепкий, мощный мужик с огромными ручищами, добрыми глазами и кучерявой бородой был похож на древнего грека, которому бы возлежать на подушках, потягивать из кубка разбавленное вино да размышлять о смысле бытия, а не гнить в каменном мешке.
Интересно, а откуда у него такое участие. По прошлой жизни из фильмов и книжек Илья помнил, что в тюрьмах народ ушлый и сразу пытается прогнуть новичка, чтобы заставить его петь под свою дудку, а тут доброе участие и забота. С чего бы это? И он тут же увидел ответ. Тюрьмы разные бывают: уголовные и политические. Его, судя по тому, что он успел выцедить из окружающего пространства, кинули к политическим.
– Меня Фома зовут. Бродник моя фамилия. Хотя тут мы все Джеки Клейменые. А тебя как?
Здоровяк помог Давыдову усесться на свободные нары.
Хороший он вопрос задал. Прямо в самое сердце. Кто он теперь? Как разобраться? Называться Имраном – гнилое решение. Судя по всему, в королевстве его не сильно любили, да и казнили его, поэтому он сказал имя из прошлой жизни.
– Илья. Давыдов.
– Хорошее имя, – оценил Бродник. – Ну, будем знакомы. На воле я бы предложил по такому случаю по рюмочке. Но об этом нам теперь забыть придется, как о счастливом сне.
Этот Фома раздражал его. Илья хотел бы завалиться на нары и провалиться в черный мертвый сон. Но он жужжал над ухом, как назойливая муха. Где тут отдохнуть.
Давыдов решил для себя пока ничего не предпринимать. Какое-то время осмотреться по сторонам, понять, куда его закинула судьба, побольше разузнать о королевстве и Имране, потому что в знание сила, и только потом можно будет решить, как действовать дальше. Гнить на каторге он не собирался. Он должен был выбраться из этой ловушки на свободу.
– За что мы тут? – спросил он.
– О, парнишка, да тебе, видно, здорово досталось. Память совсем отшибло. Это бывает. Вон Карен Серое Ухо первые три дня вообще в себя не приходил, все кошмарами мучился. А когда очнулся, то помнил только о времени до ареста, а все, что было после, как ластиком стерло. А ты помнишь, кем ты был до ареста? Я вот тебя что-то не припоминаю.
– Нет. Не помню, – отрезал Илья.
– Плохо дело. Видать, сильно досталось. Мы все тут оказались в результате государственного переворота. Эх, кто бы мне сказал пару месяцев назад, что я стану Клейменым, и будущее мое – мааровые рудники, никогда бы не поверил. Я бы такого пророка с лестницы спустил, да собак бы натравил, чтобы неповадно было. Эх, какие у меня были собачки. Все сплошь породистые, холеные. Я бы за свою свору по нынешним меркам мог бы целое состояние получить, а эти дикари их перестреляли всех. В тот страшный день моего ареста.
Фома зарычал от злости.
– Что за переворот? – напомнил Давыдов.
– Так это. Скинули короля нашего Имрана. Он мужик был серьезный, но прошлепал у себя под носом заговор. Несколько его министров сговорились и организовали переворот. А всех, кто был предан Имрану, арестовали. Кого казнили тут же, это из самых высоких, кто от короля отрекся, того помиловали да сослали в глушь. А кого и клеймили, как нас с тобой. Я при Имране возглавлял сыскную полицию Октарии, столицы королевства. Славное было время.
– А Имрана за что свергли? Плохой король был? – спросил Илья.
Магистр Крот и другие постоянно твердили ему, что Имран был кровавым диктатором, но, судя по словам Бродника, это было не совсем так.
– Злой был король, но справедливый. За дело свое болел. Иногда был жесток. Но как тут жестоким не быть, если со стороны созвездия Гончих Парриты нависают, а в созвездии Огненной Колесницы червоточины одна за другой появляются. Внутри королевства шпионов, как вшей на кабыздохе. Тяжелое положение. Вот и пытался Имран тяжелой рукой порядок в доме навести. Не всем это нравилось. Многие же как, лишь бы брюхо набить, да вина вдоволь, бабенку под бок пышнотелую, вот и все счастье. Большего-то и не надо. Налоги в последнее время сильно поднялись. Подданные роптать начали. Митинги устраивать. Провокаторов-то в народе работало море. Бедным на разум лей не хочу, все в радость будет. Куда польешь, туда и пойдут. Мы кого поймали, кого казнили на месте. Порядок-то навели. Но людям это не по духу пришлось. Цены растут. На границах неспокойно. В удачное время заговор случился. Эти магистры хорошо все рассчитали.
Бродник умолк и задумался. Илья ему не мешал. Самому было о чем поразмыслить. Со слов Фомы вырисовывался другой портрет Имрана. Не такой уж страшный правитель выходил. Вполне себе в духе времени. Тут явно требовалось детально разобраться, прежде чем выносить приговор. Может, если разобраться в фигуре Имрана, он сможет понять, как оказался в этом мире, в этом теле.
– Скажи, Фома, а мы так и будем гнить в этой яме? – спросил Илья.
– Ты что, болезный, еще пару дней и нас всех отправят прямым рейсом в Пекло.
– Нас расстреляют? – безучастно спросил Давыдов.
– Пекло это каторжная планета. Находится на самой периферии королевства. Там мааровые рудники. Вот нам и предстоит маар из недр выковыривать. Тяжелая, убийственная работа. Так что нам, можно сказать, последние денечки остались в спокойствии да лености. А дальше жизнь под откос пойдет. Слушай, Давыдов, мне кажется, я тебя где-то видел. Очень уж лицо у тебя знакомое.
Илья внутренне сжался. Неужели сейчас в нем узнают короля Имрана. Пират сотворил с его лицом что-то, он теперь совсем чужой. Но неужели старые соратники короля смогут опознать его под маской. Кто знает, что они сделают после этого.
– Нет, определенно я где-то видел тебя. Ладно, отдыхай.
Бродник забрался на верхнюю полку нар и через несколько минут захрапел.

Глава 4. Новые люди нового мира

В каменном мешке отсутствует понятие времени. Снаружи, на воле, день сменяется ночью. Здесь же тянутся серые, как грязные гостиничные простыни, будни, которым не видно конца.
Первое время Илья отлеживался. Он лежал на спине, безучастно пялился в коричневые доски верхних нар и никак не реагировал на окружающий мир. Случись в бараке пожар, потоп, поножовщина, он вряд ли это заметил бы. Несколько раз его пытался растормошить Бродник, но все бесполезно. Илья даже не реагировал на жратву, которую регулярно приносили тюремщики.
Давыдов пытался разобраться в себе. Каким-то немыслимым образом он оказался в другом теле, в новом мире, весьма, надо отметить, недружелюбном к нему. Он чудом избежал смертной казни. Теперь его ждут неведомые рудники, которые наверняка убьют его. Но это все потом, а сейчас он пытался разобраться, что чувствует по отношению к своей прежней жизни, где он был простым офисным служащим в городе на Неве с солидным жалованьем, но скучной жизнью. Вырванный из привычной родной грядки, он почему-то не испытывал сожаления и желания проснуться от кошмарного сна в своей постели в старом пятиэтажном доме на углу Садовой и Мясницкого переулка. Он потерял прежнюю жизнь, утратил безвозвратно, но почему-то даже был рад этому.
Что это с ним такое творится? Почему все так?
Неужели его прошлая жизнь была такая недостойная, бессмысленная? Нет. Он не мог так сказать. Пусть он и не хватал звезд с небес, но чувствовал себя нужным и правильным. Но сейчас, оказавшись в другом мире, в нем проснулся неведомый ранее дух исследователя. Такой, вероятно, жил в душах великих путешественников, которые открывали новые острова и континенты. Он тоже сделал открытие, открыл для себя новый мир, и теперь его цель – разобраться в нем. А для этого ему нужно было спасти себя от гибели.
На второй день Фома познакомил Илью с Кареном, прозванным Серым Ухом. Левое ухо у него и правда было серого цвета, словно отмершее.
– Я был в прошлом на мааровых рудниках. Приводилось инспектировать это место. Правда, я летал на Тоску, но там что ни планета, то все одинаковое. Ничего хорошего нам не ждать. Это кладбище, где разгуливают мертвецы. В среднем люди там живут пару лет, если это можно назвать людьми и жизнью. Маар там повсюду. Он витает в воздухе и постепенно проникает в тебя, разрушает изнутри. Защиту, конечно, дают, только что там эта защита. На рудниках полно поклонников Имрана. Он в свое время любил людей туда отправлять за любую провинность. Кровь попусту не любил тратить. Говорил, что из всего пользу извлекать надо. Если человек и провинился, то лучше пусть отработает, тело свое на переработку пустит, а пользу принесет королевству. Там такого добра полно. Так что нам, бывшим винтикам в механизмах Имрана, ничего хорошего ждать не стоит. Но и просто так мы не сдадимся, вместе держаться надо, мужики. Вместе мы сможем себя отстоять.
Карен Серое Ухо говорил тихо, но все в бараке обратились в слух. Такой идеальной тишины Илья никогда в своей жизни не слышал. Лишний раз вздохнуть боялись, чтобы ничего не упустить.
– Маар добывают в проходческих машинах, типа «Горняк». Там с виду ничего сложного, но повозиться в первое время придется. Механизмы старые, но надежные.
– Можно ли выбраться оттуда? – спросил парнишка лет двадцати с испуганными глазами.
– Не помню я таких случаев. Обманывать не буду. Место глухое. Охраны море, но они все на базе, на Луне. Каторжники же снабжены ошейниками. Вы их уже носите. Помните укол в шею. Так вот, если что не так, бунт какой или эпидемия, то со спутника включают систему ликвидации. И все поголовно мрут. Так что о свободной жизни можно и не мечтать. Но и на Тоске люди устраивались. Там свои порядки, свои законы. Так что если будем держаться вместе, сможем сколотить свою команду и установить свои границы, тогда нам никто не будет страшен. Правда, для этого придется поработать, может, и кровь пролить.
Илья видел в заключенных страх. Он бросался в глаза. Они, как и он, были вырваны из привычного мира, где чувствовали себя уверенными в завтрашнем дне, чувствовали себя хозяевами жизни, теперь, потеряв твердую почву под ногами, они пытались ее нащупать, но все было настолько зыбко и неустойчиво. За каждым из этих людей стояла история. Здесь кто был крупным влиятельным чиновником, кто военачальником, кто просто директором школы, теперь же все они были расходным материалом. Свыкнуться с такой мыслью тяжело, если не сказать – невозможно. Поэтому и слушали откровения Серого Уха как божественное – с надеждой и слепой верой.
Когда Карен закончил, он пересел поближе к Броднику и Давыдову.
– Ты правда считаешь, что у нас есть шансы? – спросил Фома.
– Если между собой не перегрыземся, то очень даже. Нас тут новых политических – целая уйма. Мы имрановских политзаков задавим численностью. К тому же мы еще здоровы и сильны, а они уже доживают свой век. Маар делает свое дело. Дрянь, надо сказать, знатная.

* * *

Утром их разбудили рано особым способом. Голову пронзила страшная боль, словно раскаленный штопор ввинчивали прямо в мозг. От неожиданности Илья свалился с кровати, схватился руками за голову, пытаясь сдержать боль, и увидел, что в бараке началась эпидемия. Осужденные катались по полу, бились головой об стены, рвали постельное белье на лоскуты. Вскоре это закончилось, и Илья услышал внутри себя голос. Судя по остекленевшим взглядам собратьев по несчастью, они тоже слышали его.
«Всем. Всем. Всем. Немедленно встать. Построиться в колонну по двое перед дверями. Не оказывать сопротивления. Любые попытки неповиновения будут караться болью. Каждый из вас имеет свой порядковый номер. Сейчас вы увидите его. Отныне каждый из вас носит имя Джек и индивидуальный номер. Любые попытки обращения друг к другу иначе будут караться болью. Через три минуты за вами прибудет конвой. Вы будете отведены в Зону 13, откуда осуществляется отправление грузового транспорта к месту вашей каторги, планете Пекло. Там вы найдете комплекты униформы. Ее ношение обязательно. Попытки отказа от униформы будут караться болью». 
Голос умолк, но после него осталось послевкусие – щекотное ощущение в мозгу. Хотелось вскрыть черепную коробку и почесаться.
На пол спрыгнул Фома Бродник.
– Кажется, всё. Нас отправляют. Я, получается, Джек Тринадцатый.
– А я Джек Восемьдесят Восемь, – назвался Илья.
Рядом оказался Карен Серое Ухо, подкрался бесшумно.
– Седьмой я Джек, – представился он.
– Чего это ты Седьмой. Тебя что, раньше всех взяли? Ты вообще при Имране чем занимался? – полюбопытствовал Бродник.
– Я тюрьмы инспектировал. В Комитет Смотрителей входил, – признался Карен.
– И что теперь? – спросил Илья.
– Надо делать то, что они говорят. У нас выбора нет, – сказал Бродник.
– Чем это они нас жахнули? У меня голову так скрутило, как никогда в жизни, – сказал Илья.
– У каждого Клейменого в шее капсула управления – «разгонник». При ее помощи нам утром побудку и устроили. При ее помощи хозяева с нами разговаривают. Думаю, что при ее помощи будут и с провинившимися расправляться, – ответил Карен.
– Думаешь, будут дерзкие? – удивился Бродник.
– Уверен в этом. Глупые часто дерзкие. Глупые часто лезут на амбразуру. В то время как умный найдет способ уничтожить ее изнутри.
Тем временем возле дверей барака стали выстраиваться заключенные. Они вставали парами друг за другом. Но были и те, кто оставался сидеть на нарах, ожесточенно уставившись на исполняющих приказ невидимых хозяев. Было видно, что они считают их покорными баранами, ведомыми на убой. Никто из оставшихся сидеть не собирался подчиняться.
– Пойдем, – предложил Карен и направился к дверям.
Он встал в пару с темнокожим великаном, у которого на затылке была выжжена цифра «17».
Ильей овладело оцепенение. Умом он понимал, что надо встать в колонну заключенных, но ноги не шевелились. Его не должно быть здесь. Все, что происходит с ним, это нереально. Какие бараки и Клейменые Джеки, какая каторга? Сейчас он напряжется и проснется в своей квартире в холодном, продуваемым всеми ветрами городе на Неве. Но пробуждение не наступало.
– Надо идти, – подтолкнул его Бродник. – В этом бунте нет смысла. Они боятся слезть со своих нар, потому что это первый шаг в новую жизнь, по большому счету первый шаг к концу. Их непослушание от страха идет.
Давыдов услышал его. Вдвоем они встали вслед за Кареном и темнокожим Семнадцатым. В нос ударил запах застарелого пота и корицы.
Кое-кто из сидевших все-таки слез и неуверенно встал рядом с колонной заключенных. Они были как бы рядом, но в то же время в стороне.
Двери барака открылись ровно через три минуты. В голове Ильи прозвучал резкий свистящий сигнал, и тут же колонна пришла в движение. В коридоре их ждали серые солдаты, вооруженные автоматами.
Илья не удержался и бросил взгляд на ослушавшихся. На нарах осталось всего несколько человек. Остальные столпились группой в проходе и смотрели настороженно на маячивших в коридоре конвоиров. Они боялись оставаться на месте и не могли присоединиться к колонне из чувства гордости. Почти все из них занимали при свергнутом короле высокие посты, привыкли к поклонению и не могли принять новые реалии, казавшиеся им извращенными.
Карен и Семнадцатый сделали шаг вперед. Давыдов и Бродник последовали за ними.
Они уже вышли в коридор, когда волна расплаты накрыла ослушавшихся. Из барака послышались крики боли и вопли ужаса. Илья обернулся и увидел страшную картину, как люди, потеряв человеческий облик, падали на каменный пол и начинали кататься, раздирая на себе одежду и уродуя тело обломанными ногтями. Это было похоже на то сумасшествие, которое разбудило их, только в тысячу раз ужаснее. В бараке больше не было людей, остались лишь визжащие клубки боли.
Ближний конвоир что-то крикнул ему, Илья не разобрал, и ударил его в спину прикладом автомата. Давыдов вынужден был отвести взгляд от страшного барака и продолжить путь вслед за остальными. Он нагнал колонну и зашагал рядом с Бродником.
– Чем это они так людей глушат? – сквозь зубы прошипел Фома. – У нас его королевское величество в застенки хоть и сажал, но не издевался так. Откуда у этих паскуд такой страшный кнут взялся?
– Я не знаю, – признался Илья, и это было правдой.
Он ничего не знал и ничего не понимал. Оказавшись в чужом мире, в чужом теле, наедине с чужими проблемами, он чувствовал себя ребенком, заблудившимся в лесу. Чтобы спастись, ему не хватало знаний и опыта, и он следовал по течению, впитывая в себя весь поток информации, поступающий извне. Сейчас он был пассивным наблюдателем, но все, что он слышал и видел, должно помочь ему в будущем выбраться из ловушки, в которой он неведомым образом оказался.
Их привели в другой барак, помеченный табличкой «Зона № 13». Он находился в соседнем здании, и их вывели во двор, залитый палящим солнцем. За время, проведенное в камерах, Илья отвык от солнечного света, поэтому невольно сощурился. А когда глаза все же привыкли, они уже стояли перед дверями барака, но он все же увидел космический транспорт, который ждал их, чтобы отправить на каторгу. Огромная пузатая посудина, похожая на раздувшегося от обжорства крокодила, с хищной пастью корабельной рубки, ощетиненной клыками бортовых орудий. В следующее мгновение их втолкнули в темноту тюремного барака.
Все пространство его занимали серые затуманенные ячейки, похожие на душевые кабины. Ячейки были пронумерованы, и голос в голове потребовал, чтобы Давыдов занял цифру «88». Илья послушно нашел свою кабинку и вступил внутрь, в то же мгновение ячейка закрылась и стала заполняться сладким дымом. Это было неожиданно, но не страшно. Если бы его хотели убить, то отправили бы на гильотину, а не стали бы мариновать в бараке, чтобы потом отравить газом.
Он почувствовал, как его одежда расползается желеобразной субстанцией и стекает на пол. Первое время он старался не вдыхать в себя дым. Мало ли что. Но больше уклоняться не мог и все же задышал – судорожно, шумно. Газ оказался безвреден для него. Он пах чем-то детским, сахарной ватой и анисом.
Когда одежда полностью стекла с него и впиталась в пол, дым всосали стенки кабины, и Илья увидел полку, на которой аккуратной стопкой лежала новая форма – черного цвета с нашивкой на груди слева в виде оскаленного в усмешке черепа на фоне восьмиконечной звезды. Над черепом висел его порядковый номер «88». Возле полки стояли черные ботинки без какого-либо намека на шнурки или липучки.
Илья натянул на себя нижнее белье, серое, грубое, но неожиданно удобное. Затем надел рубашку с нашивкой, застегнулся на все пуговицы, засунул концы в штаны и затянул ремень. После чего примерил ботинки. Когда он всунул в них ноги, сначала правую, потом левую, тотчас понял, почему не было шнурков. Обувь подстроилась под ступни, тесно их обжав. Неожиданно оказалось удобно. Илья посмотрел на себя в отражение кабины и подумал, что если бы не клеймо каторжанина на голове и груди, он был бы похож на курсанта военно-космической академии.
Кабина раскрылась, и он вышагнул наружу. Несколько десятков каторжан уже стояли возле дверей барака и разглядывали друг друга. Тихо они переговаривались, стараясь не привлекать внимание стоявших в отдалении конвоиров.
Илья почувствовал першение в горле и острое желание покурить. Это было неожиданно. Никто вокруг не дымил табаком, и даже запаха его не чувствовалось. Стало быть, в прошлой земной жизни Давыдов курил, иначе откуда это желание.
Одна за другой открывались кабины и появлялись новые каторжане, готовые к отправлению. Вдалеке Илья увидел Бродника, Карена и Семнадцатого. Они стояли рядом и что-то обсуждали. Давыдов направился к ним.
– …сколько лететь? Да тьма его знает. Я когда инспектором был, то трое суток до Тоски добирался, а тут, может, быстрее, а может, наоборот, черепахами потащимся, – рассуждал Карен Серое Ухо.
– Побыстрей бы на борт, надоела эта тягомотина, – сказал Семнадцатый.
У него был тусклый голос с хрипотцой.
– Не торопись на Пекло. Тебе еще дни, проведенные в бараке, курортом покажутся, – сказал Бродник.
Илья не успел сказать и слова. Двери барака распахнулись, и началась погрузка на грузовой борт.
На площади перед звездолетом становилось очень людно. Прибывали новые колонны каторжан из других бараков, переодетых уже в черную форму. Здесь было несколько сотен обреченных на смерть на рудниках. Их грузили в транспорт, как скот заводили в стойло. Они шли, покорно переставляя ноги. Бунтарей не было. Все так же колонной по двое их завели в брюхо космического крокодила, где их уже ждали новые конвоиры в синей форме, вооруженные автоматами.
Илья в прежней жизни мечтал побывать в космосе, но понимал, что этой мечте не суждено сбыться. Развалившееся советское государство в последние годы не сильно интересовалось космическими программами, а новая демократическая эпоха принесла стране совсем другие проблемы. Тут уже не до космических кораблей было. Главное это выжить. Все это Илья знал по рассказам родителей да по смутным детским воспоминаниям. В школе он много занимался спортом, два года ходил на секцию карате, звезд с неба не хватал, но свое потом заработанное получил сполна. Он хотел подготовиться к поступлению в космонавты, но когда настала пора поступать в институт, родители настояли на экономическом направлении.
«Космос – это химера, мираж, – любил говорить отец Ильи, – а умение складывать цифры, да получать проценты, это всегда хлеб с маслом да икоркой. Будь мужиком, а не слюнявым мечтателем».
И Илья уступил давлению. О чем впоследствии много раз жалел. Не было у него тяги к цифрам. Не умел он ими так легко жонглировать, как Коля Топорков, собрат по парте.
Теперь его мечте суждено сбыться. В течение часа они окажутся в открытом космосе, а через несколько дней он увидит другую планету, ступит на нее, но Илью это никак не трогало. Он не радовался, не волновался, не испытывал никаких чувств, словно его сознание погрузилось в вату.
В трюме конвоиры приступили к распределению. Никакого комфорта тут предусмотрено не было. С нижней палубы на грузовых платформах их подняли в жилую зону, где солдаты принялись трамбовать их по баракам. Ряды смешались, началось столпотворение, грозящее перерасти в хаос. Солдаты наводили порядок при помощи энергетических шокеров и резиновых дубинок. В отдалении стояли отряды карателей с наведенными на арестантов дулами автоматов. Если случится бунт, то он тут же будет кроваво задавлен в зародыше.
Илья держался рядом с Бродником, Кареном и Семнадцатым, и их запихнули вместе в барак. Они тут же оккупировали рядом стоящие двухэтажные нары, больше похожие на саркофаги. Но войны за лучшее место в бараке не было. Арестанты спокойно разбирали места, не споря и не ссорясь. Все были в одной дырявой лодке, никто не хотел ее раскачивать. Хотя, быть может, что арестанты еще не смирились со своей участью и продолжали жить мыслями о прошлом, не придавая значения настоящему.
– Я граф Гривер Дыкрик, – представился Семнадцатый. – Вернее сказать, бывший граф. Когда-то владел заводами. Теперь вот…
Давыдов пожал огромную ладонь чернокожего графа, удивляясь превратностям судьбы. Еще вчерашний властитель мира, теперь носил клеймо каторжанина. Творец Вселенной имеет весьма оригинальное чувство юмора.
– И за что тебя? – спросил Давыдов.
– Я был членом правительственной партии «Варгар». Входил в управленческий аппарат. Баллотировался в парламент. Вот за это и поплатился. Я вообще родом с Дыкрика, это мое родовое гнездо. Маленькая планета на окраине королевства. Еще сто лет назад мы были независимыми, но чтобы сохранить спокойствие и стабильность, присоединились к королевству по Итверской унии. Со студенческой скамьи я увлекся политикой и прилетел в столицу, чтобы вступить в «Варгар». Как-то так…
– Ты поддерживал Имрана? – спросил Илья.
Те люди, которые встретили его в новом мире, убеждали, что свергнутый король исчадие ада, кровавый тиран, но в бараках он видел вполне адекватных, мирных людей, которые были преданы Имрану, за что и поплатились.
– Его величество был сложной фигурой. Он, конечно, крови пролил, но это была преступная кровь. Когда в доме порядок наводишь, разве станешь жалеть паразитов, которые не дают жить тебе и твоей семье? Да, я поддерживал Имрана.
Тут было о чем подумать. Но Илья еще слишком мало знал, чтобы делать выводы. Не хватало информации.
– Магистры Круга Освобождения ловкие шельмецы. Они быстро отжали все рычаги управления королевством, но вот смогут ли их удержать, это покажет время, – сказал Карен Серое Ухо. – Имрану удавалось сохранять мир в королевстве, лавируя между интересами других государств. Получится ли у освобожденцев, это вопрос.
Илья задумался. Надо как-то хитро расспросить собратьев по лишению о мироустройстве, так чтобы они не унюхали в нем чужака. В лоб бомбардировать вопросами нельзя. Надо вытягивать информацию по крупинкам и как пазл восстанавливать картину мира. Что представляет собой королевство Поргус? Какие отношения связывают его с соседями? Чем вообще вселенная дышит? Вот главные вопросы.
Когда все саркофаги были разобраны, двери барака автоматически закрылись.
И голос в голове заговорил:
«Занять места внутри капсул. Лежать неподвижно. Не делать никаких резких движений». 
Каторжане полезли на нары.
Илья устроился в саркофаге, который тут же закрылся. Хорошо, что Давыдов никогда не страдал клаустрофобией, иначе можно было и концы отдать от ужаса. Но он не успел это обдумать, как саркофаг стал заполняться какой-то жидкостью. Вскоре жидкость полностью покрыла его тело и добралась до лица. Он пытался вытянуть вверх голову, чтобы дышать, но это было бесполезно. Жидкость добралась до рта и носа и хлынула внутрь, и в то же время он провалился в пропасть небытия.

Глава 5. Пекло

Илья представить себе не мог, что его детская мечта окажется таким жутким разочарованием. Все время, пока звездолет дырявил космос, он провалялся в отключке в ванне с какой-то желеобразной субстанцией, от которой после пробуждения сильно болела голова и во рту оставался привкус рвоты.
Их разбудили сразу после того, как корабль опустился на Пекло. Опять сильный разряд в мозг, и он всплыл в реальность, словно субмарина на последнем глотке воздуха. Перед глазами расплывались разноцветные круги, знобило. Крышка саркофага поднялась, и он выбрался наружу. Первые неуверенные шаги по палубе. Чтобы не упасть, он ухватился за крышку саркофага и остановился. Даже дыхание задержал, чтобы унять тошноту, которая поднялась к горлу.
Когда глаза привыкли к искусственному свету, Илья увидел каторжан. Они топтались на месте, бродили бесцельно вдоль саркофагов, рассматривали друг друга и свои отражения в зеркальных поверхностях стен. Они были дезориентированы в пространстве, подавлены и разбиты.
Но не все пассажиры очнулись от космической спячки. Илья насчитал восемь саркофагов, которые так и не открылись. Быть может, люди просто не проснулись, но откуда-то он знал, что это не так. Арестанты просто не выдержали перелет и умерли. Быть может, для них это был лучший выход.
Илья обернулся и вздохнул облегченно. Его новые знакомцы Бродник, Карен и Семнадцатый, назвавшийся Гривером Дыкриком, были живы. Фома сидел в саркофаге и безумными глазами осматривал барак. Карен Серое Ухо стоял возле нар, держался за саркофаг и блевал. Дыкрик стоял, уперевшись лбом в зеркальную стену, и, кажется, молился.
За ними пришли спустя четверть часа. Не дали окончательно прийти в себя, освоиться в новой реальности. Конвоиры вывели каторжан из барака и повели на выход.
Звездолет опустился на черное выжженное плато, окруженное ржавыми возвышенностями. Двойное солнце стояло в зените, но на улице было прохладно. Им никто не предложил защитные комбинезоны и маски-фильтры, в которых щеголяли конвоиры. Они были обреченным на вымирание материалом, который еще мог послужить на пользу отечеству. Их свергли, предали и обрекли на смерть, но ее еще нужно было заслужить. Ничто в этом мире не дается легко.
Под сапогами скрипел черный камень. Холодный ветер швырял пыль в лицо. Низко плыли грязные рыжие облака. Недружелюбное место. И ни одного живого существа из местных.
На плато возвышался белый купол, возле которого стояли башенки излучателей, нацеленных в небо. Звездолет стоял в нескольких метрах от базы.
Их построили возле корабля и пересчитали, для этого был подан импульс на капсулу контроля, вшитую в шею. Конвоиры выглядели сытыми и довольными. Вряд ли они болтались в блевотном желе во время полета. Холеные счастливые рожи палачей. Они предвкушали дорогу домой, а вот для Давыдова этот путь, кажется, закончился. Теперь Пекло стало его домом, вероятно до конца жизни.
В куполе открылись ворота, выехал автомобиль с хищно нацеленным на толпу заключенных пулеметом, и показались солдаты в серой форме и красных беретах. Во главе процессии встречающих шел офицер. Сухой, поджарый, с вытянутым острым лицом и черной ниточкой усов. На его бритой голове красовалась фуражка с кокардой – рыцарский щит с перекрещенным кайлом и лопатой, по центру тележное колесо. На ремне у него справа висел энергетический хлыст, слева – пистолет в кобуре.
– Слушайте меня, утырки, и не говорите, что не слышали. Меня зовут полковник Филин. Это место форпост «Южный». Здесь вы в первый и последний раз. Такого еще не было в истории Пекла, чтобы каторжная душа поднималась на поверхность. Через несколько минут вы начнете спуск к Жерлу, где проведете остаток своих жалких никчемных дней. Там вы будете жить и работать. Жерло ваш новый дом, ваша тюрьма и ваша могила. Но это в будущем. Все вы преступники, ваша вина доказана, и надеяться, что когда-либо вы будете освобождены от участи сгнить заживо на мааровых рудниках, бессмысленное занятие. Вы не будете прощены. Никогда вам не искупить свою вину. Я не советую вам протестовать, бунтовать, жаловаться на судьбу. Это глупо, и за это вы будете наказаны. Вам кажется, что терять уже нечего, вы пали на самое дно, поверьте, мы сможем вас переубедить в этом. Мы – ваши стражники, ваши надзиратели, ваш ночной кошмар. Не забывайте это. Построиться и приготовиться к погружению в Жерло.
Полковник Филин потерял интерес к каторжанам. Он подошел к конвоирам, доставившим заключенных на Пекло, и стал подписывать передаточные акты.
– Веселое место. Ничего не скажешь, – тихо сказал Фома Бродник.
– Не то слово. Уже смеяться хочется, только не знаю, когда можно, – заявил Дыкрик.
Илья молчал. Он рассматривал расстилающийся перед ним пейзаж и не мог поверить в то, что находится на другой планете.
Еще несколько недель назад жизнь Давыдова была расписана. С понедельника по пятницу с девяти до шести работа в офисе, иногда с командировками и «вылазками в поля», как это называло руководство. В пятницу вечером поход с друзьями в бар. В субботу – головная боль, валяние на диване и созерцание телевизора. Воскресенье – поход по злачным местам, вылазки на поиски любовных приключений, иногда кино или боулинг под пиво и бессмысленную трепотню с коллегами по работе. И так от недели к неделе.
Но сейчас он стоял под лучами чужого солнца, ежился от холода. Ему предстояло спуститься под землю, где остаток дней он проведет, добывая мааровую руду, необходимую для космических перелетов или чего-то такого. И он был счастлив. К тому же уверен, что раз один раз ему удалось выбраться из ловушки серой жизни, то и второй раз он выскользнет. Обязательно выберется на свободу.
Полковник Филин подписал все необходимые документы, обменялся с прилетевшими рукопожатиями и направился к форпосту.
Стражники окружили новоприбывших и по команде, громкий окрик, который было не разобрать, и короткий импульс в голове, колонна каторжан пришла в движение.
– Я бы сейчас не отказался от рюмки виски, – признался Карен Серое Ухо. – Хоть маленький глоточек.
– Я бы пивка дернул. Темного, – мечтательно процедил Фома Бродник.
– Я уже два года как завязал. Ничего не пью. Хотя раньше, бывало, в такие загулы уходил, что держите меня семеро, – сказал Дыкрик.
Илья удивился. Эти люди делали последние шаги по поверхности планеты, а рассуждали об алкоголе. Он не понимал, что они так прощались со свободой, вернуть которую не надеялись.
Их загнали под купол, построили на грузовой платформе, огражденной металлической решеткой, и начался спуск. Стражники остались на поверхности. Их скучающие, равнодушные лица еще долго виднелись в вышине. Правда, не обошлось без инцидента. Кто-то из охраны плюнул на голову заключенного. Клейменому это не понравилось. Он разразился бранью, попытался забраться на решетку, но был сбит выстрелом из силового ружья. Рухнув под ноги собратьев по несчастью, он продолжал проклинать всех и вся, обещая добраться до грязного ублюдка в форме и перегрызть ему горло.
– Кажется, я эту морду знаю, – задумчиво произнес Бродник. – Это Ли Форест, один из членов совета директоров «Королевского банка». Не знал, что его тоже взяли.
– Так он же был в особо близких отношениях с Имраном. Как не взять-то. Ему тут самое место, по революционной логике, – сказал Дыкрик.
Илья посмотрел с интересом на поднимавшегося клейменого. Ему было лет сорок, лицо в рытвинах, частично скрытых бородой, серые глаза, широкий лоб, рассеченный свежим, незажившим рубцом, и большие мускулистые руки. Он был больше похож на лесоруба, нежели на банкира.
– Чего пялишься? В морду хочешь? – зло спросил Ли Форест, заметив взгляд Давыдова.
Илья смолчал.
Спуск, казалось, продолжался целую вечность. Платформа двигалась по туннелю, похожему на пусковую ракетную шахту. Чем ниже они погружались, тем громче звучали голоса заключенных. Все, что копилось за недели, проведенные в бараках в ожидании решения своей участи, выплескивалось наружу. Люди делились своими мыслями и чувствами, вспоминали о прошлой, навсегда перечеркнутой жизни.
Наконец, платформа остановилась, и открылись ворота. Перед каторжанами показался освещенный туннель, и группа встречающих в черной форме.
«Вы свободны. В Жерле нет надсмотрщиков и стражей. Здесь вы предоставлены сами себе. Ваш барак тринадцатый. Старейшины объяснят вам правила, которые вы обязаны исполнять»,  – прозвучал в голове бесплотный голос.
От группы встречающих отделились трое мужчин и направились к платформе. Илья разглядел, что они были вооружены резиновыми дубинками и энергетическими хлыстами.
Хорошо стражники устроились. На нижние ярусы не ходят, отдали все на самоуправление старожилам. Сами заключенные и работы выполняют, и за порядком следят. А если что пойдет не так, то можно и залить Жерло огнем, выжечь все насмерть. Ведь всегда можно начать все заново, а рабочего материала в королевстве хватит.
– Привет, смертнички! Как добрались? Жалобы? Пожелания? – с сарказмом в голосе спросил один из встречающих, среднего роста мужик с жидкими седыми волосами и крысиным лицом. – Все меня называют Везунчик Билли. Вы можете меня звать так же. Я сегодня добрый, разрешаю. Мои ребята проводят вас до Загона. Осваивайтесь, у вас еще есть время. Правда, немного. Завтра с утра начнете вкалывать. А сегодня вечер знакомств, так сказать.
Крысеныш хохотнул и довольно потер руки.
Илье сразу не понравился этот Везунчик. Чувствовалась в нем гнилая натура. В прежней жизни он старался держаться подальше от таких типажей. Они мать родную готовы продать, ради теплого места под солнцем, сытой жизни и вкусной выпивки. С такими нужно держать ухо востро, чтобы неожиданно не оказаться за бортом истории.
– Также вам, новички, надо выбрать старосту вашей группы. Он будет за все держать ответ. От вашего лица говорить и за вас всех задницу подставлять, если что. У нас тут не церемонятся, гарвы позорные. Чего, бараны, встали, выходите и стройтесь. Радомир и Гален проводят вас.
Каторжники один за другим покидали платформу, но не уходили. Они смотрели на старожилов в ожидании команды.
Давыдов вышел вслед за Бродником и остановился в нескольких шагах от Везунчика Билли. Он о чем-то тихо переговаривался с высоким бородатым мужиком, похожим на поддатого байкера.
– Это местная полиция. Они работают на старейшин и следят за порядком и соблюдением законов Дна. Правда, любят устанавливать свои порядки. Говорят, что попасть к ним в немилость, это значит получить путевку на тот свет. Ничто не спасет, – поделился информацией Карен Серое Ухо.
Когда последний каторжанин спустился в Жерло, ворота закрылись, и платформа пошла вверх, отрезая путь к свободе. Теперь Давыдов мог сказать о себе, что оказался на самом Дне без какого-либо шанса на спасение. Но сдаваться он не собирался.
– Я Радомир. Пошли, гарвы, покажу вам ваши хоромы, – хохотнул подвыпивший байкер.
– Гарв – это на местном диалекте «слизняк» значит. Низшая ступенька в иерархии Дна, – поделился очередной порцией информации Карен.
– И откуда ты все это знаешь? – спросил Илья.
– Я же говорил. Раньше доводилось инспектировать рудники. Вот и набрался информации.
– Мы называем это место проспект Свободы. Он проходит через все Жерло. Это центральная улица нашего поселения. От нее отходят все остальные улочки, которые ведут к баракам, к столовой, к административным помещениям и к гаражам, откуда вам предстоит отправиться к месту своей работы. У нас тут все просто. Выполняешь правила, уважаешь своих собратьев, не крысятничаешь, живешь достойно. Если же что не так, то не обессудьте. Кишки тут выпускают так же быстро, как сморкаются, – рассказывал Радомир. – Главные тут старейшины. Их четверо. Они управляют этим дурдомом, и слово их закон. В остальном разберетесь. Завтра в гаражах вы познакомитесь с бригадирами. Они распределят вас по группам, каждой из которой достанется определенный сектор добычи. Они озвучат вам нормы выработки и прочее, прочее, прочее. Советую впрячься сразу, чтобы потом не пришлось расплачиваться кровью за свою лень. Отстающие отправляются на встречу с Пеклом.
Больше Радомир не произнес ни слова. Они свернули с центрального проспекта налево и оказались на «13-й улице». Это было написано на стене краской по трафарету, а под названием скалился череп с зажатым в зубах клинком. Через несколько минут Радомир остановился перед стальными дверями, на которых виднелась полустертая надпись «Веселый барак».
– Ребята тут нервные, так что не сильно обижайтесь, если что, – предупредил он с довольной усмешкой.

Глава 6. «Веселый барак»

Это место больше напоминало солдатскую казарму, чем тюремный барак. Двухъярусные металлические кровати, выстроенные в три ряда. По центру стол, окруженный скамейками, на которых сидели четверо мужиков в серых майках и мешковатых штанах. Они увлеченно играли в карты, подзадоривая друг друга отборными ругательствами. Помимо игроков в бараке было еще человек десять. Кто-то лежал на нарах, дремал или просто пялился в потолок, кто-то разгуливал по помещению, заложив руки за спину, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях. Двое каторжан сидели на корточках над вонючей дыркой в полу в дальнем углу барака.
Появление новеньких заставило прерваться игроков. Один из них, маленький щупленький мужик с рыжей бородой и мутными глазами, вскочил со скамьи и кинулся к ним навстречу.
– Это откуда таких красавцев в наши края занесло? – захлопал он в ладоши. – Свежее мясцо. Свежая жертва подземным богам. Какая прелесть.
Рыжебородый пробежался вдоль ряда застывших новичков. Он пытался заглянуть каждому в глаза, для этого привставал на цыпочках. Выглядело это нелепо и смешно, но Илья почувствовал приступ гадливости. Было в этом человеке что-то такое, отчего хотелось срочно вымыть руки, после чего продезинфицировать их спиртом.
– Годное мясцо. Порядок, Дырокол. Можно размещать.
– Слышь, уймись, Кузнечик, – послышался тяжелый хриплый голос.
Давыдов посмотрел на его обладателя. Это был полный коренастый мужчина средних лет с косматой бородой, маленькими, глубоко посаженными глазами, пухлыми щеками и чуть приплюснутым носом. В руках он держал игральные кости, которые то и дело подбрасывал и тут же ловил. Ни одна из костяшек ни разу не коснулась стола.
– Сядь, Кузнечик, не мельтеши. А вы, господа хорошие, располагайтесь, как удобно. Тут до вас бригада Ювера жила, так ни одного не осталось в живых. В шахте обвал произошел. Там их всех под камнями и похоронило. Так что вы теперь за них, – произнес тот, кого Кузнечик назвал Дыроколом. – Я староста барака. Так что по всем вопросам ко мне.
Давыдов устал. Дорога изрядно его вымотала. Несмотря на то что большую часть пути он провалялся в искусственном сне в вонючей ванне, чувствовал он себя разбитым. Илья выбрал место возле дальней стены, подальше от дырки в полу и от царской резиденции старосты барака. Этот Дырокол не внушал ему доверия. И пока он не освоился в новых для себя условиях, лучше держаться от всего подальше. Позиция наблюдателя в его случае идеальное решение.
Фома Бродник не оставил Давыдова и занял верхнее место на нарах. Гривер Дыкрик, чернокожий здоровяк, расположился по соседству. Его бугрящиеся под казарменным балахоном мышцы впечатляли. Никогда не скажешь, что они принадлежат графу, скорее лесорубу или мяснику. Он опустился на нижнюю полку, в то время как на верх забрался Карен Серое Ухо.
Илья опустился на нары. Ему было не по себе. Стоило представить, что некоторое время назад это место занимал другой человек, со своими мечтами и мыслями, чувствами и чаяньями, а теперь он валяется где-то в штольнях, раздавленный камнями, и гниет. Теперь же Давыдов заступил в строй, и, быть может, его ждет та же судьба. По крайней мере, надежд на спасение не было. Если верить Карену, они были обречены остаток дней провести на каторге, а оснований не верить ему у Ильи не было.
– Илья, ты чего такой смурной. Ты не кисни. Не все так страшно, как кажется, – попытался приободрить его Бродник.
– Скоро война начнется, – неожиданно произнес Гривер Дыкрик.
Он даже не обернулся. Произнес это таким скучным будничным голосом, словно сообщил всем о том, что голоден.
– Это ты о чем? – свесился с верхней полки Карен.
– Мой родной мир находится на окраине королевства в созвездии Огненной Колесницы. Я думаю, вы уже слышали о Червоточинах Штельмана.
– Проколы в пространстве, через которые в нашу вселенную проникают иномирные объекты, – сказал Карен.
– Да. Это официальная версия. Огненная Колесница наводнена нашими крепостями и базами. Огромное количество пограничных станций там базируется. Король Имран знал, что Огненная Колесница угрожает спокойствию в королевстве, и поэтому постарался стянуть в проблемный сектор все доступные силы. В результате наши позиции в Колеснице усилены, но заметно ослаблены другие границы. Спору нет, Червоточины опасны для нас. То, что находится за ними, в другой вселенной, таит в себе смертельную опасность для нашего мира. Но доверять нашим соседям королям Вардии и Дакордии все-таки не стоит. Они только и ждут, когда страна ослабнет, чтобы присвоить себе наши территории. Вопрос стоит только в том, кому именно отойдет наше королевство. Пока был жив Имран, он сдерживал агрессию соседей, ловко играл на их интересах, умело сталкивал их лбами, чтобы они не зарились на наши планеты, но теперь с падением Имрана и приходом к власти Магистров, ситуация изменилась. Вторжение – это вопрос времени. И уверен, что Червоточины тоже прорвет.
– А что за этими Червоточинами? – не удержался от вопроса Илья.
– Мы туда не проникали. Зато всякая дрянь к нам пролезала. Наши пограничные станции находятся в режиме постоянной боевой готовности. Стычки происходят каждый день.
– Так что же там? – спросил Илья. – Что к нам лезет?
– Это никто не знает. То ли корабли противника, то ли это живые существа. Если корабли противника, то они построены на ином принципе, это квазиживые биомеханизмы. Ни одного корабля нам не удалось захватить. В случае огневого столкновения, корабли либо гибнут, либо самоликвидируются. Если же это живые существа, то они способны жить в условиях космоса и перемещаются согласно не известному нам принципу.
– Я вот что еще хотел спросить, – начал Илья. – А вам что-нибудь известно о планете под названием Земля и о стране Россия.
Этот вопрос волновал Давыдова, и он с замиранием сердца ждал ответа.
– Говорят, Земля – праматерь миров, но многие считают это чушью. Разве может маленькая захолустная планета на окраине галактики быть праматерью миров? – развел руками Карен Серое Ухо. – Россия, я слышал про эту планету. Там, говорят, вечные снега, и живут суровые люди. Кажется, это где-то в районе Большого Кольца. Но я могу ошибаться.
Остальные ничего не могли добавить к скудным сведениям, рассказанным Кареном Серое Ухо.

* * *

Первый эксцесс произошел рано утром. Их разбудили привычным уже способом – электрошоком в голову. Короткий импульс, и ты уже на полу, корчишься в муках, хорошо, что не в луже блевотины или крови. Напротив худой парнишка с бледным лицом и вытянутым, словно у пришельца, черепом, не смог сдержаться и уделал весь пол. Одуряющий нутряной запах поднялся в бараке. Это не понравилось старожилам. Тут же словно из-под земли появился Кузнечик и закружился вокруг смутившегося парнишки.
– Ты чего, турухтень, портишь воздух? Сейчас будешь это все слизывать. Ты теперь должен нам. Мы из-за тебя вынуждены этим зловонием дышать.
Возле Кузнечика показался Гривер Дыкрик. Чернокожий гигант сгреб его в охапку и толкнул, словно пушечное ядро, в сторону старожилов. Кузнечик пролетел несколько метров, сшиб с ног здоровяка с бульдожьим лицом и упал на пол. Бывалые каторжане заволновались. Такой оборот им не понравился. Кто-то поднял руку на одного из них, да за такое по понятиям надо руки отрубать по самые плечи, а если не получится, то отгрызть.
Из-за спин старожилов показался сонный, с очумелыми, блестящими глазами Дырокол. Он закряхтел, потирая сальную робу руками, и заговорил:
– Нехорошо получается. Не по-человечески. Мы вас приняли, обогрели, поделились всем, что имеем, а вы руки распускать. Гнилое чую я. А если в бараке заводится плесень, надо ее выводить сразу и нещадно. Правильно я говорю, друзья?
Старожилы одобрительно зашумели.
– Дело говорит Дырокол.
– Надо научить салаг хорошим манерам.
– На правеж карамачей.
Давыдов почувствовал, как воздух в бараке завибрировал от напряжения. Драки не избежать. Заступившийся за доходягу Дыкрик нарушил какие-то местные законы, и теперь старожилы не могли простить ему это. А заодно появился повод всех новичков поучить уму-разуму.
Фома Бродник соскочил с верхних нар и, поводя плечами, направился к Дыкрику. Он встал справа от чернокожего здоровяка, с угрозой смотря на Дырокола и его свору.
Давыдов не любил драться, но если случалось, то не отступал. Армия научила его многому, в том числе и постоять за себя. Вот и сейчас он не собирался держаться в стороне. Если его новоиспеченные друзья в опасности, то он должен встать рядом с ними. Илья подошел к Броднику. Фома обрадовался, увидев его, хлопнул одобрительно по плечу и заулыбался.
– Нехорошо, люди добрые. Совсем нехорошо. Мы к вам со всей душой, а вы нас обижать. Неправильно это. Я считаю, что вы должны извиниться. Вон и Кузнечик совсем обиделся, плохо ему, что вы его вот так при всех, как пса шелудивого, – заговорил вкрадчиво Дырокол. – Мы не можем это так спустить, закрыть глаза, словно ничего и не было. Сегодня вы Кузнечика, завтра на меня руку поднимете. Плохо это. Мужики, объясните им, а то у меня слова закончились.
Дырокол устало опустился на чужие нары и замер, наблюдая за новичками.
Илья почувствовал движение. Справа от него встали еще трое. Слева от Дыкрика появился Карен Серое Ухо, и еще двое каторжан из новой партии. Намечалась серьезная стычка. Илья ожидал, что до драки не дойдет, в дело вмешается кто-то сверху. Вряд ли администрации Пекла понравится такой беспорядок. Но как оказалось, Илья ошибался.
Первыми напали старики. Это произошло быстро, но как-то буднично и серо. Вот они стоят напротив, хмурятся, сжимают зубы, двигают челюстями, а в следующую секунду они рванули вперед. Человеческая масса смешалась. Послышались глухие удары, стоны, всхлипы. Кто-то где-то истошно закричал, и тут же раздался треск ломаемой кости.
На Дыкрика навалились сразу двое. По виду отпетые уголовники. Сизые морды, узкие щелочки глаз, огромные кулаки, которые словно отбойные молотки застучали по бритому черепу и груди чернокожего великана. Но он словно и не замечал двух шавок, которые кружились вокруг него. Он щедро раздавал удары направо и налево. Вот один улетел в сторону отхожего места и плюхнулся в грязь. Второй попал в жесткий захват и остался на полу скулить со сломанной рукой.
Илье пришлось несладко. Его персоной заинтересовался двухметровый увалень с руками, похожими на наковальни. Пропусти он хоть один удар, и тут же наступит конец всему. И он так и не узнает, почему оказался в этом странном мире в чужом теле. Хорошо, что гигант оказался неповоротливым, но и удары Давыдова не оказывали на него должного воздействия. Илья все руки пообтесал о его тело, но ничего не добился. Казалось, все его атаки разбиваются о гранитный утес. Гигант щерился беззубым ртом и с неумолимостью машины надвигался на него, тесня к стене. Он был уверен в своей победе. Такой перемелет в труху и не заметит. Силой его не возьмешь, с наскока не получится. Надо проявить смекалку, чтобы голыми руками завалить тысячелетний дуб, прочно вросший корнями в землю.
И Илья решил изменить тактику. Он аккуратно двигался вокруг гиганта, отслеживая боковым зрением ситуацию в бараке. В атаку не лез, но и под удары не подставлялся. Идеальное сочетание для выжидающей позиции. Долго так не протанцуешь, но для того, чтобы собраться с мыслями – лучше и не придумаешь.
Тем временем драка в бараке только разворачивалась. Старожилы разошлись не на шутку. Они взялись даже за тех, кто решил держаться в стороне, сдергивали их с нар, катали по полу, месили ногами и руками, так что мало на ком можно было найти хоть один клочок не покалеченной кожи. Они напрочь забыли слова Карена Серое Ухо, произнесенные им в столичной тюрьме, о том, что вместе они сила, которую никто не сможет сломить. Расколовшиеся, державшиеся поодиночке они были обречены. И старожилы чувствовали эту слабость, они словно одичавшие, оголодавшие волки шли на запах свежей крови.
Держались только те, кто встали плечом к плечу рядом с графом Гривером Дыкриком. Те, кто поддержал чернокожего великана, оказались на коне. Они дрались отчаянно, прикрывая друг друга, и старики скалили зубы, кричали матом, но на рожон не лезли. Они били хладнокровно, жестко и сильно.
Их было всего восемь человек, но они стоили целой армии. Илья оценил это и тут же понял, что он должен держаться рядом. Если он будет с ними, то сможет выжить в подземельях и выбраться на свет. В восьмерке все были новые лица, за исключением Бродника, Карена, Дыкрика и бывшего королевского банкира Ли Фореста. Он дрался отчаянно, словно всю жизнь только это и делал.
Противнику Давыдова надоела толкотня возле стенки, бессмысленное месилово кулаками воздуха. Он рванул вперед и попытался ухватить Илью. Цель – заключить в стальные объятья, сжать так, что ребра превратятся в кашу, раздавить и уничтожить. Давыдов легко увернулся от смертельного захвата, оказался за спиной здоровяка, запрыгнул ему на спину и зацепил шею в двойной Нельсон.
Этот прием ему когда-то в детстве показал дядя, но сколько он его ни пытался применить в реальной драке, получалось плохо. Он все время боялся сломать шею противнику. Но только не сейчас.
Илья давил на основание черепа здоровяка, вжимая голову в грудь. Здоровяк затрепыхался, пытаясь избавиться от паразита, присосавшегося к его телу. Он молотил руками, пробуя дотянуться за спину, но не получалось.
Илья сжался, словно пытался слиться с врагом. Удары попадали по нему, но теряли в полете всю силу. Здоровяк решил поменять тактику, развернулся и изо всех сил ударился спиной о стену. В глазах у Ильи потемнело, в грудной клетке что-то хрустнуло, но он не ослабил давления. Здоровяк ударил еще раз и еще, но каждый удар был все слабее и слабее. Силы покидали здоровяка, а Илья все давил его голову вниз, и вот раздался жуткий хруст. Здоровяк обмяк, словно все его кости разом превратились в желе, и упал на бетонный пол бездыханным.
Он убил его. Убил первого в своей жизни человека. И пускай это был честный поединок, но это ничего не меняло. Он отнял чужую жизнь, взял на себя право – забрать невозвратимое. И, как ни странно, он ничего при этом не испытал. Может, это равнодушие осталось у него от Имрана, который кровь лил словно воду, или ему еще предстоит пережить эту смерть по полной программе, но потом, когда все закончится.
Словно цепной пес, скатившийся с поверженной жертвы, он осмотрелся, оценивая ситуацию.
Пока Илья боролся со здоровяком, власть в бараке поменялась. Старики чувствовали себя уверенными, царями положения, и эта уверенность их погубила. Поднявшие бунт новички сумели сбиться в стаю и задавили старожилов числом. Свежая кровь смогла прорвать плотину. И вот уже старики жались к стенам, опасливо поглядывая на выступавших вперед молодых каторжан. Только Дырокол остался сидеть на нарах, зло поглядывая на тех, кто осмелился покуситься на его власть.
Давыдов поднялся на ноги и приблизился к Броднику. Фома стряхивал с рук кровь. Костяшки пальцев были разбиты, под глазом красовался наливавшийся синяк, но он был чертовски доволен.
– Ша, люди! – раздался резкий окрик.
Это подал голос Дырокол.
И тут же драка в бараке прекратилась. Старожилы отступили. Новички застыли, боясь разрушить хрупкое неожиданное перемирие.
– Нельзя же так. Что это за дикость такая. Мы все тут люди, а не скоты. Зачем нам грызться. Кто тут у вас будет за старшего, будем за жизнь договариваться, – предложил Дырокол.
Никто не советовался, даже слов не нужно было. Каторжане из новой партии вытолкнули вперед графа Гривера Дыкрика.
– Вот наш староста, – послышались со всех сторон голоса.
Чернокожий гигант шагнул вперед и замер в угрожающей позе.
– О чем говорить будем?!
Но договориться ни о чем не удалось.
Барак накрыло волной боли. Те, кто только что бились друг с другом, оказались вместе на полу, не в силах унять разрывающее череп электричество. Это надзиратели Пекла решили напомнить, кто в доме хозяин.
«Прекратить беспорядки. Построиться в колонну по двое для работы» , – послышался змеиный голос в голове.
Превозмогая боль, Илья поднялся с пола.
«Старосты барака по окончании работ проследовать к старейшинам» , – прозвучал новый приказ.
Давыдов помог подняться Броднику и Карену. И они направились к дверям, встав за серыми спинами каторжан. В этих понурых спинах было столько покорности судьбе, что оставалось удивляться, откуда они только недавно черпали силы для того, чтобы бороться за свою свободу и право на жизнь.
Двери барака открылись, и строй каторжан пришел в движение.

Глава 7. В стальной шкуре «Проходчика»

К гаражам, расположенным в западном секторе Пекла, их доставила скоростная капсула, стремительно перемещавшаяся по скрытому в толще скалы туннелю. Путь занял чуть больше четверти часа, но, казалось, они переместились на другой конец вселенной. Уже через несколько минут никто и не помнил о бойне, которая произошла в бараке. Только Илья перебирал в памяти эти события, которые разложились у него на отдельные кадры. Он пытался понять, что произошло в бараке, и что ему ждать от будущего. Старожилы пытались прогнуть их, уронить до уровня рабов, помойных людей, но новички дали достойный отпор. Не все дрались. Были и те, кто стояли в стороне и наблюдали за дракой. Они были готовы признать власть стариков, смириться со своим положением и выполнять все, что им прикажут, лишь бы только их не трогали. Но теперь они оказались в той же хрупкой лодке, что и остальные. Глупо надеяться, что старики забудут о том поражении, что они претерпели. Если сейчас они выступили в открытую, то теперь жди удара со спины. Надо будет об этом поговорить с Бродником и Кареном.
Капсула стала замедляться и, наконец, остановилась. Двери открылись, и по одному каторжники стали покидать ее. Давыдов поднялся со скамьи и вышел вслед за Дыкриком.
Прошло всего ничего времени, но Гривер Дыкрик неожиданно для всех стал лидером новой партии каторжан. Люди смотрели на него с надеждой и любовью, словно он был спасителем, спустившимся под землю, чтобы вывести всех на свет. Вот и сейчас каторжане расступались перед ним, пропуская вперед.
На площадке возле капсулы образовалась толпа. Люди не знали, что им делать дальше. Чужой голос в голове молчал, и они чувствовали себя потерянными.
Люди на поверхности утверждали, что здесь в Жерле у них не будет ни надсмотрщиков, ни тюремщиков, что здесь они предоставлены сами себе. Но в то же время голос в голове каждого был его внутренним сторожем, который всегда знает, куда направить своего раба. К тому же у старейшин каторги была своя армия, набранная из местных. Они называли себя «хлыстами», вероятно, за то, что были вооружены ими. И верховодил всеми Билли Везунчик, с которым Давыдов и остальные познакомились сразу по прибытию в Жерло.
Вот и сейчас беспорядок тотчас прекратился, когда появилась группа «хлыстов». Они тут же построили каторжан и показали направление, в котором им нужно было двигаться. Все это происходило молча, лишь только изредка слышались сдержанная ругань и истерические смешки.
«Хлысты» действовали профессионально и особо не церемонились с каторжанами. Вот мужик с рыжей бородой и испуганными глазами не понял, что от него требуется, дернулся в другую сторону, наступил кому-то на ногу, схлопотал подзатыльник, и тут же был выдворен в строй коротким ударом хлыста, прочертившем на его лице кровавую полосу. Другой мужик, лицо квадратное, кулаки как молоты, отказался подчиняться «хлысту», побагровел лицом, стал что-то выговаривать ему. Но «хлыст» не стал его слушать, протянул электрическим разрядом по груди и водворил его на место в строю.
Так точечно все попытки бунта были прекращены, и колонной по двое каторжане отправились в путь к гаражам.
Илья привычно вышагивал рядом с Бродником и испытывал волнение. Через несколько минут они окажутся перед тем, что убивает людей за считанные годы, что сжигает их силы и здоровье. Помнится, Магистр Крот обещал ему мучительную жизнь, полную страданий, но пока что обещания себя не оправдывали. Сейчас же он столкнется с мааровыми рудниками лицом к лицу, и Илья сомневался, что это свидание ему понравится.
Гаражи представляли собой закрытое помещение, помеченное литерами и цифрами. Их привели к воротам, на которых значилось «G12». Внутри на просторной площадке их ждали трое бородатых мужиков в рабочих красных спецовках. За их спинами виднелась застекленная обзорная площадка, откуда открывался вид на вертикальный туннель, ведущий в глубину Пекла.
– Всем здрасьте, – произнес один из встречающих, когда вся партия оказалась в гараже, и ворота закрылись. – Меня зовут Инвар Роб, я один из ваших бригадиров, и мне предстоит прочитать вам вводную лекцию о работе на Дне.
Он сделал короткую паузу и обвел всех тяжелым взглядом, словно пытался увидеть, дошел ли смысл сказанных им слов до новичков.
– Первое, что вы должны запомнить. Вы – мясо. Вы живете, пока вы полезны. А вы полезны, пока вы работаете. Вы будете работать успешно, если будете соблюдать правила безопасности.
Люди заволновались, зашептались, обсуждая услышанное.
– Ша! – рявкнул бригадир Роб. – Разговорчики в строю. На Дне вы будете работать в «Проходчиках». Управлять ими вас научат бригадиры. Также они разобьют вас на звенья. В каждом звене будут работать четыре проходчика, и пятый ведущий из числа опытных рабочих. Они будут вашими наставниками. Слушать их внимательно, каждое слово – закон. Первые пять погружений для вас будут учебными. После их прохождения для каждого будут установлены индивидуальные нормы выработки. Выполнение нормы – закон. В случае недоработки к каждому будут применяться штрафные меры. В каждом случае они будут разработаны индивидуально, поэтому призываю вас работать самоотверженно, чтобы потом не было мучительно больно за свою лень и глупость. Бригадир Шу и бригадир Демьянов, ваша очередь учить «донников».
Бригадир Инвар Роб отступил в сторону. Вперед шагнул худой, болезненного вида мужчина с длинным рваным шрамом на лбу.
– Меня зовут Иван Демьянов. Сейчас я вам вкратце расскажу, с чем вы будете работать, что добывать, куда это все девать, и что вам за это обязательно не будет. После этого Мартин Шу отведет вас к машинам и на деле покажет, как всем этим управлять. Первое, что вы должны запомнить – мааровые рудники это вам не отдых на курорте, а изнурительный и иногда смертельно-опасный труд. Вы будете работать в робокостюмах, которые называются «Проходчик». По сути, вы будете оператором сложной управляемой машины, и если где-то напортачите, то для вас это может хреново кончиться. Что такое маар, это радиоактивная руда, из которой при последующей обработке в заводских условиях получают мааровый транспортер, источник энергии для звездолетов. Там далеко на свободе вы были людьми, у вас были семьи, устремления, желания, но теперь вы должны все это забыть, отринуть. Назад дороги нет. Здесь никому не важно, за какие преступления вы тут оказались. Главное это ваша норма. Все остальное прах. Есть планеты, где добыча маара поставлена на широкую ногу. Его добывают специальные умные машины. Но вы – мясо, и вы должны быть полезны, поэтому вы тут, а не распылены на атомы за свои прегрешения. Теперь о главном. Запомните, что маар очень опасен. Любое неправильное действие, любое отступление от норм безопасности может привести к вашей гибели. Так что не лихачить, не лезть в пекло. Тем более вы уже тут.
Демьянов криво улыбнулся и продолжил:
– Как добывают маар, вам покажет Мартин Шу. Но вы должны знать, что метод добычи маара – выпаривание. Вы аккуратно выжигаете породу вокруг жилы. Главное тут не перегреть и соблюдать температурные нормы. Ослабленную породу затем выдалбливают отбойником и освобождают мааровую руду. Вы работаете звеном. Как только вы погрузились на Дно, вы работаете вместе. Нет – Я. Есть – Мы. Звенья выполняют единую работу, по сути, должны представлять слаженный механизм. Но при этом есть индивидуальная норма выработки. Как это возможно? После окончания смены вся добыча звена делится на количество его участников, и получается индивидуальная норма. Если один не добрал, получается, не добрало все звено. Или ваши товарищи должны перевыполнить норму, чтобы на своем горбу вытащить ленивую тварь. Только не надейтесь на это. По опыту скажу, ленивцев никто не терпит. Проще такого придушить ночью в бараке, или на нож в толпе поставить, чем тянуть на себе. Так что действуйте по правилам, соблюдайте нормы, заботьтесь о ближнем своем, и будет у вас все отлично. Светлого вам погружения!
Бригадир Демьянов отступил в сторону.
Мартин Шу, крепкий высокий азиат с зеленоватым оттенком кожи, шагнул вперед и рявкнул, чуть коверкая слова:
– Следовать за мной! Будем учиться! Слушать крепко! Ничего не забывать!
Из смотровой площадки они проследовали в ангары, где Давыдов увидел выстроенные ровным строем «Проходчики». Это были трехметровые человекоподобные гиганты, состоящие из стальных пластин. На месте головы у них были подвижные башни с прозрачным забралом, над которым чернел индивидуальный порядковый номер. Они неподвижно стояли на коленях, ожидая пришествия операторов.
– Разбирайте машины, донники. Ваш номер совпадает с номером «Проходчика». Так что не создавайте хаоса. Иначе придется позвать «хлыстов», – приказал Мартин Шу.
Дыкрик, Бродник и Карен разошлись в стороны, оставив Давыдова одного. Илья отправился на поиски машины с номером «88».
– Чтобы запустить «Проходчика», встаньте напротив него. Не шевелитесь. Робот отсканирует вас, проведет идентификацию, после чего откроется, и вы сможете занять место в нем.
«Проходчик» с номером «88» находился в последнем ряду. Илья последовал инструкции бригадира, встал напротив коленопреклоненной машины и стал ждать, не шевелясь. На лбу робота возле номера вспыхнули красные огоньки, по всему телу пробежала дрожь, аппарат оживал. Корпус «Проходчика» раскрылся, и Илья увидел нишу, предназначенную для тела оператора.
Забираться внутрь не хотелось. Там было тесно и темно. Илья почувствовал поднимающуюся волну паники, которую тут же поспешил в себе подавить. Оказаться со всех сторон скованным сталью чужого тела, одна только мысль внушала ему ужас. Но он все же переборол себя, развернулся и аккуратно спиной забрался внутрь машины. Как только он оказался в ложе оператора, машина пришла в движение. Робот стал подниматься с колен, раскачиваясь из стороны в сторону. Одновременно с этим отверстие в корпусе закрылось, и Илья оказался заперт в теле машины. Тут же его надежно опутали ремни безопасности. Он оказался заключен в кокон, из которого никуда не деться. Попал в ловушку.
Стало тяжело дышать. Перед глазами потемнело. Он ничего не видел, и тут же вспыхнул ярким светом экран, располагавшийся перед глазами, на котором проявилась обзорная картинка с внешних камер. Он теперь видел все, что окружало робота. В том числе на отдельный маленький экран в левом углу выводилось заднее изображение. По экрану побежали настроечные таблицы.
Илья видел, как каторжане один за другим забирались в роботов, и они поднимались с колен. Стальная армия пещер. Выглядело это внушительно.
– Внимание, донники. Сейчас начнется загрузка базовых навыков по управлению «Проходчиком». Не пугаться, не нервничать. Разум держать открытым. Предупреждаю, если захочется отлить, можете это делать смело, прямо не выбираясь из кокона. Аппарат снабжен системой выведения отходов производства. Но не испачкайте штаны. Советую их все-таки для начала снять. Это будет сделать неудобно. Но думаю, что необходимо.
Бригадир Мартин Шу умолк, и тут же в голове Ильи взорвался вулкан из знаний. Поток информации хлынул в его разум, как в бездонный колодец. Он пытался вычленить хоть что-то из этого потока, но видел только отдельные слова и наборы символов. В него методично заливали все, что было необходимо для работы на Дне, но при этом он не мог пока этим воспользоваться. Когда процесс закачки закончился, началась процедура установки. Илья постепенно стал узнавать назначение приборов и способы управления роботом. Через какие-то четверть часа он мог уже самостоятельно работать с «Проходчиком», и началась утомительная тренировка.
По команде Мартина Шу Давыдов наравне с остальными каторжанами маршировал по ангару. Со стороны это напоминало шествие инвалидов. Машины при движении раскачивало из стороны в сторону. Роботы припадали то на одну ногу, то на другую. Иногда делали не те движения. Не обошлось и без падений. То тут, то там машины падали на пол, и тут же медленно поднимались.
Одно дело знать систему управления, другое дело – научиться применять эти знания на практике.
Прошло несколько часов, прежде чем Давыдов почувствовал себя уверенно при движении робота. Он, уже не задумываясь, на автомате, вышагивал по ангару, активно работая руками. Это была одна из задач Мартина Шу, чтобы при движении робот выполнял несложную работу руками – махал ими в такт ходьбе, выполнял боксирующие движения, поднимал их вверх, словно делал зарядку.
Не у всех получалось так же хорошо, как у Давыдова. Кто-то уже освоился в управлении машиной, кто-то продолжал делать ошибку за ошибкой. Движение таких недоучек напоминало спотыкание пьяного по улице от одного фонарного столба к другому.
Постепенно Илья настолько освоился в управлении роботом, что уже смог безнаказанно глазеть по сторонам, выполняя работу автоматически. Он нашел машину Фомы Бортника под номером «13» и машину Гривера Дыкрика под номером «17». Карена Серое Ухо нигде не было видно.
Бортник и Дыкрик уверенно маршировали по ангару. У них не возникло проблем с управлением машинами. Илья улыбнулся и тут же поймал себя на мысли, что испытывает к этим ребятам теплые чувства.
Странно это все. Они были рядом всего ничего, но что-то доброе зарождалось между ними. Он, чужак, заброшенный в чужое тело в чужой мир, испытывал к этим ребятам что-то наподобие дружеских чувств. Они были еще слабые, не оформившиеся, но уже сейчас можно было сказать, что Бродник, Дыкрик и Карен перестали быть для него чужими людьми. Именно поэтому во время драки в бараке со старожилами он не задумываясь выступил на стороне Дыкрика.
Во время движения Илья попробовал пробиться к ребятам, и у него получилось. Круг за кругом он сокращал расстояние, пока не оказался рядом с Фомой Бродником. Тот его заметил, и Илья увидел, как лицо товарища расплылось в улыбке. «Проходчик» под номером «13» поднял руку и отсалютовал, приветствуя его.
– Неплохо! – прозвучал голос Мартина Ши. – Теперь вы все меньше и меньше напоминаете пьяных обезьян. Так держать, ведра с гайками.
Илья увидел машину бригадира. Трехметровый гигант с красной головой и клеймом «М-11» вышагивал вдоль стены.
Илья активировал систему голосового общения и обратился к Броднику.
– Кажись, ничего сложного.
– Разговорчики в строю! – тут же рявкнул в его голове голос.
Тренировка движения продолжалась еще несколько часов. Пока все машины не стали двигаться слаженно, не припадая то на одну сторону, то на другую, как калеки на паперти, она не закончилась. Когда каждая машина стала вышагивать уверенным строевым шагом, бригадир Мартин Шу прервал тренировку и объявил:
– Теперь наша задача научиться управлять всем доступным «Проходчику» инструментом. Систему вы уже знаете. Будем отрабатывать навыки. Приступить к первому упражнению. Включить резаки на режим «выпаривания».

Глава 8. Новички VS старожилы

Кормили их два раза в сутки. Первый – рано утром перед погружением на Дно. Второй раз – сразу после возвращения. Едой эту дрянь назвать было сложно. Серая безвкусная каша, наполненная всеми необходимыми для полноценного функционирования организма элементами. А эстетические ощущения каторжан не волновали никого. Стадо должно работать, функционировать, приносить пользу. Упадет один, есть кому заменить его в строю.
Столовая – просторное помещение с линией раздачи и пластаматными столами, вечно занятыми каторжанами – находилась в нескольких кварталах от гаражей. Сперва скоростная капсула делала остановку возле столовой, затем продолжала путь к гаражам, откуда после проведения тактико-технического осмотра проводилось погружение на Дно в специальных каплеобразных лифтах, куда за раз набивалось до пятидесяти «Проходчиков».
Илья Давыдов, Фома Бродник и Карен Серое Ухо держались везде вместе. После того как Гривера Дыкрика избрали старшим партии, он все больше и больше отдалялся от друзей. Все чаще ему приходилось проводить время с Дыроколом и другими старожилами, перетирая проблемы, пытаясь выгадать для новичков более легкие условия. Прежний режим – новенький всегда неправ, готов выполнить любую грязную работу, хоть в нужник с головой нырнуть, всегда готов подставить любую щеку и даже зад под ботинок старожила и с покорностью все стерпит и снесет, без доли ропота – Гривера Дыкрика и людей, поддерживающих его, не устраивал.
«Донники» объединились вокруг него в надежде, что ему удастся договориться со стариками, добиться для всех равноправия. Только Илья смотрел на все эти дипломатические потуги с изрядной долей скептицизма. И с интересом наблюдал за Дыроколом.
Этот пузатый бородач напоминал ядовитого паука, занявшего центральное место в паутине, через которую проходили все информационные и пищевые потоки. Ему даже шевелиться не надо было. Все текло само рекой. Главное только не выпускать паутину из рук. А тут этот чернокожий выскочка, будь проклят его род до десятого колена. Он не просто осмелился поставить под сомнение его власть. Он решил ее полностью разрушить, установив в бараке хаос демократии. Это было недопустимо. Это нужно было пресечь любым способом. А пока было выгодно строить из себя переговорщика, доброго старичка, готового на любые уступки, лишь бы сохранялся мир в бараке, Дырокол с удовольствием это делал. Иногда даже переигрывал, по мнению Давыдова, только никто вокруг это не замечал.
Гривер Дыкрик за завтраком все еще продолжал сидеть с ними вместе за одним столом. На ужин его звал к себе Дырокол, и Дыкрик вынужден был пересаживаться, чтобы за тарелкой серой питательной массы решить свежие вопросы или просто поддержать дипломатический разговор. Иногда его сопровождал Ли Форест, но в последние несколько дней Дыкрик ходил на ужин один. Это было связано с тем, что Дырокол несколько раз открыто высказался против свиты чернокожего старосты. Мягко, вкрадчиво, но Дыкрик решил не создавать конфликт на ровном месте. Дырокол говорил, что готовит его к встрече со старейшинами, которая должна была состояться со дня на день, и лишние уши им были не нужны.
Давыдов давно хотел поговорить с Дыкриком, предостеречь его, но все никак не мог подобрать время. Наконец ему повезло. Утро выдалось тихим и спокойным. Получив на раздаче еду, Давыдов уселся за стол с Бродником и Кареном. Вскоре появился Гривер Дыкрик и уселся напротив него с тарелкой серой бурды, от которой пахло болотной тиной. Илья молча ел, поглядывал на чернокожего здоровяка, в руках которого ложка выглядела спичкой. Наконец он решился и спросил:
– На твоем месте, Гривер, я бы не доверял Дыроколу. Слишком он себе на уме. Люди говорят, что в Жерле он уже восьмой год, и все еще жив и при делах.
Гривер Дыкрик отложил в сторону ложку, облизнулся и посмотрел на Давыдова пристально.
– А кто тебе, парень, сказал, что я доверяю этому мужлану. Он нужен мне, потому что только он способен решить простые вопросы в бараке. Без него все бы посыпалось. А нашего брата давно бы на ножи поставили старожилы. Они на нас зубы точат с первого же дня. Так что я играю с тигром, чтобы он ненароком всех нас не сожрал. Думаешь, просто играть в поддавки с хищником. Тут каждый старик готов новичка с потрохами схарчить. Свежая кровь, которой дай только настояться, обязательно погубит на Дне старую. Они чувствуют это и пытаются сразу расставить все точки над всеми буквами. Если бы я не играл с Дыроколом по его правилам, нас бы давно всех тихо перерезали во сне.
– Я понимаю это, – примирительно сказал Илья. – Только вот кажется мне, что Дырокол что-то готовит. Не такой он человек, чтобы забыть наш бунт в первый же день. Есть у меня подозрение, что скоро что-то произойдет.
– Знаешь, Давыдов, я не знаю, кто ты и откуда, кем ты был до того, как попал на Пекло, но скажу тебе одно, держи свое мнение при себе. Я делаю то, что считаю нужным. Если можешь лучше, готов уступить место. Хлебай полной ложкой, только морду не заляпай кровушкой.
Гривер Дыкрик поднялся из-за стола, вытер руки о рубаху, на прощание смерил Илью презрительным взглядом и направился на выход.
– Это что сейчас было? Какая муха его цапнула? – удивился Фома Бродник.
– Человеку в голову собственная важность ударила, – оценил Карен Серое Ухо. – Он в прежней жизни важное место занимал под солнцем. А теперь выпал шанс хоть на чуть-чуть вернуться к прежним чувствам. Он теперь за власть будет грызть. А Илья к нему со своими советами.
– Вы как хотите, а я предлагаю спать вполглаза и прикрывать друг друга. А на Дне тем более. Не хотелось бы неприятностей на ровном месте, – предложил Илья.
– Ты считаешь, что Дырокол решится открыто выступить? – уточнил Карен Серое Ухо.
– Я думаю, что Дырокол нарочно играет с Дыкриком, чтобы очень некстати больно щелкнуть его по носу, – ответил Илья.
– Вот дело говорит мужик. И хоть память у него так и не вернулась, а вот соображалка на месте и работает, дай бог каждому, – от переизбытка чувств хлопнул ладонью по столу Бродник.
Давыдов как будто в будущее заглянул сквозь замочную скважину. Неприятности начались на следующее утро. Первым делом на утренней побудке новички не досчитались бойцов. Двое каторжан не встали с нар, несмотря на то что их активно пытались растормошить. Это показалось сразу подозрительным. Мужики были молодыми, здоровыми, на воле работали в полиции, выносливые как караванные верблюды, таких «донными» работами не проймешь. А тут во сне умерли.
Давыдов сразу заподозрил, что тут дело неладно. Он поделился соображениями с Бродником и Кареном, но те отговорили его от разговора с Дыкриком. Правда, Гривер сам решил провести расследование. Для начала он собрал новичков вместе и опросил их с целью выявить опытного врача, или на худой конец работника морга. Когда такие нашлись, трое ребят: один из них хирург, второй стоматолог, а третий специалист по половым проблемам, но все с дипломами врачей, Дыкрик потребовал, чтобы они осмотрели тела и сказали ему, от чего те умерли.
Как ни странно, «невидимки», которые прочно поселились со своими командами и электрошокерами в голове каждого заключенного, молчали, не торопили их в столовую и на Дно, словно сами были заинтересованы в том, чтобы Гривер Дыкрик провел расследование и выявил виновных, если такие найдутся.
Троица внимательно осмотрела бездыханные тела. Дырокол несколько раз подходил к Дыкрику и предлагал посильную помощь со стороны старожилов, выглядел он при этом сытым и довольным, но сохранял хладнокровие, так что не подкопаешься, даже если очень захотеть. Когда осмотр закончился, врачи заявили единогласно, что следов насильственной смерти не обнаружено. Они произнесли это вслух, так чтобы все слышали, чтобы не было перешептываний и слухов. Такое было требование Гривера Дыкрика.
Но все равно у новичков неприятный осадок остался. Каждый из них чувствовал, что к этим смертям приложил руку Дырокол, но доказательств не было.
– Илья, ты не видел, вчера старики к нашим не подходили? – спросил Карен.
– Да вроде нет.
Давыдов не мог вспомнить события предыдущего вечера. Каждый день был точной копией предыдущего. Дни накладывались друг на друга, сливались в серую массу, похожую на ту бурду, которой их кормили в столовой. Поэтому вычленить что-то конкретное был чрезвычайно сложно.
Вчера по возвращении из столовой он забрался на нары и пролежал с открытыми глазами, размышляя о своем прошлом и будущем, несколько часов. Периодически он поглядывал на соседей по бараку, но ничего подозрительного в памяти не отложилось. Ему вчера было не до безымянных каторжан, он вспомнил Марину. И эти приятные, волнующие воспоминания захватили его всего.
– Вроде Кузнечик недалеко крутился, но я не поручусь за это, – сказал Фома Бродник.
– Задницей чувствую, что это Дырокол ребят на тот свет отправил. Не своими руками, конечно, но шестерил у него тут хватает, – сказал Карен Серое Ухо.
– И что самое хреновое, мы ничего не можем сделать, ничего не можем ему предъявить, – сказал Илья. – Нам только осталось утереться и двигаться дальше. Ничего. Настанет и на нашей улице праздник. Вот только Дыкрика жалко. Тяжелая у него роль. Знать убийцу в лицо, но продолжать расшаркиваться с ним при встрече и улыбаться, словно ничего не произошло.
– Как бы Дырокол Гривера нашего Дыкрика не отправил на тот свет. Также во сне по-тихому, – высказал опасение Карен Серое Ухо.
– Надо бы за громилой нашим присмотреть, – тут же подал идею Бродник. – Предлагаю держаться всегда рядом с ним да по ночам дежурство установить.
– Не думаю, что Дырокол решится на убийство Дыкрика, но все же присмотреть стоит, – поддержал идею Илья. – Только ему ни слова. Граф эту идею не поддержит, хорошо если на смех не поднимет.
На том и порешили.
Расследование обстоятельств смерти двух каторжан закончилось ничем. И тут же, словно почувствовав затянувшуюся паузу, подал голос «невидимка», приказавший строиться на работу.
Заняв место в строю за спиной Гривера Дыкрика, Илья еще некоторое время пытался припомнить события вчерашнего вечера. Но постепенно вернулся к мыслям о Марине, лучезарной девушке, с которой встречался некоторое время назад и расстался как-то по-глупому, по-мальчишески. Теперь, вспоминая об этом, Илья испытывал сожаление. Она что-то колкое сказала ему. Он ответил. Она парировала. Он добавил. Она огрызнулась. Он подобрал обидные слова и швырнул ей в лицо. Она обиделась и ушла, а он ее не остановил, и даже не перезвонил, не пришел к ней, чтобы попросить прощения. Все гордость, все избыточное самолюбие. Тогда ему показалось все неважным, шелухой, слетевшей с древесной коры, но теперь в заточении он вспоминал почему-то только ее.
Второй инцидент случился в столовой за завтраком. Гривер Дыкрик отделился от компании и кушал в окружении свиты, сложившейся за последние дни, главную роль в которой занимал Ли Форест, бывший банкир, когда раздался истошный крик.
Все тут же обернулись на источник звука. Некоторые вскочили из-за столов, позабыв о завтраке. Тут же образовалась толпа, гомонящая, недовольная.
Илья сперва ничего не мог разобрать. Он поднялся и обогнул толпу. За ним последовал Фома Бродник. Когда им удалось протолкаться к источнику крика, они увидели лежащего лицом в миске с серым месивом каторжника, из числа новичков. Вокруг него по столу расплывалась лужа крови.
– Эй, что тут происходит! – послышался рев Гривера Дыкрика, и тут же толпа расступилась, пропуская его вперед.
Ли Форест первым оказался возле тела, поднял его, с трудом оторвав от стола, словно он приклеился, и все увидели, что у новичка было перерезано горло.
– Я видел. Я все видел. Это все старики…
– Это точно они. Счеты сводят…
– Вон тот со щербатым лицом. Он мимо проходил и чем-то чиркнул бедолагу…
Тут же послышались выкрики из толпы.
– Дырокол, – рявкнул Гривер Дыкрик. – Где ты? Иди сюда! Будешь ответ держать! Я требую!
Чернокожий здоровяк кипел от негодования. Его прямо распирало от гнева. Он с трудом держал себя в руках, чтобы ненароком не начать новую бойню.
Из толпы появился невозмутимый, со слащаво-скорбным лицом Дырокол. Возле него вился Кузнечик, стреляя глазами по сторонам.
– Ты чего кричишь? Зачем людей пугаешь? – вкрадчиво заговорил Дырокол. – Если ты хочешь меня в чем-то обвинить, то смелее. Тут каждый скажет, что я все это время тихо, спокойно кушал за своим столом. Я к твоему парню даже на шаг не приближался. Если ты хочешь меня обвинить, то вот он я.
– Это твои люди! Ты приказал?! – паровозом дышал Гривер Дыкрик.
Глаза его налились кровью, а грудь ходила ходуном. Он сжимал кулаки и разжимал, пытаясь успокоиться.
– У меня нет людей. О чем ты? Я никому ничего не приказывал. Даже обидно такое слышать. Я думал, мы вместе решаем общие вопросы. А тут такие подозрения. Если кто-то и не поделил с парнем что-то, то я тут при чем. Я задницу ребятам не подтираю. Я им не мамочка. Они сами за себя все решают. Мы, конечно, найдем виновного и накажем по всей строгости. Но я жду, чтобы ты извинился передо мной. Нельзя просто бросить в лицо обвинения и остаться чистеньким.
Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы в столовой не показалась команда Билли Везунчика. Появление «хлыстов» мигом остудило толпу. Люди рассосались по своим местам. «Хлысты», не церемонясь, скрутили щербатого мужика с острой дьявольской бородкой и выволокли из столовой. Больше его никто не видел. Потом забрали тело бедолаги.
Жизнь потекла своим чередом. Но Дырокол и Гривер Дыкрик больше не ужинали вместе и перестали разговаривать. Между ними выросла стена льда, которую рано или поздно должно было прорвать.

Глава 9. Первое погружение

В «Проходчике» было жарко, как в парилке, несмотря на работающую систему кондиционирования. Вероятно, когда-то в робоскафандре стояла свежая система, которая справлялась с нагрузками «донной» работы, но с годами она износилась и работала со сбоями. И это никого не волновало, кроме оператора. Ему приходилось мучиться от жары и обтекать потом, который стекал по спине в трусы, заливал глаза, мешая работе.
Давыдов пробовал жаловаться бригадирам, но Иван Демьянов и Мартин Шу даже слушать его не стали, состроили такое жуткое лицо, что Илья понял, настаивать себе дороже. Инвар Роб был более дружелюбен. Он ответил:
– Кому какое дело. Вы – мусор. Сдохнете, ваше место займет другой. А «Проходчика» ремонтировать будут, только если он окончательно встанет.
После этих слов сразу все встало на свои места. Давыдов больше не искал справедливости у бригадиров. Не работает кондиционер, так они вроде и не на курорте с бокалом бурбона да длинноногой красоткой под боком, перетерпим, выкрутимся. В бараке он нашел черную тряпку, из которой сделал головной платок, который теперь повязывал на манер банданы каждый раз, перед тем как занять место оператора в «Проходчике». После смены он простирывал тряпку в хозблоке и вешал на железную спинку нар, чтобы успела просохнуть к утру.
Первое время старички отпускали в его адрес ехидные шуточки. Из разряда: смотри, какие девочки симпатичные в блоке появились, пора на свиданку приглашать. Но после двух стычек: одному пришлось сломать нос, второму руку, народ поутих. Уже никто не осмеливался в открытую выступать.
Илья сперва не понимал, почему его бандана вызвала такой ажиотаж в среде каторжников. Но потом догадался. Если в его мире этот головной убор носил скорее брутальный мужественный характер, присущий продвинутым рокерам и байкерам, то в далеком будущем на каторжной планете Пекло он вызывал стойкие ассоциации с женским полом.
Постепенно люди привыкли к его виду. И Давыдов заметил, что вскоре появилось еще несколько «донников» из числа стариков, которые стали носить банданы. Причем не только в «Проходчике», но и в повседневной жизни можно было увидеть обмотанные черными тряпками головы.
Давыдов попал в звено с Бродником, Кареном Серое Ухо и парнем с причудливым именем Юрген. Ему было лет двадцать. На свободе он не занимал никаких ключевых постов, всего лишь учился в университете столицы на факультете юриспруденции, в так называемой Янтарной Цитадели. А на каторге оказался за компанию с отцом, который при Имране Кровавом возглавлял Главную Канализационную службу Октарии. Интересно, чем новой власти главный столичный ассенизатор не понравился? Парнишка вечно всего боялся и, казалось, готов был наложить в штаны от чужого громкого чиха. Но, несмотря на это, на Дне он работал изо всех сил, стараясь не отставать от своих напарников. Юргену льстило, что его поставили в звено с серьезными людьми, которые к тому же на короткой ноге с Гривером Дыкриком, старостой новой партии, поэтому он из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на Давыдова и его новых друзей.
В наставники им достался здоровенный мужик из старожилов по прозвищу Салех. Что означало это слово, Илья так и не узнал, но остальные обитатели «Веселого барака» очень его уважали. Даже Дырокол здоровался с ним за руку, хотя с остальными рукопожатий он старательно избегал. У Салеха была могучая бычья шея, чуть оттопыренные уши, похожие на локаторы, толстый в рытвинах нос и черные глаза-дыры. Салех был немногословен, но очень информативен. Одним коротким жестом он мог объяснить назначение любого инструмента, принцип управления «Проходчиком» и метод выпаривания скальной породы вокруг мааровой жилы. Салех уверенно вел их звено, направляя и показывая, что и как нужно делать на Дне. Им оставалось только слепо следовать за ним, не отклоняясь ни на миллиметр от заданного курса.
Свое первое погружение на Дно Давыдов вряд ли смог бы забыть. Это было на третий день после начала тренировок в гаражах. Они, наконец, научились работать с инструментами и усвоили принцип выпаривания маара, и это не грозило никому оказаться зажаренным из-за неправильного использования горелки. В последний день их познакомили с наставником Салехом, и он рассказал им технику безопасности работы на Дне, которая сводилась к нескольким простым правилам: во всем слушаться наставника, не лезть вперед наставника, всегда прикрывать друг друга и в первую очередь наставника. В случае же прорыва маара надо бросать все и бежать из туннеля, чтобы не оказаться заваленным или прожаренным до хрустящей корочки.
Лезть на Дно Давыдову не улыбалось. В скафандре «Проходчика» было душно, тесно и все время казалось, что его замуровали заживо, и он больше никогда отсюда не выберется. Но присутствие Юргена бодрило почище крепкого кофе натощак поутру. Перед сопливым пацаном не хотелось выглядеть трусливым неандертальцем, испугавшимся темной пещеры.
В первое погружение на Дно пошли все десять звеньев новичков, ведомые опытными наставниками. Они набились в каплеобразный лифт, как патроны в обойму. Железные пальцы в горсти. Прозрачные двери закрылись, и начался спуск. Илья обернулся лицом к туннелю и увидел, как десятки лифтов двигались синхронно в падении ко Дну. Давыдов никогда не задумывался, сколько бараков в Жерле. Они всегда завтракали и ужинали в столовой одни. Никогда не видели чужаков, но теперь смог оценить масштаб каторги.
Погружение заняло четверть часа. Наконец лифт прекратил движение, и двери открылись. Первыми вышли бригадиры Иван Демьянов и Мартин Ши, руководившие спуском. За ним последовали одно звено за другим. Команда наставника Салеха шла в самом хвосте.
Когда они оказались на Дне, Илья смог осмотреться. Для этого он задействовал все камеры, встроенные в костюм. Они стояли на краю круглой площадки, неровная поверхность которой была изуродована кривыми каменными шипами, не заметив который и споткнувшись, можно было и ноги переломать. Один везунчик тут же продемонстрировал это наглядно, покатившись кубарем по камням, зацепившись за небольшой нарост. К счастью, «Проходчик» не так просто угробить, и «донник» через минуту уже ковылял к своей группе.
Круглая площадка на Дне называлась Цирком. Сюда прибывали все лифты, здесь проходило общее построение, перед тем как звенья расходились к своим участкам работы, здесь же встречались все звенья по окончании смены, чтобы подняться наверх в строго назначенное время. Если кто опоздал к построению, то ему суждено было коротать время до прибытия второй смены, только по окончанию которой он мог подняться наверх в Жерло. Понятное дело, что простаивать без дела «опаздунчикам», как таких на инструктаже назвал наставник Салех, никто не даст. Они обязаны были заступить в забой вместе со второй сменой и отработать вторую норму, которая не засчитывалась в их общую копилку, а шла в качестве штрафной меры. За последние несколько лет опоздавших к подъему было всего двое. Никто из них больше подобной глупости не повторил.
Еще в гараже бригадиры распределили между звеньями участки работы. Группе наставника Салеха досталась седьмая южная штольня, до которой от лифтовой площадки было еще «пёхать и пёхать», как ёмко выразился Фома Бродник. Она находилась на другом конце площадки, и, чтобы дойти до входа в штольню, необходимо было пересечь весь Цирк.
Они не стали терять время и зашагали между каменными шипами, стараясь ускориться. Не хотелось потерять время на пустую прогулку по безжизненному полю. К тому же заунывное насвистывание Салеха, которое транслировалось каждому члену звена, не располагало к романтической прогулке. В штольне Салех свистеть прекращал, и это сразу поднимало настроение.
Уже подходя к провалу туннеля, Илья заметил, что группа, в которой находился Гривер Дыкрик, Ли Форест и еще двое подпевал, следовала вслед за ними. Похоже, их участок работы находился где-то неподалеку.
В штольне их ждала скоростная капсула, в которую они погрузились. Для каждого имелась индивидуальная ячейка, куда аккуратно вставал «Проходчик». Салех потратил несколько долгих минут, прежде чем научил их загружаться в капсулу. Хуже всего получилось у Бродника. Он только с четвертого раза смог занять свое место.
Как только все оказались в капсуле, она тут же стартовала к забою. Это было бесшумное скольжение по ровному каменному туннелю. Черная стена, подсвеченная тусклыми фонарями, слилась у Давыдова в единое светлое пятно. Он догадался включить налобный фонарь, и тогда смог вырвать из сумрака неровные и незначительные детали, такие как царства грибов на стенах и свисающие сталактиты со сводов туннеля.
Рядом с ним стоял в ячейке Юрген. Он чувствовал его присутствие, как бездушную черную машину, внутри которой как в скорлупе был заключен живой человек. И в то же время он ощущал его волнение. Оно передавалось по каналу связи каким-то мистическим образом через учащенное дыхание и молитвенное бормотание.
– Ты чего, парень, там молишься, что ли? – наконец не выдержал Карен Серое Ухо. – Не нагнетай тоску. И так хреново.
Юрген утих, но не умолк. Он продолжил бормотать, но более тихо, на грани слышимости.
Через какое-то время, показавшееся Илье вечностью, капсула стала замедляться и вскоре остановилась. Первым выгрузился Салех и, не оглядываясь, зашагал к преградившей путь черной стене. Давыдов покинул ячейку и направился вслед за наставником.
Черная стена, что может быть скучнее и банальнее, но приблизившись, Илья увидел, что она была уж не такой и черной. В ней различались и другие цвета, которые словно тонкие ароматы вплетались в общую ткань звучания. Стена была неровной. Её покрывали неглубокие кратеры, последствия воздействия «донников».
Салех остановился, поднял руку и указал на сиреневую жилу, которая словно шестиметровая змея пригрелась на солнышке в самом центре стены. Кратеры окружали ее кольцом.
– Познакомьтесь, отбросы, это великий и благословенный маар. Без него человечество не смогло бы летать меж звезд, – торжественно произнес Салех.
– Ага, если бы не было его, мы бы здесь не оказались, – чуть слышно добавил Фома Бродник.
Наставник сделал вид, что не услышал его.
Они встали вдоль стены и приступили к работе. Мааровая жила оказалась настолько длинной, что всем места хватило и никто друг другу не мешал.
Чтобы освободить маар из скальной породы, требовалось приложить немало усилий. Маар шел толстыми, порой извилистыми пластами, окруженными со всех сторон каменной толщью. Требовалось аккуратно расчистить пространство вокруг маара, убрать все лишнее, после чего отколоть кусок маара, аккуратно уложить его в капсулу и отправить к Цирку, где другие «донники» таскали добычу в грузовые лифты, доставляющие ее на распределительный терминал.
Хорошо сказать, отколоть кусок маара. Сложнее сделать это. Маар – капризная руда. С ней нужно быть предельно аккуратным и осторожным. Если чуть переборщить с силой, может получиться глубокая трещина, которая пойдет внутрь скальной породы и испортит оставшуюся часть маарового пласта. Также маар нельзя перегревать, это может привести к взрыву. Немало «донников» погибло, перестаравшись с выпариванием. Об этом при первом погружении рассказал наставник Салех.
«Лучший способ работы с мааром – это соблюдать во всем меру, и тогда Дно улыбнется тебе. Выполнение нормы станет легким занятием», – говорил он.
И Илья верил ему.
В «Проходчик» было встроено два главных инструмента. В народе их называли «выпариватель» и «колун».
Первый располагался в левой руке и представлял собой обтекаемый стержень, отдаленно напоминающий футуристическую волшебную палочку. Активировав «выпариватель» при помощи мыслеимпульса, посылаемого через «разгонник», так называлось то устройство, которое встроили каждому каторжнику при отправке на Пекло, его нужно было направить на тот участок породы, от которого требовалось избавиться. Принцип действия этого волшебного прибора Илья не знал, но под его воздействием камень исчезал на глазах, словно и правда испарялся.
«Колун» располагался в правой руке и внешне походил на ледоруб. Его требовалось поднести к куску породы, который нужно было освободить из каменной толщи, и после активации выплескивался невидимый сгусток энергии, который, попадая точно в цель, откалывал нужный кусок, словно шоколадную плитку.
Чтобы овладеть этими инструментами, Илье потребовалась рабочая смена. Но все равно, включая «выпариватель» или «колун», он ловил себя на мысли, что боится инструментов. Как бы случайно не направить их не туда, куда следует. Хорошо если на каменную стену, а если случайно на себя или соседа «донника». Выпарить Фоме Броднику все внутренности да расколоть Карену Серое Ухо череп – ужасная перспектива.
Но на первом же погружении после двух часов работы с инструментами страх пропал. Илья уверенно работал с «выпаривателем», не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Он водил своей волшебной палочкой по камню, уничтожая его, и вскоре почувствовал упоение творца, словно писал картину или освобождал из камня гениальную скульптуру. Главное только не приближаться близко к маару, чтобы не взорвать его случайно. Если бы не ужасающая духота, пот, заливавший лицо (на первом погружении он еще не додумался до банданы) и жуткая жажда, можно было бы сказать, что он получал удовольствие от работы.
Пить хотелось все время, пока они находились в забое, но «Проходчик» не был оборудован прохладительными напитками, даже простой воды в нем не было. Разработчики костюма это не предусмотрели, ведь они создавали его для рабочего скота, который может и потерпеть. А создание питьевого канала в костюме это дополнительные расходы при урезанном бюджете. Разве тут есть о чем говорить? Приблизительно такими словами объяснил наставник Салех после первой же жалобы, которая последовала от Фомы Бродника.
Но и это можно было вытерпеть. Человек, говорят, ко всему привыкает.
После первых двух часов работы Илья уже не чувствовал ни рук, ни ног. Постоянное напряжение в конечностях сводило с ума. А они еще ни одного куска маара не добыли.
Наконец выпаривание было закончено. Салех скомандовал трехминутный перерыв, после чего сам приступил к откалыванию куска маара. Он приказал внимательно следить за его действиями, потому что в следующий раз им придется выполнять все самостоятельно. Он будет лишь наблюдать.
Первый удар «колуном» дал продольную трещину понизу. Второй удар пустил трещину поверху. Третьим ударом Салех отколол кусок маара, который упал на каменный пол. В толще стены образовалось глубокое отверстие, словно воры-виртуозы выковыряли из нее без шума и пыли внушительных размеров сейф.
Салех довольно присвистнул и приказал начать погрузку.
Делалось это все вручную. Друзья окружили мааровую глыбу, поудобнее ухватились и, грозя надорвать пупок от напряжения, подняли ее. Эта дура была чертовски тяжелой. Илья сразу подумал, что хорошо бы было расколоть глыбу на несколько кусков, так удобнее было ее транспортировать. Но Салех сказал, как отрезал: «НЕТ». Чем больше кусок, тем он был ценнее. Так считалось среди «донников». Каторжники все время вели негласное соревнование, кто добудет самый большой кусок за смену.
– Не могу избавиться от чувства ожидания. Вот парим мы породу, добываем маар, а я чувствую себя черным археологом. Так и жду, что мы откроем какой-нибудь артефакт, дошедший до нас из тьмы веков, или брошенный здесь корабль легендарных Предтеч, – признался Фома Бродник.
– Предтечам делать нечего, как своими кораблями по захолустным планетам раскидываться, – заявил Карен Серое Ухо.
– Разговорчики в строю! – рявкнул раздраженно наставник Салех.
Ему очень не нравилось, когда «донники» во время работы болтали на отвлеченные темы. В таких случаях он любил приговаривать: «Зря только воздух жжете».
К концу первого погружения Давыдов еле ноги переставлял. Руки отваливались, в вены словно чугун закачали, голова гудела, а глаза, казалось, скоро выскочат из орбит.
Самое тяжелое в «донной» работе это отсутствие времени. В скафандрах «Проходчика» отсутствовали какие-либо часы или таймеры, а окружающее пространство не изменялось с ходом времени, поэтому никто не мог сказать, сколько провел в забое. По ощущениям так целую вечность, а на деле может всего полчаса прошло. И это было самое ужасное, что угнетало Давыдова в первый «донный» день.
Потом опытные каторжники подсказали ему, как рассчитывать время. Достаточно только внимательно следить за наставником, в костюме которого есть часы. Каждые два часа наставник должен отправлять текущий отчет в координационный центр, располагавшийся в гараже. Для этого наставник на несколько минут оставлял работу, отходил на несколько шагов в сторону и делал вид, что наблюдает за работой «донников». В течение рабочей смены таких перерывов было три. Узнав об этой маленькой хитрости, стало легче выносить рабочую смену.
В самом конце первого дня им удалось высвободить из каменных оков огромный кусок маара. Он рухнул на пол, подняв облако пыли и каменной крошки. Пришлось ждать четверть часа, чтобы вся пыль осела. Когда же они смогли вернуться к работе, выяснилось, что кусок просто неподъемен. Им удалось лишь слегка сдвинуть его с места.
Фома Бродник предложил расколоть добычу надвое, но наставник Салех отказался делать это. Он вызвал по «разгоннику» помощь, которая появилась через несколько минут. Среди «донников» Илья увидел Гривера Дыкрика и Ли Фореста. Как оказалось, они работали в соседнем забое, всего в нескольких метрах от их отнорка.
Вместе им удалось оторвать глыбу от пола и перетащить ее в капсулу.
Рабочая смена была по сути закончена, но пришлось дожидаться, пока капсула отвезет добычу в Цирк, а потом вернется за ними.
Когда Давыдов убрал рабочие инструменты и застыл без дела в ожидании капсулы, только тут он почувствовал, насколько сильно устал.
Путь назад он помнил смутно. В Цирке их опять заставили выстроиться перед бригадирами, после чего разрешили грузиться в лифт.
Покинув «Проходчик», Илья смог вдохнуть чистый воздух полной грудью и почувствовал, какое же это счастье просто дышать. Он вымок насквозь. Одежду можно было выжимать, и хотя в гаражах был душ, через который обязательно после смены проходили все «донники», после купальных процедур одевать пришлось все ту же насквозь пропитанную грязью и потом одежду.
Запах стоял знатный, словно Илья очутился в хлеву. Но ко всему привыкаешь. Через десяток рабочих смен он уже и не замечал его.
В тот первый день после гаражей их доставили в столовую, но у Давыдова не осталось сил, чтобы поесть. Он вяло поковырялся в тарелке с серой кашей, попробовал проглотить пару ложек и сдался. Единственное, от чего он не смог отказаться, так от воды. Он выпил три стакана, благо подходить к крану с питьевой водой можно было неограниченно.
Давыдов думал, что будет спать как убитый, но в ту ночь он не мог сомкнуть глаз. Все его тело разламывалось от боли, ноги гудели, словно в них поселился пчелиный улей. В голове шумело. Но наутро «невидимка» вновь разбудил их электрическим импульсом, и все началось заново.
Давыдов думал, что не выдержит вторую смену после бессонной ночи, но откуда-то в нем открылись новые силы, и он с упоением влился в работу: «выпаривал», «откалывал» и погружал.

Глава 10. «Мааровый вихрь»

Взрыв сотряс пещеры. Илья не удержался на ногах и упал. Тут же рядом оказался Фома Бродник и протянул руку. Давыдов поднялся на ноги, морщась от боли. Все-таки ушибся о каменный указующий палец, торчащий из пола возле стены. Скафандр вещь хорошая, но если тобой играют в футбол, то и он не поможет.
– Что это было? – спросил Илья.
– Кто-то накосячил, – ответил Карен Серое Ухо.
– В двенадцатой штольне произошел несчастный случай. Вероятно, кто-то из новичков перегрел маар, – тут же ответил наставник Салех. – Нас вызывают на помощь. Оставляем работу.
– А как же норма выработки и все такое? – спросил Фома Бродник.
– В экстренных случаях надо думать не только о своей шкуре, но и собрате ближнем, – выдал неожиданную тираду Салех.
Они погрузились в капсулу, которая стремительно стартовала к месту аварии. Для этого пришлось вернуться к связующему узлу, откуда они скользнули в соседнюю штольню. Она располагалась в опасной близости от их забоя, так что можно сказать, что отделались легко. Тело могло повести в сторону, и тогда засыпало бы и их штольню.
Через некоторое время их капсула остановилась рядом с двумя пустующими. Мужики выбрались из нее и побрели к завалу.
Взрывом обрушило разрабатываемую стену, а затем и весь туннель, так что в живых вряд ли кто остался. Но как объяснил по пути Салех, главное, вернуть штольню в рабочее состояние. Здесь каждый туннель был важен, и никто не собирался отказываться от разработанной жилы. Теперь предстояло откопать разработку, убрать лишнюю породу, достать тела, укрепить стены, и на это место заступит новое звено, которое вряд ли будет столь наивно-безрассудным. По крайней мере, статистика показывала, что снаряд дважды в одно и то же место не падает.
Они таскали камни до конца смены без передышки. Эти несколько часов показались Илье целой вечностью. Вручную ворочать валунами и каменными обломками, занятие, способное свести с ума. Пот заливал лицо, одежда прилипла мокрыми тряпками к телу. Мысли путались и превращались в сплошную линию смерти. Он ни о чем не хотел думать, весь мир для него обратился в камни, которые надо таскать к капсулам. Они вывозили их в безопасное место, где другая бригада производила утилизацию.
Выпарить завал на месте нельзя. Это сразу прояснил наставник Салех, можно случайно наткнуться на маар, и тогда предыдущий взрыв покажется детским лепетом. Это может привести к полному уничтожению направляющей штольни, что для Пекла недопустимо.
Каторжане должны приносить прибыль, тогда они имеют право на жизнь. Закрытие даже одной штольни приведет к убыткам. Убытки повлекут за собой сокращение расходов, а в их случае это сокращение количества голодных ртов в Жерле. Первыми, понятное дело, понесут наказание виновные. Только вот все виновные окажутся под камнями, но высокое начальство найдет на кого свалить вину. Публичное распятие невиновных до сих пор является самым популярным развлечением всех времен и народов. Вот поэтому они и таскали камни на руках, бережно, как младенцев.
Рядом с Давыдовым трудился Юрген. Мальчишка был на грани, хоть и виду не показывал. Его шатало из стороны в сторону. Нагруженный камнями, он танцевал по полу, словно пьяный матрос по палубе во время шторма. Но ни слова жалобного, ни жеста, ни взгляда. Он сносил все лишения с гордо поднятой головой. И непонятно, то ли это врожденное упрямство, способное разрушить неприступные стены, то ли просто мальчишеская глупость. Чтобы показать себя наравне с остальными мужиками, Юрген тягал каменюки больше своих возможностей. Надрывал живот, чтобы доказать всем, что он достоин стоять с ними в одной связке.
Они работали и работали, а завал не становился меньше. И не было видно конца и края этой работе. Вскоре появилось подкрепление. Звено Гривера Дыкрика. Оно вклинилось в груду камней, словно ледокол в вековечные льды. Работать стало веселее, хотя Илья уже не чувствовал рук, да и ноги превратились в свинцовые столбы, переставлять которые становилось все труднее и труднее.
Вскоре объявили небольшую передышку. Илья не удержался и сел на пол там, где стоял. Только тогда он смог осмотреть фронт работ. Им удалось порядочно пройти вперед, но до полного освобождения туннеля еще было далеко. И ни одного тела. Ни даже намека на то, что здесь работали живые люди, словно во время взрыва они испарились.
Рядом упал Юрген. Даже через скафандр было видно, как он вымотан. У него не осталось сил, чтобы сидеть, и он повалился на спину, уставившись на закругленный свод туннеля.
– Ты живой? – спросил Илья.
– Да, все в порядке. Сейчас откопаем несчастных, – тут же сделал слабую попытку вскочить Юрген.
– Не двигайся. Береги силы. Не веди себя, как идиот. Не надо рвать задницу, ведь ее можно реально порвать. Если ты сдохнешь в этом забое, никому от этого хорошо не будет, – попытался вразумить мальчишку Илья.
– И никому плохо тоже не будет. Всем все равно. Никто даже не знает, что я здесь, – ответил Юрген.
И в его словах сквозила такая обреченность, что захотелось сбежать на край света, лишь бы случайно не заразиться этим упадком.
Повисло неловкое молчание.
– У меня дома девушка была. Мы собирались пожениться в следующем году. Но меня забрали. Я даже не знаю, что с ней и как. Может, и ее вместе со мной… Для девушек, говорят, помягче условия, но принцип тот же. Работаешь, приносишь прибыль, живешь. А у тебя была девушка?
В голосе Юргена звучала такая тоска, что становилось жалко мальчишку. Если он так будет в себе замыкаться, то искра его жизни потухнет. Этого нельзя было допустить. И хотя парень для него абсолютно чужой человек, по сути, какое ему дело до судьбы этого сопляка, но Илья не мог поступить по-другому. Он должен был ему помочь. Надо его как-то приободрить, встряхнуть как следует, вселить надежду. Хотя какая может быть надежда, когда ты на самом дне.
– Подъем. За работу. Чего разлеглись, словно ленивые тюлени! – прозвучал резкий голос наставника Салеха.
Вставать было тяжело. Невыносимо поднимать ужасно тяжелое тело на непослушные ноги. Но Илья все же встал и протянул руку Юргену.
– Бери камни поменьше. Не надрывайся. Береги себя.
Когда кончилась смена, Давыдов не мог поверить в это. Сил не осталось. Но они почти достигли цели. Последствия взрыва были практически устранены. Основная масса камней была удалена из завала, и обнажился «мааровый вихрь», так это явление называл Салех. Он представлял собой две круто перекрученные серебристые жилы, торчащие из стены, словно косы замурованной заживо принцессы. Увидев это, Салех яростно выругался на неизвестном Давыдову языке. Как выяснилось позже, вследствие взрыва образовался «мааровый вихрь», теперь маар в этой штольне был непригоден для дальнейшей переработки и использования в качестве топлива для звездолетов. Это явление встречалось редко, но все же встречалось. Что-то менялось в атомарной структуре маара, и он становился шлаком, ничего не стоящим, годным лишь для утилизации. Теперь, чтобы начать заново осваивать штольню, надо было избавиться от «маарового вихря».
– Завтра загребетесь до отрыжки это дерьмо убирать, – зло предупредил Салех.
Он ничего больше не добавил, но по возвращению в «Веселый барак» Гривер Дыкрик устроил небольшой соцопрос среди старожилов относительно «маарового вихря» и того, как избавиться от него в сжатые сроки. И откуда только в этом гиганте брались силы для столь кипучей деятельности. Выяснилось, что за последние несколько лет «вихрь» случался лишь однажды, и тогда устраняли его несколько дней. Выпариватель его не брал, «колун» не справлялся. Пришлось задействовать «кротов», которые покидали гаражи только в экстренных случаях. И все равно «донникам» пришлось несладко.
Но подробностей Илья не услышал. Он вырубился, лишь только добрался до койки.
Утром ад начался заново.

* * *

«Мааровый вихрь» напоминал сизифов камень. Кажется, сколько ни вкатывай его в гору, он все равно вернется к месту своего первоначального залегания. И если день накануне показался адским, то новый день был в тысячу раз чудовищнее. И не столько из-за невыносимой, отупляющей работы, сколько из-за событий, которые произошли на Дне возле завала двенадцатой штольни.
Спуск на Дно «крота» оказался целым событием. Все вышедшие на смену «донники» застыли в Цирке, наблюдая, как от уровня гаражей отделился грузовой лифт и начал спуск. Когда он остановился и двери открылись, наружу выползла грузная, неповоротливая машина с огромным неподвижным буром, торчащим спереди. В кабине сидел каторжанин в облегченной версии «Проходчика». Он ловко управлялся с рычагами, заставлявшими машину двигаться и исполнять работу.
– Теперь точно свернем эту гадину, – заметил Фома Бродник.
Как и накануне, в двенадцатую штольню были отправлены три звена. Наставник Салех, наставник Рогач, под началом которого трудились Гривер Дыкрик и Ли Форест, и наставник Диккенс, он сам и его «донники» были из другого барака. Илья видел их в первый раз, и они ему не понравились. Сквозь прозрачное забрало шлема было видно, как Диккенс пренебрежительно, с оттенком злости смотрел на остальные команды. Он явно был недоволен тем, что ему приходится устранять за чужаками их косяки, но против приказа начальства не попрешь, волю Творца, благодаря которой они все здесь оказались, не перепишешь. Можно только быстро и качественно выполнить свою работу, чтобы вернуться к выработке своей нормы, за которую им к тому же платили жратвой и прочими благами каторжной жизни, а за эти авральные работы по расчистке завалов они только копили долги по выработке и ничего больше.
Позже всех к месту аварии прибыл «крот». Как оказалось, эта машина не только с виду была неповоротливой, она еще была и медленной, как улитка, скользящая по склону скалы. К этому времени «донники» полностью расчистили подступы к «мааровому вихрю» и даже несколько раз попробовали удалить жгуты при помощи «колунов». Но инструмент не брал неприступную поверхность, даже царапин не осталось. Тогда наставники приступили к обследованию стены, из которой торчала аномалия. Задача стояла четкая, убедиться в том, что после удаления «вихря» жилу можно будет и дальше разрабатывать. Требовалась оценка, насколько глубоко произошло проникновение мутации породы.
Пока наставники были заняты, «донники» были предоставлены сами себе. Давыдов и Бродник удобно расположились на завале возле левой стены и предавались вынужденному безделью, посматривая на копошащихся напротив каторжан из звена наставника Диккенса. Ребята, впервые попавшие в проблемную штольню, усиленно ломали инструменты над «вихрем», не понимая, что все напрасно.
Гривер Дыкрик, Ли Форест и двое безымянных из их звена обрабатывали основание «вихря» испарителями, но Илье показались, что они больше имитировали движение, нежели предавались ему.
Карен Серое Ухо и Юрген стояли возле наставника Салеха в ожидании его инструкций.
Идиллическая картинка. И в этот момент в штольне показался «крот». Переваливаясь колесами на неровностях пола, он добрался до капсул, миновал их и замер возле стены, из которой выступал «мааровый вихрь». Из кабины выглянул оператор «крота», молодой, веселый парень, и бодро спросил:
– Ну что, ломать будем? Или аккуратно удалим?
– Хреначь по-живому, под корень, – приказал наставник Диккенс, отходя в сторону.
– Слушаюсь, господин! – козырнул правой ладонью к виску оператор и вернулся в кабину.
«Крот» взревел мотором и подполз поближе к «мааровому вихрю».
«Донники» разошлись в стороны, чтобы не мешать. Все были увлечены наблюдением за работой машины, которая вгрызлась носовым буром в основание вихря, пытаясь вырвать его из скальной толщи. И никто не обращал внимания на то, что делают другие. Это было непозволительным безрассудством. На Пекле нужно всегда быть наготове. Здесь смерть дышит вам в спину и улыбается из-за каждого угла.
Илья, как и остальные, наблюдал за работой «крота», но все же поглядывал по сторонам. Он первым заметил, как двое «донников» из группы Диккенса отошли в сторону и стали приближаться к Гриверу Дыкрику. Сначала Давыдов не придал этому значения. Мало ли ребята решили выбрать себе место с лучшим обзором. Но потом он заметил, как один из «донников» активировал «колун», и сомнения тотчас рассеялись. На его глазах готовилось подлое убийство, и нужно было срочно что-то делать. Зря они забыли о Дыроколе, а он о них точно не забыл. Давыдов не сомневался, что это все подготовлено Дыроколом, который мечтал устранить конкурента, посягнувшего на его власть, но об этом он подумает потом. Сейчас надо вырвать Гривера Дыкрика из рук смерти.
Илья ударил Бродника в плечо, привлекая внимание к маневру «донников» Диккенса, а сам уже рванул к ним.
Все произошло быстро. Один из каторжан был уже за спиной Гривера Дыкрика, занес «колун» над его головой. Еще секунда, и грозное проходческое орудие развалит шлем и череп чернокожего гиганта надвое. Илья вклинился в него со спины, обхватил за туловище и утащил за собой. Они рухнули на камни в нескольких метрах от Дыкрика. Второй «донник» тем временем был в опасной близости от него, но чернокожий здоровяк был уже предупрежден. Он обернулся, резко взмахнул руками, перехватывая направлявшийся ему в голову «колун» и рванул каторжанина на себя. Они покатились по камням в сторону «крота», который, утробно ревя, вгрызался в камень, разрушая «мааровый вихрь».
Тем временем, заметив, что на их лидера напали, Ли Форест и двое каторжан бросились на Диккенса и его «донников». Завязалась серьезная драка, в стороне от которой остались Салех и Рогач. Они застыли на месте, сложив руки на груди, и наблюдали, как «донники» мутузят друг друга.
Вырвать «колун» из рук каторжанина не получилось. Инструмент был надежно скреплен со скафандром «Проходчика», но зато Илья смог использовать его против противника. Он резко дернул на себя «колун», а затем впечатал его в голову «донника». Раз, другой. С третьего раза шлем каторжанина раскололся, и «донник» выпустил «колун» из рук. Через трещину в шлем стал поступать воздух снаружи. Вероятно, в нем было что-то опасное для жизни, потому что «донник» задышал часто-часто, словно ему не хватало кислорода, и побледнел. Глаза его налились красным и выпучились из глазниц, а через минуту они брызнули кровью и слизью на прозрачную поверхность забрала.
Давыдов сполз с мертвого тела и поднялся на ноги, держась за стену.
Тем временем драка продолжалась. Гривер Дыкрик сцепился с наставником Диккенсом, который то ли также был причастен к покушению, то ли просто вступился за своих людей. Схватив друг друга, словно борцы, они шатались из стороны в сторону, пытаясь впечатать противника в стену, уронить его на пол или дотянуться кулаком, ногой, коленом до него.
Ли Форест сидел верхом на чужаке и бил его по груди острым камнем, который с хлюпаньем погружался в тело, делая каждый раз новую дырку. Позади него нарисовался «донник» из чужого звена и ударом сцепленных в замок рук сбил его с мертвого тела. Затем он схватил с пола камень, замахнулся и метнул его в спину Форесту. Попал. Камень с чавканьем клюнул Фореста и отлетел в сторону. Ли Форест упал и больше не поднимался.
Юрген бросился к нему на помощь. Видно, хотел поднять, оттащить в безопасное место, но натолкнулся на «донника» из чужого звена, который не раздумывая воткнул ему в грудь «колун», выдернул и опустил его на голову мальчишки.
– Мама, – услышал Илья тонкий всхлип умиравшего Юргена.
Это подбросило его вверх катапультой, придало ускорения. И вот он уже рядом с убийцей Юргена, в глазах космический лед, а руки сжимают «выпариватель», острое жало которого направлено на «донника». Пуск! И струя энергии бьет в шлем врага, превращая его в пар, а затем и лицо чужака, стирая довольную ухмылку. На камни падает безголовое тело и дергается, словно рыба, вытащенная на берег.
Тем временем Гривер Дыкрик справился со своим противником. Сбив чужой захват, он стал наносить сокрушительные удары по корпусу Диккенса, и уже через минуту тот лежал на полу, пытаясь сжаться в комок, чтобы минимизировать потери.
С громким чавканьем «крот» закончил работу, отколов «мааровый вихрь» от стены, и жгуты, лязгнув зловеще, упали на пол.
Илья обернулся посмотреть, что там с Юргеном. Возле него уже суетились Бродник и Карен, но все было тщетно. Мальчишка был мертв.
Гривер Дыкрик бросился на Диккенса, схватил его за грудки и стал бить головой об камень, крича ему в лицо.
– Кто послал, сука?! Кто послал?!
Наставник Салех и наставник Рогач пришли в движение. Первый оказался возле Давыдова и точным ударом сбил его с ног. У Ильи почернело перед глазами, в голове зашумело, но тут же пропала вся ярость и жажда убийства. Второй схватил Гривера Дыкрика за плечи и откинул в сторону с легкостью, словно это была подушка, набитая пером и пухом.
– Ша! Закончили! – проревел Салех.
Рогач помог подняться на ноги Диккенсу. Тот выглядел жалко, словно его пропустили через строй молотобойцев.
– Дно скроет всё. Я не знаю, что вы тут не поделили. И мне плевать. Если подобное повторится, я зарою вас всех в штольне, – проревел наставник Салех.
Илья Давыдов поднялся на ноги и с вызовом посмотрел на него. Плевать он хотел на все эти угрозы. Его порядком задрали все местные обычаи и законы.
– При удалении «маарового вихря» произошел «выплеск». Он уничтожил пятерых «донников». И на этом всё. Больше здесь ничего не было. Кто рот раскроет, останется здесь навек. Всем всё понятно? – спросил наставник Рогач.
Илья кивнул, окинув взглядом поле боя. Неужели Ли Форест погиб. Ведь только с ним пятеро получалось. Но как оказалось, он ошибался.
То, что произошло в следующий момент, никто из них не предвидел.
Наставник Салех вскинул правую руку, в которой блеснуло жало «выпаривателя», и струя энергии ударила в грудь ничего не подозревающего наставника Диккенса. С огромной запеченной дырой в грудной клетке он упал на камни и задымился.
– Теперь надо прибрать за собой все дерьмо. Тела все стащите вон туда. Эй, Малыш, поработай «кротом» на благо донного спокойствия.
Они стащили мертвецов в одно место, и в считанные минуты «крот» уничтожил тела вместе со скафандрами «Проходчиков». Теперь ничто не напоминало о произошедшем бое. Только оставались свидетели, которые поклялись друг другу хранить молчание.
– Это дело рук Дырокола. Это он заказал убийство! – сказал Гривер Дыкрик, когда они шли к капсулам.
Было видно, что он не собирался спускать это на тормозах. Он собирался отомстить.
И Илья понимал его. Такое нельзя забыть. Перед его глазами стояло лицо Юргена.

Глава 11. Переворот в бараке

В «Веселом бараке» были свои лишенцы. Они держались обособленно и в то же время всегда среди людей. Одного звали Гарри по прозвищу Проповедник. И свое прозвище он заслужил на все сто. То ли он был таким двинутым до каторги, то ли свихнулся уже здесь. Но все, о чем бы ни говорил Гарри, сводилось к рассуждениям о промысле Господа, который отписал на судьбу человека ровно столько лишений, сколько тот может выдержать. И вроде не было ничего страшного в его словах. Каждый утешает себя и других, как может. Только это было обманчивое впечатление. Стоило только зацепить Проповедника поглубже, как всплывала подводная часть его истории.
– Этот мир создал Творец для собственного развлечения. Наша вселенная для него это зверинец, куда он помещает все странное и необычное, что получается у него вследствие экспериментов по созданию живой материи. Творец готовится к истинному творению, к которому он рано или поздно приступит. Пока же идет черновая работа, эксперименты и опыты, и все, что у него получается, он сгружает в нашу вселенную. Когда же он будет готов, то создаст идеальное живое существо, для которого он приготовил свой особый мир, идеальную золотую клетку. Пока же такой Идеал не готов, он трудится не покладая рук и наблюдает за нашими страданиями, которые радуют его и развлекают, – так говорил Проповедник.
И были те, кто слушал его внимательно. В основном это были те, кто не смог найти свое место в Жерле, кого старожилы притесняли, и кто не мог добиться уважения среди бойцов Гривера Дыкрика. Их было не много, всего-то человек пять, но это была паства, которую усердно окучивал Гарри Проповедник.
– Но мы не должны роптать. Мы должны бороться с миром, с жизнью. Наша цель достойно вынести все испытания, чтобы потом сразиться с этим миром один на один, показать ему, кто достоин, а кто тварь смердящая. Те же, кто достойно пройдут все испытания, окажутся в глазах Творца – подобием Идеала, которые достойно вернутся на переделку. И тогда обновленному существу будет доступен идеальный мир. Все должны стремиться к этому.
Так проповедовал Гарри. И его слушали. Периодически рядом с ним возникали новые лица из числа сторонников Дырокола или единомышленников Дыкрика. Проповедник умудрялся объединять их во время своих речей.
Илья тоже слушал его несколько раз и поражался тому абсурду, который он нес в мир.
– Мы не должны молчать. Мы должны говорить. Мы должны выйти за рамки «зверинца», и только тогда мы обретем свободу. Добывая маар, мы уподобляемся тупому блеющему стаду, которого ведут на бойню. Мы не должны покорно следовать к своей смерти. Посмотрите, сколько «донников» доживает до пятого года каторги, сколько «донников» могут похвастаться здоровьем. Добывать «маар» это не выход. Это тупик. Это беличье колесо в клетке, в котором мы бегаем на потеху Творцу. А мы должны не развлекать Творца, а показать ему, что мы достойны большего. Вы скажете: «Какой тогда выход из всего этого?» Вы спросите: «Что делать нам? Как быть?» И я отвечу вам. Я тут перед вами как един и чист, и говорю вам. Мы должны взрывать маар, обрушать штольни, уничтожать Дно и уходить в лучший мир. И только ценой наших жизней мы сможем разрушить порочный круг, уничтожить свою клетку. И пусть будет счастлив Творец. Жгите маар! Уничтожайте штольни!
Для кого-то, вероятно, это и был единственный выход из сложившейся ситуации. Трудно свыкнуться с мыслью, что вечный изнуряющий труд – это все, что тебе осталось. Больше не будет ничего другого. Ни солнца над головой, ни свежего ветра, ни брызг морской волны на лице. Все это закончилось. Осталось в далеком прошлом. Теперь только костюм «Проходчика», «выпариватель» и «колун», и лабиринты подземных туннелей. И так навсегда.
Закрывая после смены глаза, Илья видел себя стоящим по пояс в траве возле густого березового леса, что рос возле их дачи. Это успокаивало, но в то же время огорчало. Он больше никогда не сможет войти в этот лес, почувствовать его вокруг себя. Теперь он навеки пленник камня. Но каждую ночь он уходил в лес, чтобы отдохнуть, набраться сил и веры. Только тут он знал, что рано или поздно он вырвется из Пекла, чтобы найти свое место в этом новом мире. И пусть он никогда не войдет в лес на Земле возле их старенькой дачи, но он вернет себе свободу, во что бы то ни стало.
Для тех же, кто был слаб духом, слова Гарри Проповедника ложились на сердце, как проросшие зерна в плодородную пашню. Несколько раз Дырокол пытался объяснить Проповеднику, что призывать «донников» к взрывам маара опасно, за это можно и поплатиться, и если он не закончит вести подстрекательскую работу, то рано или поздно его удавят, чтобы другим неповадно было.
Но Гарри Проповедник на все нападки отвечал смело и дерзко: «На все воля Творца. Я не боюсь смерти. Смерть – это обретение свободы».
Конечно, взрывы в штольнях случались всегда: по неосторожности, вследствие халатности или просто по глупости. Но тут чаша терпения оказалась переполнена, и Дырокол принял решение наказать Проповедника.
Когда Давыдов и компания вернулись в «Веселый барак», громилы Дырокола поставили Гарри Проповедника на колени по центру барака и готовились к публичной казни. Рядом с ним стояли три самых близких его сподвижника.
– Эй, Дырокол, ты что такое удумал?! – рявкнул Гривер Дыкрик. – Оставь блаженного!
– Это блаженный заставил своих последователей взорвать двенадцатую штольню. Если мы не остановим его, будут еще взрывы, – появился из-за спины сподвижников Дырокол.
Он выглядел сытым и довольным, а его взлохмаченные волосы торчали вверх, словно корона «некоронованного короля».
– С чего ты решил, что в двенадцатой работали его последователи?
– В том звене работал Роман Тополь, а он в последнее время не отходил ни на шаг от Проповедника, – появился возле Дырокола Кузнечик.
– Это ничего не доказывает. Взрыв мог произойти и по другим причинам. В любом случае надо во всем разобраться. Отпустите блаженного, – приказал Гривер Дыкрик, угрожающе надвигаясь на палачей.
Похоже, назревала серьезная заварушка. Чернокожий здоровяк намерен был разобраться с Дыроколом тут же, на месте, выяснить все вопросы и расставить все точки над «i». Он не собирался прощать покушение и гибель друзей.
Давыдов не собирался оставаться в стороне. Ему тоже было, что сказать Дыроколу и его подпевалам. Перед глазами стояло мертвенно-бледное лицо Юргена.
Дырокол ухмыльнулся и щелкнул пальцами, отдавая команду своим цепным псам. Громилы отошли в сторону от Проповедника. Но Гарри оставался на коленях. Его глаза были закрыты, а губы шевелились, словно он твердил молитву. Проповедник словно не замечал то, что мир вокруг него изменился, и больше ничто не угрожает его жизни. Но сподвижники его воспользовались помилованием и разбежались в стороны.
– Ты что-то хочешь сказать, Гривер? – спросил учтиво Дырокол.
– У меня к тебе вопрос, старый лис. Ты знаешь наставника Диккенса?
– Кажется, да. Он в сороковом бараке уже лет пять, как тянет лямку, – осторожно ответил Дырокол. – А в чем твой интерес?
– Да вот новость для тебя плохая. Сегодня Диккенс поймал свою смерть. Да все звено за собой утащил.
– Это плохо. Мне очень жаль.
Ни один мускул не дрогнул на лице Дырокола. Илья внимательно следил за ним. Кремень, а не человек.
Внезапно откуда-то из-за спины Кузнечика появился тощий бледный парень с зажатой в зубах тонкой каменной трубкой. От него пахло горелым деревом и гвоздикой. Это был один из «дурманов». Их было много. Они собирали на Дне каменную пыль, остававшуюся после добычи «маара», и употребляли ее внутрь: вдыхали через нос, лизали с руки, когда же от частого употребления дряни начинали вываливаться зубы, они втирали ее в десны. Это был их способ уйти от реальности. Они работали на Дне, усиленно добывали «маар» и одновременно драгоценную «пыльцу», которая помогала им оторваться от Пекла и шагнуть в другие миры, в другие ощущения. Срок жизни «дурманов» короткий. Пыльца быстро разрушала их изнутри, и вот уже через какие-то полгода когда-то цветущий, полный сил красавчик не мог сдвинуться с места без посторонней помощи. И его отправляли в последний путь в забой, где освобождали от защитного костюма, а когда «дурман» в муках умирал, растворяли его тело «испарителем».
Не было в Жерле никого более жалкого и ничтожного, чем «дурман». И вот один из них не вовремя подвернулся под руку Кузнечику, который от неожиданности вздрогнул, схватил паренька за плечи и отшвырнул в сторону. «Дурман» кувыркнулся и ударил головой в грудь Гриверу Дыкрику. Здоровяк взревел, пихнул парнишку в сторону и пошел в атаку.
Завертелось. Закружилось.
Драка в замкнутом пространстве, когда силы сторон приблизительно равны, но у одних преимущество – свежая кровь, а у других – опытность, напоминает взрыв в первозданном хаосе. Все куда-то движутся, сталкиваются друг с другом, разлетаются в стороны, чтобы снова столкнуться и начать новое движение.
«Это не моя драка», – стучала в голове назойливая мысль, но Илья не мог оставаться в стороне. Он помнил полное надежды и жизни лицо Юргена, а потом его мертвую окровавленную маску со стеклянными глазами и искривленными в презрительной усмешке губами. Кто-то должен был ответить за это. Ярость, накопленная в душе, грозила прорвать плотину. Ее нужно было вылить, пока она не сожгла его изнутри.
Давыдов бросился вслед за Гривером Дыкриком на врага. Краем глаза он видел, как Фома Бродник и Карен Серое Ухо последовали за ним. Бродник сцепился с Игги Дровосеком, высоким «донником» из девятого звена с огромными ручищами, который массивные булыжники ворочал, как детские кубики. Дровосек держался команды Дырокола и старался выполнять любую его волю. Дровосек обхватил Бродника, блокировав его руки, поднял над головой и швырнул в сторону, словно тряпичную куклу.
Карену Серое Ухо достались братья Бубны, двое близнецов с черными мертвыми глазами. Поговаривали, что они в Жерле появились задолго до Дырокола и его команды, но никогда не лезли в политику, держались обособленно ото всех. Только новичков ненавидели люто, словно видели в них соперников, которые хотели забрать у них последний кусок хлеба и последний глоток воздуха.
Братья обступили Карена и обрушили на него лавину ударов, от которых он с трудом отбивался, но глаза его блестели от азарта. Было видно, что он смакует каждый выпад, каждый удар, наслаждается битвой, пьет мёд сражения.
Илья ударил раз, ударил другой. В сторону отлетел вертлявый хлюпик, вечно следовавший на подпевках у Кузнечика. Челюсть у него была свернута на сторону. На пути Давыдова встал Бутылка, приземистый крепыш с огромным лбом и маленькими глазками, стрелявшими по сторонам. Прозвище он свое получил за то, что к месту и не к месту повторял: «сейчас бы бутылку усосать», чем раздражал всех в Жерле, где царил вечный сухой закон.
Бутылка был не прочь подраться. Его мало волновала политика, но когда он был трезв, а этого состояния он вынужденно придерживался уже третий год, он был чертовски раздражительным и злым на весь мир. Он постоянно задирал молодняк и отрывался по полной, если представлялся случай. А тут такой шанс накормить своего демона. Кулаки у него были огромные, словно у молотобойца, и действовал он ими умело, сказывались годы практики. Бил так, чтобы покалечить, но не убить жертву. Он словно сытая кошка играл с мышкой, душил, но не до конца, чтобы продлить удовольствие. Но Бутылку подвела самонадеянность. Он был настолько уверен в своих силах, что действовал нагло и грубо. Он видел в Илье не достойного противника, а кусок мяса, который он сейчас разделает. И за это поплатился.
Давыдов легко уклонялся от ударов здоровяка, блокировал их, выжидая удачной позиции, и, наконец, ему представился шанс. Бутылка раскрылся, как зонт во время дождя, и Илья тут же воспользовался этим. Серия ударов по корпусу, дыхалка сбита, Бутылка хватает ртом воздух, словно рыба на берегу, руки болтаются сухими плетьми. Илья схватил Бутылку за плечи и с силой насадил его на колено. Раз, другой. После чего безвольное тело отбросил в сторону.
Илья бросил взгляд на поле боя.
Интересно, почему охрана не вмешивается в эти разборки. Все, что происходит в Жерле, это личное дело «донников», хотя короткая команда на «разгонник», вшитый в голову каждого каторжанина, и все это можно прекратить. Любую драку, любую разборку пресечь на корню в мгновение ока. Только вот Илья был уверен, что тюремщики наблюдают за ними, сидя в удобных креслах в зале управления, и даже, быть может, делают ставки на исход того или иного сражения, на победу той или иной партии, на жизнь и смерть отдельных «донников». Не исключено, что они могут провоцировать ситуации, создавать конфликты на ровном месте, для этого им нужны лишь короткие команды на «разгонник» отдельным личностям, и новое представление развернется на подмостках «Веселого барака» или другой удобной площадки. Бараков в Жерле много, есть из чего выбирать. Илья не удивился бы, если бы узнал, что все, что происходит в Жерле и на Дне, записывается, и на основе этого материала делают реалити-шоу для трансляции на телевидении. Такой благодатный материал. Зачем добру пропадать?
Давыдов оценил положение в «Веселом бараке». В целом перевес сил качнулся в сторону новичков. Старожилы сражались отчаянно, они защищали свое, но молодых вела ярость за напрасно загубленные жизни, за подлость и унижения, которых они натерпелись.
Гривер Дыкрик пытался пробраться к Дыроколу, но тот прятался за спинами своих сторонников, словно полководец, бросая в бой все новые и новые полки. Дыкрик расшвыривал людей в стороны, словно щенков. Но они все лезли и лезли. И тут случилось страшное.
Илья не видел, кто это сделал. Он только наблюдал, как на Гривера Дыкрика бросились сразу трое старожилов и тут же разлетелись в стороны, словно приливная волна нахлынула на берег и откатилась. Чернокожий здоровяк возвышался над ними непобедимой скалой, но только теперь в нем появился изъян. Из спины между лопаток у него торчала рукоять ножа. Он все еще стоял, дышал, ярость клокотала в нем. Он чувствовал свою силу и знал, что должен дотянуться до Дырокола, и убить его, но он не подозревал, что был уже мертв. Силы стремительно покидали его. И хотя он еще не чувствовал этого, но ему осталось не долго.
Меж тем Фома Бродник расправился с Игги Дровосеком. Он, мертвый, лежал у него под ногами. Карен Серое Ухо надолго успокоил братьев Бубнов. Оба были свободны и видели торчащий из спины Гривера Дыкрика нож. Илья переглянулся с друзьями, и они все поняли без слов.
Втроем они бросились на помощь чернокожему здоровяку, который все еще сражался, но удары его становились слабее. Он все еще шагал вперед, намереваясь добраться до Дырокола, но шаги его становились неуверенными. Ноги плохо слушались, да и руки отказывались подчиняться.
Карен Серое Ухо подхватил Гривера Дыкрика, когда он начал падать. В глазах его плескалось удивление и ужас. Карен бережно подставил плечо и оттащил умирающего графа в сторону, а его место тут же заняли Илья Давыдов и Фома Бродник.
Они ни о чем не договаривались, но действовали настолько слаженно, что создавалось впечатление, что они работали в паре всю свою жизнь.
Давыдов раздавал удары направо и налево, пробираясь сквозь человеческую массу, как первопроходец с мачете через густые джунгли Амазонки. Бродник раскидывал старожилов в стороны, словно огромный медведь назойливых шавок, облепивших его со всех сторон.
Несколько раз Илью пытались ударить ножом. Одному он сломал руку. Второму вогнал его же нож в грудь. До Бродника все же один раз дотянулись, порезали ему щеку, воткнули клинок в левое плечо, но Фома не обратил на это внимания. Обидчик со сломанной шеей оказался на полу, а Бродник продолжал переть вперед, точно танк.
И вот уже испуганное лицо Дырокола. Совсем рядом. Какие-то пару шагов, и трое бойцов, прикрывающих его. Можно дотянуться руками до его бородатого толстого лица. Цель совсем близка. Скоро все закончится. Но Илья даже не подозревал, насколько он был прав.
Последние защитники Дырокола неожиданно вышли из игры. Они расступились в сторону, опуская руки. Они сдались на милость победителя, бросая своего предводителя.
Дырокол выглядел испуганным и изумленным. Он был настолько уверен в вечности своей короны, что теперь, когда трон под ним рухнул, не знал, как ему реагировать на это. Он понимал, что потерял всё, и пощады ждать не стоит. Но отказывался верить в реальность происходящего.
Илья стал палачом Дырокола. Тот не сопротивлялся, потеряв с поддержкой старожилов и силы для борьбы. Он просто смотрел на то, как Давыдов надвинулся на него, как гроза, и принял смиренно первые удары. Илья бил четко и молча. Он не испытывал при этом никаких чувств. Знал, что должен уничтожить сволочь. Нельзя оставлять гадюку в живых, иначе она найдет возможность укусить в тот момент, когда ты и ждать не будешь.
Лицо Дырокола превратилось в кровавую маску. Нос сломан, глаза заплыли, изо рта хлещет кровь. Илья старался вспомнить лицо мертвого мальчишки Юргена, чтобы пробудить в себе праведный гнев, но ничего не получалось. Он просто отрабатывал свой урок. И наконец нанес финальный удар в горло. Что-то хрустнуло. Голова дернулась и безвольно обвисла. Тело Дырокола упало на пол и застыло.
Все было кончено.
Илья обернулся. Кулаки разбиты, лицо в крови, глаза холодные, как космос. Он окинул взглядом «Веселый барак», в котором закончился бой. Оставшиеся в живых старожилы и новички стояли рядом друг с другом и настороженно смотрели на него.
Давыдов приблизился к Карену Серому Уху, который стоял на коленях возле умиравшего Гривера Дыкрика. Фома Бродник появился у него за плечом.
Илья смотрел на чернокожего здоровяка, пытаясь пробудить в себе сочувствие, сожаление, но чувства умерли. Он столкнулся взглядом с Гривером Дыкриком и прочитал в нем благодарность.
Илья чувствовал, что силы покидают его. Сейчас ему требовался отдых, а во всем остальном он разберется потом. Он медленно направился к своим нарам, и каторжники расступались перед ним. Он опустился на свою койку и остался сидеть, наблюдая безучастным взглядом за тем, как барак приходит в себя, начинает жить новой жизнью.
Илья видел, как поднялись Карен Серое Ухо и Фома Бродник. Все было кончено. Граф Гривер Дыкрик отошел в мир иной. Кто-то из старожилов подсуетился и укрыл тело белой простыней.
Илья видел, как двери барака распахнулись и появились «хлысты» во главе с Билли Везунчиком. Они бросились наводить порядок в «Веселом бараке», щедро раздавая направо и налево удары дубинками, а Билли Везунчик направился к Давыдову.
– Вставай, гарв, Совет старейшин хочет видеть тебя. И друзей своих дерзких прихвати! – приказал он.

Глава 12. Совет старейшин жерла

«Хлысты» сопроводили Илью, Карена Серое Ухо и Фому Бродника к уже знакомой им транспортной станции, помеченной цифрой «12», где они сели в скоростную капсулу, которая возила их к гаражам. Только на этот раз их путь лежал к более далеким местам. «Хлысты» загрузились в капсулу. Последним вошел Билли Везунчик, окинул взглядом всю компанию и остался доволен увиденным. Это было понятно по его расплывшемуся в улыбке лицу.
Везунчик прошел к каторжанам и сел напротив Давыдова. Его цепкий, ехидный взгляд пробежался по Илье, словно луч сканера.
– Итак, гарв, ты в «Веселом бараке» смуту учинил?
Это был даже не вопрос, а утверждение, словно Билли видел все своими глазами.
– А хоть бы и так, что с того, – дерзко ответил Илья.
Можно было все списать на Гривера Дыкрика, к тому же он уже мертв, ему хуже не станет. Только это было как-то неправильно. Словно он оправдывался в чем-то. А ему не в чем оправдываться. Он во всем поступил правильно.
– Смелый гарв. Это хорошо. Запомни, что тебе нужно знать для встречи со старейшинами. Никогда не перебивай их. Слушай с почтением, но не подобострастием. Они этого не любят. Помни, что все, что происходит в Жерле, все подчинено их воле. Как они скажут, так и будет. Вы учинили бунт. Это не понравится старейшинам. Они любят, чтобы все протекало спокойно, чтобы все было на своих местах. Вы убили Дырокола, а это был авторитетный гарв. Он был старостой барака. Он разговаривал со старейшинами и нес их волю простым гарвам. Это очень плохо. Возможно, вам предстоит «клетка». Но и это вы должны принять спокойно, потому что «клетка» это не конец, это всего лишь начало новой жизни. Она когда-нибудь подойдет к концу, и вы окажетесь вновь в «Веселом бараке». Надо только перетерпеть. Набраться сил и перетерпеть. Если же у вас все получится, и вы выдержите «клетку», то я готов принять вас в свой отряд. Мне такие дерзкие нужны.
Везунчик умолк.
Илья молчал, размышляя над услышанным. Их, похоже, вербовали в «хлысты». Такая перспектива ему лично не улыбалась. Он не мог принимать решение за Бродника и Серое Ухо. Но сам в «хлысты» не пойдет.
– Слышь, дядя, ты нас не за тех принимаешь, нам на твое здорово начихать и выбросить. Ты его лучше для Кузнечика или кого погнилее придержи. Чего добру за просто так пропадать, – заговорил Карен Серое Ухо.
Билли Везунчик бросил гневный взгляд на смельчака. И тут же один из «хлыстов» приложил Карена по затылку. Серое Ухо скривился и зашипел от боли, но больше не сказал ни слова за всю дорогу.
– Ты, восемьдесят восьмой, счастливчик. Но друзей своих научи хорошим манерам. Если они посмеют рот раскрыть при старейшинах, то одной «клеткой» вы не отделаетесь, – посоветовал Билли Везунчик.
Капсула остановилась. Открылись двери. Билли Везунчик поднялся со скамьи и направился на выход.
Двое «хлыстов» встали за спиной Давыдова. Личный эскорт – приятно, конечно. Значит, боятся. Только вроде он не давал никаких поводов. Это Гривер Дыкрик играл роль народного вождя, бунтаря, вождя-самоучки. А он всего лишь держался в тени. Может, все-таки настала пора действовать. Надо встряхнуть это болото, чтобы выбраться из него.
Они вышли на платформу, где их уже ждали. Шестеро мужчин в черных комбинезонах с нашивками в виде двух красных ромбов на левой стороне груди. Видно, личная охрана старейшин, предположил Давыдов.
Билли Везунчик приблизился к стоявшему в центре бородачу и что-то произнес. Они говорили так тихо, что ничего не разобрать. Наконец, встречающие развернулись и направились на выход. Хлысты и каторжники последовали за ними.

* * *

Их было четверо. Двое стариков с белоснежными бородами и лысыми головами, на которых виднелись клейма. Один совсем молодой, лет сорок, не больше, гладко выбритый, с большим горбатым носом и тонким ежиком рыжих волос на квадратном черепе. А вот последний заставил Илью содрогнуться. Это был не человек.
У него было две ноги и руки, скрытые серым балахоном, тонкое, чуть изогнутое, словно в полупоклоне, тело и массивная голова, состоящая из подвижных коричневых пластин, из-под которых выглядывали шесть черных глаз. Они пристально смотрели на визитеров, словно пытались разложить их на атомы, чтобы добраться до сути.
Черт побери, это же самый настоящий инопланетянин. Илья видел перед собой алиена. И это было так буднично и обыкновенно, словно лекция по истории у профессора Будникова.
– Твою ж мать, это же ругиец. Охренеть можно, – прошептал Фома Бродник.
Давыдов услышал его и взял на заметку. Ругиец, значит. Надо будет потом побольше узнать об этом. Если, конечно, будет это потом.
– Спасибо, Билли, что привел к нам этих бунтарей! – произнес рыжий старейшина.
– Всегда к вашим услугам, блэр Верчун, – поклонился Везунчик.
– Что ж, господа, подходите поближе. Давайте познакомимся. Меня зовут блэр Игги Верчун. Это блэры Бодри Жовер и Гарри Гудини. И, наконец, блэр Серкил, – рыжий показал на алиена, который тут же зашевелился. Похоже, он понимал человеческую речь. Удивительные дела тут творятся.
– Мы Совет старейшин Жерла. Если бы не последние события в «Веселом бараке», мы бы вряд ли встретились. Но так случилось, что вы подняли бунт и убили старосту барака. Жерло – это место последнего приюта для всех нас. И здесь случается разное. Гарвы убивают друг друга, не поделив какую-нибудь ерунду. Это бывает. Такова жизнь. Мы не приветствуем это. В каждом конкретном случае мы проводим следствие и наказываем виновных. Но нельзя наказать тех, кто и так уже наказан. Нельзя у того, кто ничего не имеет, отобрать что-то. Поэтому все наши наказания носят скорее условный характер. Повышенные нормы выработки и так далее. Но другое дело убийство старосты. – Игги Верчун умолк.
И заговорил блэр Бодри Жовер, массивный старик с руками молотобойца и бородой колдуна.
– Старосты это наши руки, глаза и уста в каждом бараке. Они служат проводниками нашей воли. Если кто-то убивает старосту, значит, совершает покушение на нашу волю, оспаривает наше решение, бросает вызов нам. Мы не можем и не будем мириться с этим. Староста – неприкосновенная фигура. Это наш сторож в бараке. И вы совершили страшное. Вы убили старосту.
Заговорил блэр Гарри Гудини. Голос у него был низкий и скрипучий, словно несмазанные дверные петли.
– Несмотря на все это, старост убивают. Такое случается. Все мы люди. И за убийство старосты следует наказание. Тут уже не отделаться дополнительными нормами в забое или принудительными работами. За смерть старосты должна последовать «клетка». Я думаю, что вы еще не знаете, что это такое. Но вы не просто убили старосту, вы устроили бунт, вследствие которого многие последователи Дырокола погибли или ушли в тень. И теперь в «Веселом бараке» воцарится полная анархия. Мы не можем этого допустить. И поэтому мы приняли решение. В целях сохранения баланса сил, мы назначаем старостой «Веселого барака» тебя – Джек Восемьдесят Восемь. Теперь ты отвечаешь за всё. И если в ближайшее время порядок в бараке не будет восстановлен, ты будешь наказан, и уже «клеткой» не отделаешься. Теперь ты несешь личную ответственность за все, что происходит в бараке. И самое главное, на ближайшие две недели нормы выработки в бараке увеличиваются вдвое. Более точные цифры вам передаст Билли Везунчик.
Вот так поворот событий. Илья не хотел никакой власти и тем более ответственности, но он влез в эту игру с головой, и теперь ему некуда деться. Все пути отрезаны. Все дороги назад забыты. Илья не знал, что ему говорить, как вести себя. Слишком неожиданным было это предложение. Он стоял с гордо поднятой головой, смотрел дерзко в глаза блэру Гарри Гудини и молчал. Но чувствовал напряженные взгляды своих товарищей.
– Вижу я, что предложение это неожиданно для тебя. Это хорошо. Но прими совет. Никаких соплей, никаких эмоций. Твоя задача четко выполнять наши приказы, и тогда ты станешь хорошим старостой, и кто знает, быть может, войдешь в Совет старейшин, – закончил свою речь блэр Гарри Гудини.
Билли Везунчик все понял без слов. Он приказал выводить каторжан. «Хлысты» обступили друзей. Медленно, с достоинством они покинули зал Совета, больше похожий на командный пункт в заброшенном бункере.
Когда двери за ними закрылись, отрезав группу от старейшин и их охранников, Билли Везунчик не смог сдержаться:
– Тебе очень повезло, восемьдесят восьмой. Я никогда такого не видел. Сегодня удача повернулась в твою сторону, но смотри, не профукай ее. Ты сегодня получил власть, но потерять ее намного легче. Твой новый пост не понравится твоим друзьям. Те, кто вчера еще поддерживали тебя, сегодня могут отвернуться. Просто потому, что выбрали тебя, а не их. Спи чутко, потому что можно словить заточку. Держи ухо востро, иначе его могут отрезать. Все в твоих руках. О твоем новом статусе уже объявлено обитателям «Веселого барака». Не уверен, что им это понравится.
Билли Везунчик умолк. Больше он не произнес ни слова за весь обратный путь.
Илья посмотрел на Бродника и Серое Ухо. Они смотрели на него настороженно, но в то же время с надеждой. Они почему-то верили, что это назначение может изменить их жизнь к лучшему. Что ж, это не только ответственность и сильная головная боль, но и новые возможности. Кто знает, быть может, это приведет его к свободе и всех тех, кто пойдут за ним.
Илья весь путь до платформы думал об этом, и, только оказавшись в скоростной капсуле, заговорил. Он вспомнил алиена и решил, что надо узнать о нем побольше.
– Откуда здесь взялся чужой? – спросил он.
Ребята, словно только и ждали, когда он заговорит, но вопрос поставил их в тупик. Они не поняли, о чем речь.
– Я имею в виду то существо, похожее на богомола, – поправил себя Илья.
– А ты о ругийце? – тут же отозвался Фома Бродник. – Я и сам удивился, когда такую образину увидел. Я ведь раньше о них только слышал да в инфосети видел. А тут своими глазами, да прямо перед собой. Брр, прямо как вспомню, дрожь берет. Ну и чудище.
Билли Везунчик покосился на Бродника, но промолчал. Раз начальство не возражает, значит, пришельца можно смело обсуждать.
– Ничего такого. Я в прошлой жизни с ругийцами несколько раз сталкивался по работе. Было дело, – тут же вступил в разговор Карен Серое Ухо. – Это жесткие, достаточно воинственные существа, но у них своя система ценностей и приоритетов, поэтому мы с ними не часто пересекаемся.
– А поподробнее можно? Что это за существа? И с чем их едят? – спросил Илья.
– Ну, есть их все-таки не стоит. Уверен, что они очень даже ядовиты для человека. А если серьезно, ругийцы одна из трех инопланетных рас, обитающих в человеческом секторе. Империя ругийцев находится в Облаке Аркара. Это очень далеко от нас. Они варятся в собственном соку и очень редко выходят на контакт с людьми. У них классовая система, жестко выстроенная иерархия. Лет триста назад, когда корабли Поргуса наткнулись на ругийцев, началась война, которая закончилась перемирием, действующем до сих пор. Мы не вмешиваемся в их дела. Они не вмешиваются в наши. Поэтому очень удивительно видеть среди каторжан, пускай и старейшин, ругийца.
За разговором они не заметили, как скоростная капсула достигла цели. Двери открылись, и «хлысты» потянулись на волю.
– Ругийцы когда-то активно исследовали человеческий сектор космоса. Их следы найдены на многих планетах Поргуса и других королевств. Но что-то заставило их уйти и запереться в Облаке. Никто не знает, почему они так поступили. И на прямые вопросы ругийцы не отвечают, – произнес Карен Серое Ухо.
Давыдов задумался. Мир, в котором он оказался, был многообразен и загадочен, а он оказался заключен в Пекле на всю оставшуюся жизнь. Это было несправедливо и глупо. Оказаться в другом мире и не иметь шанса воспользоваться открывшимися возможностями. Он должен исправить это во что бы то ни стало.
Они уже подходили к «Веселому бараку», когда Жерло накрыла тревожная сирена. Завыло все вокруг. Коридоры залил красный свет. От неожиданности «хлысты» остановились, а Билли Везунчик завращал головой, словно пытался разобрать сквозь стены и толщу недр, что происходит.
– Это что за хрень? – не смог сдержать удивление Карен Серое Ухо.
– Пекло подверглось вторжению извне, – сообщил Билли Везунчик.
– Что это значит? – спросил Илья.
– Нас атаковали!

Часть 2. Бунтарь

Когда буря стихнет, ты, верно, и сам не поймешь, как смог пройти сквозь нее и выжить. Неужели она и впрямь отступила? И только одно станет ясно. Из нее ты выйдешь не таким, каким был до нее.
Харуки Мураками. «Кафка на пляже» 

Глава 1. Вторжение

На визорком пункта «Центральный» форпоста «Южный» поступил срочный запрос. Дежурный старший сержант Угуляев принял поступившие данные и отправил их на анализатор, после чего обернулся к напарнику сержанту Покару, улыбнулся довольно и заявил:
– После смены какие планы? Предлагаю в «Дирижабль» завернуть, да по сто граммов.
– Идея, конечно, хорошая. Но до конца смены нам с тобой еще далеко. Так что душу не трави. Мало ли что случиться может, – ответил всегда задумчивый и серьезный сержант Покар, блеснув белоснежными зубами, казавшимися на фоне его черной кожи чем-то неестественно болезненным.
– Да что тут может случиться? Сидим в глуши годами. Света белого, можно сказать, не видим. Одна радость «Турнир гарвов». Если бы не ставки, давно бы уже тут зачах да плесенью покрылся. Жак, а тебе когда на свободу билет дадут? – не унимался Угуляев.
Он отвернулся от экрана общего обозрения, на который была выведена картинка безжизненной поверхности Пекла, и выжидающе уставился на Покара.
– Два месяца и десять дней. Если быть точным, – хмуро отозвался сержант.
– Счастливчик. А я свой билет на свободу пару месяцев назад отгулял. Мотался к маме на Атубак. Вовремя успел. Сейчас, говорят, с сообщениями вообще туго. После того как в столице переворот свершился и Имрана свергли. И чего, спрашивается, народу не сиделось? Чем им Имран помешал? Нормальный был король.
– Ты бы, Берда, следил за языком, – одернул напарника Жак Покар. – Имран теперь государственный преступник, кровавый тиран, которого, хвала всевышнему, казнили. И одобрение или согласие с его политикой может закончиться печально для такого смельчака. Я надеюсь, ты меня понял?
– Чего тут непонятного. Был один тиран, теперь их много, – многозначительно вздохнул Берда Угуляев и повернулся к экрану.
– Не понимаю, ты смелый такой? Или просто дебил? – удрученно заявил Жак Покар.
– Да кого нам бояться. Мы на самой окраине мира, сторожим отбросы общества, на которых всем начихать. Так что не смеши мою гусиную печень, всем наплевать на меня и мои слова, – сказал Угуляев.
– Это ты Филину скажешь, когда он тебя на «Турнир гарвов» первым рейсом пошлет, – сказал Покар, возвращаясь к работе. Из анализатора пришел расшифрованный пакет данных. Жак тут же развернул их, вгляделся в ровные строчки букв и цифр и присвистнул от удивления.
– Берда, а разве мы ждем новый груз? Вроде по расписанию товарняк должен прибыть не раньше чем через месяц?
– Кажись, так, – неуверенно ответил Угуляев. – А что случилось-то?
– К Пеклу подходит грузовой корабль. Опознавательные знаки товарняка. Все коды доступа верные. Похоже, в столице либо опять кого-то свергли, либо суперчистки продолжаются, – проворчал Покар.
– Все этим столичным гаврикам не успокоиться. Надо сообщить Филину.
– Расчетное время прибытия груза? – уточнил Покар.
– Сорок минут до входа в зону Пекла.
Жак Покар выбрал из списка сотрудников форпоста «Южный» иконку с изображением полковника Филина и нажал вызов. В последний момент он вспомнил, что полковник уже ушел с дежурства и сейчас, вероятно, либо зависает в «Дирижабле», либо развлекается в каком другом месте. Если Филин посчитает, что его оторвали от отдыха по пустякам, обязательно найдет способ вернуть должок. Все знали, какой взрывной характер у полковника Филина, так что нарываться лишний раз Покар не хотел, но инструкция требовала информировать командование об экстренной ситуации, и он поступил согласно букве инструкции. Но уверенности в завтрашнем дне этот аргумент не прибавил. Покар ждал появления полковника Филина с замершим сердцем.

* * *

Игнат Филин ослабил узел форменного галстука и откинулся на спинку кресла. В правой руке бокал с виски, в левой зажата тлеющая сигара. Жизнь определенно удалась. По крайней мере, в этот вечер. После изнурительно-отупляющего дежурства нет ничего лучше расслабиться в компании друзей в вирт-клубе, наблюдая за стриптиз-шоу «Красотки в пене», транслируемого с высоким разрешением прямо из столицы. Эффект полного присутствия.
По правую руку – капитан Игнатенко, по левую – капитан Рублев. Старинные приятели, с которыми он уже второй десяток лет на службе разменял. Сегодня они оторвутся по полной программе. Пора уже пар выпустить, а то с этой проклятой работой могут и предохранители перегореть. И так уже по поводу и без на подчиненных срываться начал.
Как же его достал этот каменный шарик, на котором он словно последний каторжник оказался заключен без права досрочного освобождения. Даже «билет на свободу» его не радовал. Последний он израсходовал полгода назад. Побывал на планете-курорте Тропикана, где оторвался по полной, купался, не вылезал из ночных клубов, развлекался с девочками. Это все, на что он был способен. Теперь же в его душе вновь поселилась глухая тоска, которая сосала его изнутри. И только здесь, в «Дирижабле», он мог хоть на время отвлечься от нее, забыть обо всем и окунуться с головой в пьянящий омут кутежа.
Игнатенко вызвал официанта и заказал новую литровую бутылку «Черной карты» и мясную тарелку на закусь. Рублев как раз приступил к рассказу о том, как он во время последнего отпуска отрывался в Океании (эту историю они слышали уже в десятый раз), когда на разгонник Филина поступил вызов с пункта «Центральный». Он принял вызов, и перед глазами появилось диалоговое окно с лицом сержанта Жака Покара.
– Надеюсь, это что-то важное, – недовольно произнес Филин.
– К нам приближается товарняк. Мы получили запрос на посадку. Все коды доступа верные. Жду инструкций, – отрапортовал Жак Покар.
– Какой к черту товарняк? – удивился Филин.
– Мы же груз недавно получали, – тут же отозвался Игнатенко. – Чего-то они зачастили. Скоро у нас в Жерле возникнет жилищный вопрос.
– Придется устраивать «Битву гарвов», – сказал Рублев. – Чтобы численность «донников» уменьшить.
– Классификатор выдает: грузовоз класса Z12, идентификационный номер: 1295… – стал зачитывать Жак Покар.
– К черту. Готовьте посадочную полосу и встречающую команду. Я сейчас подойду, – рявкнул Филин.
Диалоговое окно свернулось и пропало. Связь прервалась.
– Мужик, ты серьезно сейчас на «Центральный» попрешься? – удивился Игнатенко и залпом осушил стакан.
– Кто-то же должен все это дерьмо разгребать, – мрачно заметил Филин. – К тому же надо узнать, что там в мире делается. Может, новый переворот случился, и вот первая партия страдальцев прибыла.
– Тебе бы все шутить, – заметил Рублев.
– Какие уж тут шутки. Заплатите за меня. Потом разберемся.
Филин поднялся из-за стола, допил оставшееся в стакане виски и направился на выход.

* * *

Грузовой звездолет класса Z12, предназначенный для перевозки каторжан, плавно опустился на посадочную площадку. Мигнуло защитное поле и отключилось. В ту же минуту разверзлось брюхо корабля, и к поверхности планеты опустилась посадочная платформа. Она была пуста.
Полковник Филин, возглавлявший встречающую группу, посмотрел удивленно на капитана Серва Гурия, за спиной которого стоял взвод солдат. Что-то явно тут не так. Никто не торопился выгружаться на Пекло. Где вообще экипаж корабля? И груз, который он доставил? Ситуация развивалась не по протоколу, и это выводило из себя. К тому же в голове появилась тонкая пульсирующая ниточка боли, которая разрасталась в разные стороны и грозила в ближайшее время затопить сознание. Филин начал трезветь, и организм этому отчаянно сопротивлялся.
– Пост «Центральный» запросите борт товарняка. Что они там, замерзли что ли? – связался с сержантом Покаром Филин.
– Будет исполнено, – отозвался Жак Покар.
В этот момент на посадочной площадке показалась группа людей. Они шли из глубины корабля строем. Вроде все в порядке. Солдаты сопровождения во главе с командирами и группа каторжан, человек пятьдесят. С виду все в порядке. Только вот интуиция полковника Филина стучала в набат, голосила об опасности. Понять бы еще, откуда она угрожает? Что вообще не так?
Филин напряженно вглядывался в лица прибывших. Он даже через «разгонник» приблизил изображение, чтобы не упустить никакой детали. Но с первого взгляда все было в порядке. Обычная партия каторжан. Ничего необычного. Вероятно, процесс реформации старого режима набрал ошеломительные обороты. Кто знает, быть может, в ближайшие месяцы товарняки с живым грузом пойдут один за другим. Надо подготовиться к такому повороту событий.
Филин позволил размышлениям увлечь себя и поэтому пропустил первый выстрел. Стоящий возле него капитан Серв Гурий удивленно всхлипнул, издал клокочущий звук и повалился на грунт. В его «броннике» в районе груди зияла аккуратная маленькая дырочка с оплавленными краями.
Филин бросил взгляд на прибывших. Он ничего не успел сделать. Услышал только, как с поста «Центральный» пришел голос сержанта Покара:
– Это не грузовоз. Откуда у них орудия?
И пространство вокруг него наполнилось излучениями.
Откуда только каторжане достали оружие? Филин мог поклясться всем святым, что у него осталось, что еще минуту назад никакого оружия у них не было. Но они как-то обманули его и всех остальных. Теперь у каждого в руках виднелся излучатель класса «Молния», из которого бывшие узники поливали группу встречающих.
– Вот же утырки, – выругался полковник Филин. – Принимаю командование на себя. Включить защитные экраны!
Он, конечно, запоздал с этим. Уже с десяток солдат мертвыми лежали на каменном плато. Остальные разлетелись в разные стороны, словно кегли в боулинге после точного попадания шара в центр, и пытались спрятаться кто за машинами, на которых они прибыли, кто за каменными наростами, естественными природными выступами или просто распластались на камне и пытались слиться с местностью.
Враг приближался. Они уже перешли на бег. До столкновения остались считанные секунды. Кто эти утырки? Что им здесь надо?
Это были последние мысли, посетившие Филина. В следующую секунду его мозги поджарились после прямого попадания. Его мертвое тело еще падало, когда звездолет разразился залпами бортовых орудий, и центральные ворота форпоста «Южный» вспыхнули от прямого попадания.
Тело Филина упало. Пришельцы нахлынули на оставшихся в живых солдат, и началась резня.

* * *

Жак Покар не мог поверить глазам. Обычный грузовоз, десятки подобных побывали здесь на его памяти, вдруг обернулся боевым кораблем, который открыл огонь по куполу форпоста «Южный». Разве такое возможно? Ведь они – солдаты королевства Поргус. Это территория Поргуса. Никто в здравом уме не станет нападать на Поргус.
Правильно говорил его отец, если в доме царит разброд и шатание, то каждый негодяй попытается у слабака кусок пирога откусить. Вот, кажется, элита Поргуса доигралась в перевороты и революции, что сволочь разная настолько осмелела, что планеты королевства готова потрошить.
Покар переглянулся с Угуляевым. Они поняли друг друга без слов. По инструкции при несении дежурства на посте «Центральный» им полагалось табельное оружие. Сороказарядный пистолет «Шторм», в количестве двух единиц, находился сейчас в стальном шкафчике возле пульта управления, за которым сидел Угуляев.
Берта Угуляев открыл шкафчик, достал пистолет и перекинул его Покару. Второй взял себе.
Страшно было подумать, что чужаки могут прорваться внутрь купола. Это было немыслимо. За все годы несения службы Берта Угуляев уверился в собственной неуязвимости. В этом болоте ничего серьезного не могло произойти. Похоже, настала пора расплачиваться за самонадеянность.
Они не имели права покинуть пост, поэтому им оставалось только следить, как чужаки проникают в купол и пробираются все глубже и глубже. Уже совсем близко слышны выстрелы и треск излучений.
Жак Покар снял пистолет с предохранителя и прицелился во входную дверь. Берта Угуляев последовал его примеру.
Они оказались в ловушке, выбраться из которой не могли. Они были обречены, как бы это абсурдно ни звучало. Неизвестно откуда свалившиеся на их голову пришельцы смогли сломить сопротивление вооруженной охраны форпоста, обезвредить все защитные периметры и проникнуть внутрь. Теперь солдаты Поргуса гибли один за другим, и ничто уже не могло спасти тюремщиков Пекла.
Мигнул огонек входной двери, и она стала убираться внутрь стены.
Жак Покар первым открыл огонь. В приоткрывшуюся щель застучали пули. Угуляев поддержал его.
Какое-то время они смогут продержаться, но все равно рано или поздно чужаки возьмут пост «Центральный». Сейчас самое главное подороже продать свою жизнь, забрать с собой как можно больше этих утырков.
Дверь открылась полностью. Жак увидел в проеме людей в черных комбинезонах и открыл по ним огонь.
Он успел убить человек десять, прежде чем шальная пуля не пробила аккуратную дырочку у него между глаз. Жак Покар еще жал на скобу, но чернота поглощала его сознание. Последнее, что он увидел, как в комнату ворвались чужаки. Двое упали, сраженные точными выстрелами напарника, но и Берта Угуляев тут же нашел свою смерть.

* * *

Ржаво светило двойное солнце над выжженным черным плато, где одиноко стоял корабль-хамелеон, и полыхал наземный купол форпоста «Южный». Десятки мертвых тел лежали на поверхности Пекла. В десятки раз больше скрывал внутри себя купол.
Из недр корабля появились грузовые платформы, на которых стояли люди и роботы, и отправились к догорающему куполу.

Глава 2. Бунт в жерле

Они были отрезаны от мира. Сидели в каменном мешке Жерла, не зная, что происходит вокруг. Где-то там далеко за пределами каменного шара Пекла существовал огромный обитаемый мир, состоящий из тысяч планет, сотен королевств и нескольких империй. В этом мире шли войны и совершались революции, дворцовые перевороты сменялись научно-техническими прорывами, открывались планеты и уничтожались целые миры в результате природных катаклизмов и техногенных катастроф, а они жили тихой размеренной жизнью волка за решеткой клетки. Ничто не трогало их, и они не могли ни на что повлиять. Они были заключены в Жерле без права на освобождение.
И вот теперь внешний мир вторгся на их территорию. То, что раньше происходило в далекой-далекой галактике, вершилось теперь буквально у них над головой. Там, на поверхности планеты, шел бой, и их отделяло от самого пекла событий несколько километров. Они не видели того, что происходило. Могли лишь судить по тому, что передавалось из уст в уста от «хлыстов» и их начальников, которые поддерживали контакт с командным центром каторги. Они были невидимыми свидетелями судьбоносных событий. И теперь у них появилась слабая, призрачная надежда на освобождение.
Им было не важно, кто осмелился напасть на Пекло, бросил вызов королевству Поргус, атаковав одну из его колоний. Хотя по баракам ходили слухи и версии. Не избежал этой эпидемии и «Веселый барак».
– Говорят, это сторонники Имрана решили бучу заварить. Сейчас по окраинным планетам заварушки устроили, – говорил Жора Бугай, старожил барака, один из сторонников убитого Дырокола. – Ищут сторонников, которых магистрат Поргуса упрятал по каторгам.
Вокруг него собралось с десяток «донников», готовых поддержать разговор.
– А зачем им на Пекло нападать? Здесь же окромя каторжан никого и нет? – возражал ему Семен Дуст, заключенный из новой партии.
Вторжение так потрясло обитателей Жерла, что они напрочь забыли о смерти Дырокола и избрании нового старосты барака.
Но Илья Давыдов не мог этого забыть.
Он внимательно всматривался в лица обитателей «Веселого барака», пытаясь понять, что ему теперь делать со всем этим. Теперь он несет ответственность за все то, что произойдет в бараке. Какие усталые, потерянные лица. Серые, грязные простыни, а не лица. Они давно потеряли всякую надежду на освобождение, и теперь их волнует, кто напал на Пекло, а не то, что это может нести им лично. А ведь это вторжение может обернуться для них воротами к свободе. Но они так привыкли к жизни в Жерле, что и не помнят, что это такое, вкус свободы. Правда, есть маленькая проблема, сидя на заднице ровно в каменном мешке, воспользоваться подвернувшимся случаем не удастся. Надо что-то делать. Настала пора выметаться отсюда.
– Это корсары. Зуб даю, что Флибустьеры Пустоты почтили нас своим визитом, – подкинул идею Конор Хабиб, темнокожий «донник». Лицо его больше походило на поверхность планеты, испещренной тысячами кратеров.
– Это все сказки. Я в прежнее время на флоте служил. Так что-то мы с этими корсарами ни разу не встретились, – возразил Кузнечик, появившийся словно из ниоткуда.
– Это вам повезло, слизнякам. А то давно бы Пустоту кормили, – ответил Конор Хабиб и довольно расхохотался.
«Донники» поддержали его. Барак наполнился весельем. Смех обреченных на смерть, по-другому не скажешь.
Интересно, найдется среди этой серой массы хоть десяток смельчаков, которые смогут открыть двери камеры и шагнуть навстречу свободе. Возможно, это будут шаги смерти, даже наверняка. Но это будет хоть какое-то действие, какой-то поступок, за который не будет стыдно.
Илья решился. Он подошел к Карену Серое Ухо и тихо произнес:
– Есть дело. Надо поговорить без лишних ушей. Фому прихвати.
– Понял. Сейчас сделаем.
Илья отошел к своей койке, присел на нее и стал внимательно наблюдать за обстановкой в бараке. Заключенные разбились на группы и обсуждали мир снаружи, углубляясь в воспоминания о своем прошлом. Кто-то служил в полиции, кто-то усмирял беспорядки на одной из провинциальных планет, кто-то работал на таможне и ловил контрафакт. И каждый добавлял себе значимости, ударяя в грудь кулаком и обращаясь к своему прошлому. И никому не пришло в голову подойти к дверям барака и садануть по ним изо всех сил. Глядишь, на зов придут «хлысты», и тогда уже можно будет побороться.
Фома Бродник и Карен Серое Ухо приземлились на его койку. Напряженные, собранные, готовые к действию. Возможно, они тоже чувствуют этот дурманящий запах свободы.
– Ты звал? – спросил Бродник.
– Если мы будем сидеть в бараке и ждать, когда решится наша судьба, то закончим на Дне, – сказал Илья.
– И что ты предлагаешь? – спросил Карен Серое Ухо.
– Я не знаю, кто там штурмует Пекло. И это не важно. Пусть хоть оборотни или космические пиявки. Но сейчас, когда все заняты отражением атаки, мы можем попробовать сбежать.
– Ты серьезно? Не надышался чем? Может, «донного мха» вкурил? – спросил Карен Серое Ухо и посмотрел на Илью с подозрением.
– С Пекла еще никто не бежал. К тому же как ты себе это представляешь? – спросил Фома Бродник. – Одно дело из барака выйти, другое подняться на поверхность, где от надзирателей не продохнуть. Но самое главное, это где мы найдем подходящую посудину, чтобы смыться с этого каменного шарика?
– Для начала нашим тюремщикам сейчас откровенно не до нас. Судя по тому, как забегали «хлысты» и как затравленно смотрел на нас Везунчик, положение дел на поверхности далеко от идеала. Похоже, наши ключники сливают Пекло, проигрывают по всем статьям. И рано или поздно сапоги пришельцев застучат и по Жерлу. И что, мы встретим их с голыми руками? – спросил Илья. – Я не хочу быть беспомощным котенком, которому предстоит утонуть в ведре.
– Это ты сейчас про что? – спросил Бродник.
Последнюю его фразу они явно не поняли.
– Не важно. Главное, что мы должны быть во всеоружии, когда пришельцы окажутся здесь.
– Мы же на коротком поводке. Стоит нам рыпнуться не по делу, как операторы сверху нам контакты в мозгах перекроют, и все закончится печально, – напомнил о «разгонниках» Карен Серое Ухо.
– Операторы вряд ли нам сейчас помешают. Атакованные извне тюремщики слишком заняты, чтобы следить за нами. И многих уже наверняка и в живых нет. Так что это риск, но благородный. Я считаю, мы должны попробовать, – уверенно заявил Илья. – А пока пришельцы перехватят управление над нами, пройдет время. И нужно ли им это управление, вот в чем вопрос.
– Хорошо, что ты предлагаешь? – спросил Карен Серое Ухо.
Вот это уже деловой разговор. Илья почувствовал прилив энергии.
– Для начала, кто из этой клетки способен нас поддержать? Большая часть уже давно смирилась со своей участью, и для нас интереса не представляет.
Карен окинул взглядом «Веселый барак».
– Это ты прав. Основная масса давно скисла и способна только маар добывать. Но я плохо их знаю, чтобы судить. Нам нужен кто-то старой крови, кто способен открыть глаза.
– Я думаю, Салех может нам помочь, – предложил кандидатуру Фома Бродник. – Я поговорю с ним.
Он поднялся и направился вглубь барака, где виднелась массивная фигура наставника Салеха.
– Хорошо. Мы соберем команду. Дальше что? – спросил Карен Серое Ухо.
– Откроем эти двери. Затем привлечем внимание «хлыстов» и завладеем их оружием. Потом есть варианты.
– Предлагай.
– Тяжелого вооружения в Жерле нет. Но если мы завладеем «Проходчиками», то это даст нам шанс при лобовом столкновении с захватчиками.
– Мизерный такой шансик, – оценил Карен Серое Ухо.
– Ничего. У нас сутки назад и такого не было.
– Против захватчиков в открытом противостоянии нам не выстоять. Если уж охранники на поверхности прогнулись, то и у нас шансов нет, – скептически заметил Карен Серое Ухо.
– Зря ты так нас недооцениваешь. Мы можем им тут устроить замечательные прятки. Главное понять, в чем смысл этого вторжения. Никто кроме нас не знает Жерло так хорошо. И это наш плюс.
– Если это корсары, то они пришли за мааром, – высказал версию Карен Серое Ухо.
– Поздравляю с повышением, «донник», – раздался насмешливый голос Салеха.
Илья и не заметил, как они подошли. Наставник возвышался над ним, как неприступная скала.
– Тут твой человек подходил. Ему удалось меня заинтересовать, господин начальник. Говори, что ты хочешь, – из голоса Салеха ушла насмешка, появились угрожающие ноты.
Давыдов вкратце изложил свои мысли, которыми уже успел поделиться с друзьями. Наставник Салех внимательно его выслушал, и, когда Илья закончил, презрительно скривился и сплюнул на пол.
– Мысль любопытная. Все лучше, чем жопы до дыр протирать на нарах. Сколько тебе человек нужно?
– Сколько сможешь подобрать? – ответил вопросом на вопрос Илья.
– Чтобы надежные и с азартом в глазах, не больше десяти. Каторга ломает людей получше стального прута. Не все сохраняют бунт в душе. Многие привыкают к работе, кормежке по расписанию и отсутствию проблем, которыми на свободе жизнь пичкает нас ежедневно большими порциями. Так что десяток дерзких бойцов я тебе обещаю. Потом можно и другие бараки подключить. Там тоже не все отчаялись.
– Отлично. Действуй, – одобрил Илья.
Салех посмотрел с вызовом на Давыдова, но смолчал. Он отправился на переговоры с жителями барака.
– Я бы наставнику не доверял, – поделился соображением Карен Серое Ухо.
– Ты для него не авторитет, Давыдов, так что держи ухо востро, – поддержал друга Фома Бродник.
– Я пока здесь ни для кого не авторитет. Молодняк голодный и злой. Тут каждый сам за себя. А старожилы не смогут мне простить смерть Дырокола. Так что я готов к работе с трудным электоратом, – произнес Илья.
– Ты иногда так странно выражаешься, что я тебя мало понимаю, друг, – заметил Карен Серое Ухо.
– Это нормально. Мы из разных миров, поэтому у нас разные образы.
Время неумолимо уходило, а они сидели в бараке в полном неведении, что творится снаружи. Даже «хлысты» не заглядывали к ним на огонек.
Илья чувствовал напряжение, которое накапливалось в окружающем пространстве. Казалось, скоро стены барака начнут вибрировать от энергии, сконцентрированной в Жерле.
Из Салеха получился отличный вербовщик. Он привел двенадцать человек. Разношерстная получилась компания – отъявленные головорезы, в основном из старожилов. По виду и не скажешь, что несколько лет назад на свободе эти люди занимали вполне мирные должности, владели мирными профессиями и не думали о том, что когда-нибудь им предстоит убивать. Но теперь в их глазах читалась кровь. Они уже успели вкусить ее, поэтому и шли теперь на битву. Кровь – жуткий наркотик, от которого просто так не откажешься.
– Какой план, командир? – спросил Конор Хабиб.
– Надо привлечь внимание «хлыстов». Тогда они откроют двери барака.
– И что ты предлагаешь? – спросил Жора Бугай.
– Немного пошуметь. Если мы поднимем знатную бучу, то Билли Везунчик заглянет к нам на огонек, и мы будем к этому готовы.
– А ты не можешь напрямую связаться со старейшинами? Ты же теперь тут за главного? – спросил Салех.
– Они забыли дать мне свой номер телефона, – резко сказал Илья.
Вероятно, Билли Везунчик должен был поделиться с Давыдовым способом связи со старейшинами, только вот началась заварушка на поверхности, и об их существовании предпочли забыть.
– Тогда пошумим, что ли, – расправил плечи Салех, развернулся и пошел вглубь барака.
Пространство вокруг было настолько наэлектризовано, что достаточно было пары тычков в лицо первому попавшемуся каторжанину, чтобы «Веселый барак» вспыхнул, как сухостой.

Глава 3. Отряд сопротивления

Можно было обойтись и без крови. Но «донники» оголодали, сидя в заточении, поэтому, когда «хлысты» открыли двери и ворвались в барак, чтобы усмирить взбунтовавшихся и навести порядок, на них накинулись со всех сторон и били ожесточенно до крови, до смерти. Возле дверей барака их ждала дюжина каторжников, отобранных Салехом. Они были передовым отрядом, возглавившим новый бунт, флюгером, показавшим новое направление. Вооруженные чем попало «донники» мгновенно перекинулись на новую жертву. В ход пошло все, что подвернулось под руку: отломанные ножки от стульев, связанные в жгут простыни, изготовленные биты-самоделки. Большая часть барака оказалась вооружена заточками и каменными ножами, заготовки для которых были принесены с самого Дна. «Хлысты» не успевали воспользоваться энергонами, шокерами и резиновыми дубинками, как получали смертельный удар в грудь, в голову, в лицо. Кровь лилась на пол, брызгала на стены, заливала руки и лица «донников».
Илья в самом начале схватки завладел резиновой дубинкой, которую вырвал из рук молодого «хлыста», прежде чем разбить ему нос, и теперь раздавал ею удары направо и налево. У него не было времени посмотреть, что происходит вокруг. Он видел только то, что было прямо перед ним. Как убивал Салех, равнодушно, с ленцой, словно делал «хлыстам» одолжение. Как дрались Фома Бродник и Карен Серое Ухо, стараясь никого не покалечить. Как рвал на куски несчастных хлыстов Конор Хабиб, сверкая стальным клинком, возможно купленным у тех же «хлыстов» за солидные деньги.
Скоро все закончилось. «Хлысты» пали. Для усмирения барака их отправили жалкую горстку. Человек десять-двенадцать от силы. И все они теперь лежали в озере собственной смешанной крови.
Утерев пот со лба, Давыдов осмотрел поле боя и ужаснулся. Сколько людей погибло ради того, чтобы они выбрались на свободу. Плата за нее очень высокая, и будет еще выше. Это не предел. Можно было обойтись и без крови, но не с этой маленькой армией «донников».
– Что теперь, командир? – спросил с насмешкой в голосе Салех.
– Вооружайтесь. Мы идем к гаражам, – приказал Илья.
– Ты чего-то попутал, староста, смены сегодня отменили. Маар копать не надо, – раздался веселый голос откуда-то из толпы.
– Или ты считаешь, что если мы будем работать, чужаки нас не тронут? – поддержал другой голос из толпы.
«Донники» заговорили вперебой, и Илья тут же попытался прервать намечающийся бестолковый базар.
– Я считаю, что если мы завладеем «Проходчиками», то у нас появятся шансы противостоять захватчикам и диктовать им свои условия, – жестко отрезал Давыдов.
Толпа заволновалась, загомонила, обсуждая услышанное.
– Надо идти, Давыдов. Пора, – торопил его Фома Бродник.
Но Илья с надеждой смотрел на людей. Быть может, найдутся среди них те, кто решится идти вместе с ним, бросят вызов системе. Но, похоже, зря он надеялся. Убить в горячке «хлыстов», на это они способны. Но выступить против захватчиков и тюремщиков, это уже за пределами возможностей. А если вторжение закончится, и тюремщики наведут порядок, они спишут мертвых «хлыстов» на дело рук старосты и его компании. И есть вероятность, что им все сойдет с рук. Ну, накажут для острастки парочку разгильдяев. Остальных же вернут на Дно добывать маар и вспоминать больше не будут о произошедшем.
– Илья, смотри, кого мы нашли, – раздался за спиной голос Карена Серое Ухо.
Давыдов обернулся и увидел Билли Везунчика. Его крепко держали двое громил и, судя по залитому кровью лицу и заплывшему левому глазу, пришел он в «Веселый барак» не по собственной воле.
– Какие знакомые все лица, – обрадовался Илья. – Отвечай, что происходит на поверхности!
– Все плохо. Долго вы не протянете. Они идут сюда, – с ненавистью в голосе выплюнул слова Билли Везунчик.
– Кто это они? И что им тут надо?
– Это корсары. Они напали на Пекло, чтобы забрать наш запас маара. На черном рынке он стоит хороших денег.
– Если они идут сюда, что с надсмотрщиками?
– Все мертвы. Последних сейчас добивают.
– Откуда знаешь? – спросил Илья.
– От старейшин. Они получают данные с форпоста «Южный». Вернее получали, пока канал связи не отрубили.
– Сколько у нас есть времени?
– Четверть часа. Может, полчаса. Не больше. Скоро корсары будут здесь, – Билли сплюнул на пол кровавый сгусток и тяжело вздохнул.
– Ты знаешь, где находится склад маара? – спросил Илья.
– Да. Зачем тебе? Хочешь корсаров встретить с хлебом-солью?
– Покажешь. Если жить, конечно, хочешь, – приказал Давыдов.
Он повернулся к толпе, которая к этому времени угомонилась. Вперед выступил седой мужик с рыжей бородой.
– Слышь, староста, мы тут посоветовались и решили. Негоже нам идти против старейшин и верховного начальства. Вы отчаянные ребята. Но вы – смертники. А мы еще пожить хотим.
– Ваше право, – ответил Илья и обернулся к Салеху. – Уходим.
Их набралось чуть больше двух десятков, кто решился переписать свою судьбу. И это устраивало Давыдова. Большой отряд – большие проблемы. С толпой незаметно добраться до гаражей не получилось бы. Каждый имеет свое мнение, каждый тянет состав в свою сторону, вот и получилось бы, что все время они потратили бы на шум, гам и препирательство. С маленьким отрядом шансы на свободу существенно увеличились.
Они добрались до транспортной станции номер «12» без проблем. Никто не встретился им по пути. Жерло словно вымерло. Вероятно, и в других бараках начались беспорядки, поэтому «хлысты», патрулировавшие коридоры, были отозваны для усмирения бунтов. При мирном раскладе «хлыстов» хватало на всех, но когда началась буча, тут же образовалась нехватка рабочих рук. Что к лучшему.
Попасть в скоростную капсулу можно было только при наличии допуска. И тут Илья поблагодарил себя за то, что догадался прихватить Везунчика. Только у него были необходимые коды. Сперва Билли возражал, потом сопротивлялся, но кулаки Жоры Бугая все же убедили его, и он вбил код допуска в экран терминала. Капсула раскрыла приветственно двери, и они забрались внутрь.
Везунчик проложил маршрут, и капсула стартовала к гаражам.
В дороге «донники» времени зря не теряли. Они принялись рассматривать захваченное оружие, экспериментировать с ним. От неосторожного выстрела энергона снесло скамью в конце вагона. Неосторожным взмахом энергетического хлыста разнесло спинку другой скамьи. Хорошо хоть не перестреляли друг друга. Их можно было понять. Они получили в руки маленькую крупицу власти и теперь упивались ею. Будь здесь парочка безоружных «хлыстов», они бы переключились на них и вдоволь поизмывались бы над пленниками, вспоминая все былые обиды. Но они были одни, поэтому экспериментировали кто как мог.
Илья тоже осмотрел свое вооружение. Резиновая дубинка, закрепленная на специальном поясе, снятом с мертвого «хлыста». Компактный энергон, способный смять грудную клетку противника, словно картонную коробку. И большой охотничий нож в ножнах. Добыча солидная, но если вдуматься, все эти штучки против излучателей корсаров будут всего лишь игрушками. Вот если они доберутся до «Проходчиков», то тогда можно будет попробовать сыграть с ними на равных.
Давыдов пока еще не решил, что он будет делать. Отсидеться на дне, пока корсары не разграбят склады, это не выход. Когда весь маар будет вывезен, пираты могут принять решение подорвать тут все к чертям, чтобы следы замести. А могут и мирно свалить, но в любом случае в скором времени здесь появятся вооруженные силы Поргуса, чтобы навести порядок. И они окажутся в ловушке. Вероятно, на поверхности можно будет найти рабочий звездолет, но есть ли в его команде хоть один опытный пилот. В этом Илья сомневался. А рвать к звездам на честном слове и одном крыле это не выход.
Другой вариант, дать вооруженный отпор захватчикам. С их-то мизерными силами это выглядело утопией. Но попытаться стоило. Возможно, это на время задержит корсаров, но они прошли сквозь тюремщиков на поверхности, как раскаленный нож сквозь масло. Вряд ли они смогут им оказать достойное сопротивление. И даже если им каким-то чудом удастся уничтожить корсаров, они окажутся запертыми на Пекле до прихода солдат Поргуса. Надеяться быть помилованным в благодарность за спасение запасов маара не вариант. Опять пролет по полной программе.
Можно попытаться договориться с корсарами, так чтобы им стало выгодно подбросить их до ближайшей обитаемой системы. Выглядела эта идея хрупкой конструкцией, но попробовать стоило. Корсары прилетели за мааром. Они потратили кучу денег, энергии, чтобы захватить запасы маара и как следует на этом навариться. Если же «донники» смогут увести маар у них из-под носа, это основательно испортит пиратам настроение, и заставит их считать возможные убытки. А они будут катастрофическими. К тому же можно будет все спланировать так, чтобы в случае провала корсарам грозила неминуемая смерть. Конечно, идея очень рискованная, зависела от множества «но» и «если», но попытаться все же стоило.
Удастся ли им такими ничтожными силами перевернуть мир, вот в этом состоял главный вопрос. Надеяться на поддержку других бараков не стоило. Давыдов – чужак и выскочка для «донников» из «Веселого барака». Что уж говорить о других.
– Илья, о чем задумался? – поинтересовался Фома Бродник.
– Как думаешь, другие бараки сидят по нарам ровно, или тоже вышли на охоту? – спросил Давыдов.
– Я думаю, не всем улыбается ждать прихода чужаков с безвольно поднятыми вверх лапками. Так что по всему Жерлу будут отряды сопротивления. Только вот вряд ли это корсаров остановит. Они ребята ушлые. И не с таким сталкивались. К тому же профессионалы своего дела.
– Если отряды сопротивления попытаются объединиться, у нас будет больше шансов.
– Это, конечно, да. Только на любое объединение нужно время. А у нас его нет.
Скоростная капсула пошла на торможение и вскоре остановилась на платформе возле гаражей.
Первыми на выход направились Давыдов и его друзья. За ним шел Салех в компании повязанного Билли Везунчика и остальные «донники». На платформе их встречали бригадиры Иван Демьянов и Мартин Ши, вооруженные излучателями.
– Какое поразительное рабочее рвение. Все сидят по своим норкам, а эти гарвы пришли пайку отрабатывать. Добро пожаловать на борт, смертнички! – с гнусной ухмылкой заявил бригадир Мартин Ши и активировал излучатель.

Глава 4. Сэм Крупп

Картина нарисовалась ужасающая. Хотели свободы, а напоролись на своих же фанатиков. Сейчас положат тут всех, никто и слова поперек сказать не успеет. Что могут энергоны и энергетические хлысты против излучателей. И, кстати, откуда у бригадира излучатель взялся? Насколько Илья помнил, в Жерле они были запрещены и находились на вооружении только у надсмотрщиков с поверхности.
Бойни удалось избежать чудом. Вопрос решил Салех. Он поднял руки над головой и громко заявил:
– Полегче на поворотах, братишка. Давай поговорим по душам. Чай, не первый год вместе пайку кушаем да маар долбим.
– И ты тут, старый волк? – удивился Мартин Ши. – Ты чего забыл в компании этих недорослей?
– Ситуация «Ч», так что выбирать не приходится. К тому же зря ты так, мужики серьезные, просто так играться не будут. Поговорим наедине?
Мартин Ши опустил дуло излучателя к полу и кивнул. Салех выбрался из толпы и медленно подошел к бригадирам. О чем они там разговаривали, одному Творцу известно, но Салеху удалось успокоить разгоряченные головы «донников». После чего он подозвал Давыдова, и переговоры продолжились.
– Не знаю, уж чего тебе не сидится на заднице ровно, но ты затеял историю на грани провала. Какие у тебя планы? Говори. А мы подумаем, стоит ли вас сразу от мучений избавить, или мы еще повоюем вместе, – сказал Иван Демьянов.
Он изучающе смотрел на Давыдова. Казалось, сканирует прямо с подкорки все мысли и чувства. Любая капля лжи тут же всплывет десятком трупов на мелководье. Так что Илья словно канатоходец, стараясь не производить лишних движений и не произносить лишних слов, рассказал бригадирам о своем плане.
– Это, конечно, далеко от гениальности, но что-то в этом есть. «Проходчиков» мы выделим. Все равно, если корсары загребут маар, то всем крышка настанет, не от них, так от особистов, которые прилетят вместе с силовиками. Эти найдут к чему прицепиться. Времени в обрез, так что по машинам, – сказал Мартин Ши.
– Один только вопрос. Мы первые? Были ли подобные предложения от других бараков? – поинтересовался Илья.
Иван Демьянов ухмыльнулся и заявил:
– Не обольщайся. Не один ты такой гениальный. Одну группу из «семнадцатого» мы уже спустили на Дно. Так что вы вторые, и велика вероятность, что не последние.
– Почему на Дно? – удивился Илья.
– Так быстрее до склада маара добраться, – пояснил Салех.
– Как мы можем связаться с первой группой? – спросил Давыдов.
– По открытому каналу связи. Первую группу возглавляет Сэм Крупп. Он заверил нас, что не они одни такие долбанутые, появятся еще. И попросил передать следующее. Встретимся возле складов. Вот что он просил передать, – сказал Иван Демьянов. – И еще. Везунчика нам оставьте. Он вам больше не нужен. Склад маара вам Салех покажет.
Бригадиры больше не сказали ни слова. Они развернулись и направились вглубь гаражей к стоящим ровными рядами «Проходчикам».
«Донники» в считанные минуты разошлись по углам и забрались внутрь привычных, ставших уже родными машин. Вскоре, громыхая железом и сервоприводами, они направились к лифтовой площадке. Но все же на выходе из гаража случилась заминка. Дорогу им преградил Мартин Ши. Он все еще держал в руках излучатель, но на этот раз никому не угрожал.
– Значит так, мужики, мы пока остаемся здесь. Мало ли появятся еще смельчаки. Потом рванем к складам маара. Надеюсь, успеем. Так что держитесь там. И еще. Мы активировали в «Проходчиках» систему «Коготь». Это закрытая для простых «донников» система вооружения. До этого дня она практически не применялась. Вы увидите на экране терминала соответствующую иконку. Перед тем как нажать, направьте руки на противника, а дальше только держитесь.
Это были последние слова бригадира Мартина Ши. Больше ни его, ни Ивана Демьянова никто не видел. Скорее всего, они погибли, когда пришли корсары. Это случилось всего через каких-то четверть часа после того, как отряд Давыдова спустился на площадку Цирка. Громыхнуло знатно в секторе гаражей, и один из лифтов обвалился вниз. Но это все было позже, никто из «донников» этого не видел.
Когда они оказались в Цирке, отряд возглавил Салех с одобрения Давыдова. Только он один знал, где находится склад маара, к которому рано или поздно заявятся пираты. Он уверенно направился к противоположной стороне каменной площадки. За ним громыхал стальной отряд «донников», ожидая нападения корсаров в любой момент.
Илья шагал ровно рядом с Салехом. Он не чувствовал стальную машину, как чужеродный организм, как это было в первые дни каторги. Сейчас она была естественным его продолжением. Только изображение хищно изогнутого когтя в красном круге на рабочем терминале «Проходчика» выделялось из привычной картины жизни. И очень хотелось активировать иконку и посмотреть, что будет. Но он сдержался. До столкновения с корсарами надо держать себя в руках и не расходовать зря боезапас.
Илья не испытывал волнения. Предстоящее сражение, грозящее обернуться мясорубкой, в которой они выступают в роли фарша, никак его не волновало. Его словно обернули толстым слоем ваты, сквозь которую проходило лишь слабое эхо окружающего мира. Но это, скорее всего, было связано с тем, что весь свой страх он изжил, сидя в камере на Поргусе, когда его хотели казнить как короля Имрана Кровавого. И каждый час мог оказаться последним. Когда очень долго ждешь смерти, к ней начинаешь привыкать.
Проход через Цирк занял пять минут. Они оказались на ровной площадке перед двумя лифтовыми туннелями. Салех выбрал правый. Без лишних вопросов и пререканий они загрузились в него. Салех ввел код доступа, и они взлетели наверх.
– До складов еще на скоростянке минут десять. Так что пристегните ремни, – посоветовал он.
Они дошагали до станции № 75, где стояло несколько скоростных капсул.
– А не проще ли было сразу от гаражей мотануться? – спросил Илья.
– Это в два раза дольше по времени. С нашего яруса прямой ветки нет. Так что с пересадками получилось бы утомительно. А так мы уже скоро будем на месте, – пояснил Салех.
Но тут возникла небольшая заминка. То, что проходило без каких-либо затруднений в каторжной робе, в костюме «Проходчика» оказалось весьма затруднительно. Неповоротливым машинам в капсуле было тесно, не повернуться, чтобы что-нибудь не задеть и на что-нибудь не натолкнуться. Тут Илью посетила отличная мысль.
– Расступитесь, мужики! – приказал он.
«Донники» освободили ему дорогу. Даже Фома Бродник, который почти уже было пропихнулся в капсулу, выбрался наружу. Илья вошел внутрь, активировал «колун» и в считанные минуты расчистил пространство вагона, разнеся в труху все скамьи, которые им в костюмах «Проходчиков» были без надобности.
– Резко, конечно. Но находчиво, – оценил Салех.
«Донники» забрались в капсулу. Салех проложил один ему известный маршрут, и они стартовали, ускоряясь.
– Может, теперь скажешь, что будем делать, староста?  – пришел вызов по закрытому каналу. Запрос отправил Салех.
– Мы должны ввязаться в бой с корсарами, подпустить их поближе к складам, а затем убедить их, что если они не остановятся и не примут нас на борт, то мы взорвем весь запас маара вместе с собой и ими,  – ответил Илья.
Повисло тягостное молчание. В канале связи образовалась пауза на пять минут. Наконец, Салех прорезался.
– Оригинальный способ самоубийства. А нет ничего более жизнеутверждающего? 
– К сожалению, только это,  – отрезал Илья.
– Хорошо. Посмотрим, как будут события развиваться. 
Салех разорвал связь, и Давыдов испытал облегчение. Каждый раз, когда он разговаривал с ним, испытывал жесткий дискомфорт, словно сдавал сложный экзамен, к которому не был готов. Илья чувствовал, что Салех каждое его слово и движение подвергает сомнению. Он испытывает его и наблюдает за результатом своего испытания. И если Илья хоть раз где-то оступится, Салех тут же этим воспользуется.
Капсула начала торможение и вскоре остановилась на платформе с лаконичной табличкой «Склад NZ». Двери открылись, и «донники» заспешили на выход.
Тут же раздались выстрелы, и шедшие первыми каторжане приняли удар на себя. Стальной корпус «Проходчика», выдерживающий работы на Дне под большим давлением, обрушение грунтовых пород, в мгновение превратился в решето. Сидящий внутри оператор ничего не успел сделать. Он даже не успел включить защитное поле, которое было установлено на каждый «Проходчик», хоть и не часто использовалось.
– Все назад! – рявкнул Илья по открытому каналу.
И «донники» его послушались. Они отхлынули от дверей и попытались укрыться в вагоне.
Давыдов активировал «Коготь», вскинул правую руку и выглянул в дверной проем. Противника он не видел, но все же снял систему с предохранителя. В тут же секунду его рука затряслась, словно держала отбойный молоток, и ее повело в сторону. Стены станции покрылись дырками с расходящимися в разные стороны трещинами от пуль. С потолка посыпалась бетонная крошка и обвалился внушительный кусок. Илья поспешил отключить режим боя и нырнул обратно в вагон.
Вот что такое «Коготь». Внушительная штука, ничего не скажешь. Теперь у них появился реальный шанс выстоять в бою с корсарами. Хоть какое-то время.
Интересно, а какая сволочь затеяла тут стрельбу и Ганса Коротышку на тот свет отправила?
«Донники», увидев, на что способен «Коготь», тут же поспешили им воспользоваться. Станцию накрыла лавина огня. Если бы они не сидели в стальных крепостях «Проходчиков», то задохнулись бы от каменной пыли.
– «Донники» – мира! Свои! – пришел по открытому каналу запрос.
– Кто говорит? – отозвался Илья.
Он махнул рукой, призывая к прекращению огня, и вскоре стрельба утихла.
– Это говорит Сэм Крупп. Кажется, мы тут погорячились. Один из моих ребят вас не за тех принял.
– Мне все равно, за кого он нас там принял. Только у нас тело остывает. А это несправедливо. Если вы свои, то какого хрена? – ответил Давыдов.
Он с трудом сдерживался, чтобы не высказаться жестче. В груди разгорался пожар ненависти. В то время когда враг на пороге, они тут устроили междоусобную свару. Если каждый будет рвать на себя, то у них никаких шансов нет не то что освободиться, даже просто выжить.
– «Донник», прости. Нервы не выдерживают. Мальчишка, вот и шмальнул на несознанке. Хочешь, я его в расход пущу, чтобы вселенскую справедливость восстановить? – предложил Сэм Крупп.
– Мне лишней крови не надо. Пусть в бою с корсарами себя оправдает, – принял решение Илья. «Если, конечно, его кто из моей команды не подстрелит. У Коротышки было много друзей». Но вслух этого он говорить не стал.
– Договорились. Мы выходим.
На платформе появились громоздкие фигуры чужих «Проходчиков». Во главе вышагивал человек с двумя красными полосами на броне.

Глава 5. «Герострат»

Времени оставалось в обрез. Уже вдалеке был слышен треск излучений и грохот выстрелов. Бой шел в самом Жерле, и вскоре стоило ждать гостей. Но «донники» все же успели подготовиться к их появлению. Хотя и пришлось импровизировать на ходу.
В плане Давыдова был один существенный изъян. Остановить продвижение корсаров несложно, труднее заставить их выслушать себя. Под угрозой уничтожения маара эти бравые вояки готовы будут пообещать что угодно, хоть в преисподнюю туристическую экскурсию организовать. Только вот когда они поднимутся на пиратский корабль, весь маар будет аккуратно перегружен в трюмы, и угроза взлететь на воздух вместе с целым состоянием исчезнет. Кто сможет удержать корсаров от того, чтобы не выпустить непрошеным гостям потроха или отпустить их на волю в открытый космос без скафандров. Тут за жизнь свою и своей команды Давыдов не дал бы и ломаного гроша. Стало быть, надо придумать способ, чтобы даже на борту пиратского судна угроза уничтожения маара сохранялась. Есть, конечно, вариант сидеть на грузе безвылазно с динамитной шашкой в руке и при любом косом взгляде в свою сторону тут же ее поджигать. Но все же Илья считал, что должен быть более изящный выход. Но в голову не приходило ничего путного.
К прибытию «донников» Давыдова команда Сэма Круппа успела вскрыть склад маара. Кодовые замки были выдолблены, а затем выпарены. Действовали ребята грубо и неаккуратно, но что делать, когда время кусается, а кодов доступа нет, и придумывать на ходу фантазии и знаний не хватает. Поэтому Давыдов и его ребята вошли на склад беспрепятственно.
Маар был упакован в пластиковые кейсы, похожие на ящики из-под артиллерийских снарядов. Каждый кейс был промаркирован порядковым номером, указан был чистый вес и вес в упаковке, дата сбора продукта, а также стояло клеймо: медвежья голова и заглавными буквами слово «ПЕКЛО». Кейсы были сложены на стеллажи, которые ровными рядами уходили вглубь склада, где и терялись за границей видимости.
– Сколько здесь? – удивился Илья.
– Выработка за последние полгода. Скоро должен был прийти грузовоз, чтобы все забрать, но «веселые братья» подсуетились первыми, – ответил Салех.
Похоже, под «веселыми братьями» он имел в виду корсаров. Кстати, очень даже подходящее прозвище для них.
– И как это они так вовремя здесь оказались? – удивился Илья.
– Похоже, кто-то на высшем уровне слил информацию.
– И если мы все это взорвем? – уточнил Давыдов.
– От форпоста «Южного» мокрого места не останется. Как бы планету не раскололо на части.
– И как такая сила в природе уживалась?
– Там она в необработанном состоянии и не в таком концентрированном. А тут уже маар через цех первичной очистки прошел, так что годен к употреблению, поэтому взрывоопасен, – попытался объяснить Салех. – Стоит взорваться одному куску, как начнется цепная реакция.
– Вот живем как на вулкане, и ни сном ни духом, – возмущенно заявил Фома Бродник.
– И как мы это добро взрывать будем при экстренном случае, не дай бог, чтобы случилось? – поинтересовался Салех.
Можно было, конечно, запариться и попробовать раздобыть взрывчатку, чтобы заминировать тут все. Наверняка на складах этого добра в достатке. Но сроки поджимают, а заказчик уже писает кипятком на пороге. Так что оставался только один, но зато надежный выход.
– Поставим парочку бойцов над открытыми кейсами с выпаривателями наготове, так что если переговоры зайдут в тупик, они мигом подпалят фитиль, – сказал Илья. – Только нам нужны ответственные ребята, которые с головой дружат. Безбашенных на должность не предлагать. Нервных тоже. Мало ли психанут, а мы потом расхлебывай. У нас тут, можно сказать, только один шанс, и просрать его нельзя.
– От нас Дол Рубал пойдет. Он мужик надежный. На него надеюсь, как на себя. И спокойный, как танк, – сказал Сэм Крупп.
– А от нас Карен Серое Ухо. Доверяю, как себе, – выдвинул кандидатуру Давыдов.
На том и сошлись. Крупп тут же вызвал своего бойца, а Бродник сходил за Кареном. Салех вызвался ввести часовых в курс дела, для чего отвел их в сторону, а Илья решил не терять времени и проверить гипотезу, от верности которой зависела их жизнь на корабле пиратов. Для этого он попросил распахнуть ближайший кейс с мааром. Он оказался доверху наполнен аккуратными квадратными кубиками десять сантиметров на десять сантиметров. Очень удобно в переноске.
– Один такой кубик способен поддерживать жизнеобеспечение целого города в течение пары дней, – поделился соображениями Фома Бродник.
Илья попытался взять кубик, но тут же получил по рукам.
– Ты чего? Его без спецсредств брать нельзя. Излучение и все такое, – заявил Бродник.
– Так я же в «Проходчике», – отрезал возражения Илья, но все же задумался.
Вечно он в этом скафандре разгуливать не будет. Тем более на пиратском судне, так что гипотетическое излучение (вряд ли Фома Бродник такой уж большой специалист в этой сфере) может послужить изрядным препятствием к претворению его плана в жизнь. С этим надо было что-то делать, и как можно скорее.
– Скажи, а как обычно предохраняются в таком случае?
– Обычно, – задумался Фома. – Так обычно его никто голыми руками и не берет. Нет таких идиотов.
Бродник рассмеялся, довольный собственной шуткой.
– А если серьезно?
– Если серьезно, то надо маар поместить в чехол, и тогда ничто не будет угрожать его владельцу. Тут где-то должно быть что-то подходящее. А тебе зачем?
Илья вкратце рассказал о своем плане. Бродник тут же оценил всю важность положения, и смеяться перестал. Он отошел в сторону, долго копался на стеллажах, наконец, вернулся с плотно набитой кожаной сумкой.
– Маар упаковывают в кейсы на сортировке. Но по технике безопасности для проверки контроля качества и прочей лабуды на складе имеются специальные защитные перчатки и чехлы, – доложил он, раскрывая сумку.
– А пока мы этот маар достаем и упаковываем, что, эта парочка резиновых перчаток как-то убережет нас от излучения? – усомнился Илья.
– Кому мы нужны? Мы же смертники. Так что и резинок хватит, – встрял в разговор Сэм Крупп.
Пришлось довольствоваться тем, что было. Хорошо, что они были внутри «Проходчиков», которые экранировали их от любых типов излучения, а так можно было поймать костлявую за хвост задолго до срока.
– Это ты хорошо придумал. Голова. Если мы на корабле будем иметь каждый по порции маара и в любой момент сможем взорвать его, то корсары не могут что-либо против нас вякнуть. Выполнят наши условия в лучшем виде, – оценил Крупп. – Только вот всем бойцам его давать нельзя. Нам сейчас на передовую, а там мало ли что. Предлагаю доверить соло-пакеты нашим часовым Рубалу и Серому Уху. Им все равно под пули не лезть. Они смогут прихватить с собой небольшое количество маара, а потом на корабле мы его честно поделим. Кстати, это будет и хорошими подъемными на новом месте, – предложил Сэм Крупп.
Пришлось с ним согласиться. Лучшего варианта Илья не видел.
Тем временем Салех закончил с вводными. Карен Серое Ухо подошел к Давыдову и громко по открытому каналу заявил:
– Я все здесь взорву, только если услышу прямой приказ от тебя. И этого конкурента приструню, если паниковать начнет.
Дол Рубал смерил Карена презрительным взглядом, но промолчал. За него ответил Сэм Крупп:
– Ты не переживай. Дол мужик серьезный. Не будет просто так паниковать. Только если совсем звиздец наступит.
Давыдов озвучил инструкцию относительно соло-пакетов. Карен заверил его, что об этом можно не беспокоиться. Вынесут на всех, в «Проходчике» свободных ячеек хватит. После этого Илья, Салех и Сэм покинули склад. Надо было еще расставить фигуры на подступах и ждать появления гостей.
Они не заставили себя долго ждать.

* * *

Прежде чем начать переговоры с противником, надо ввязаться в бой и заставить его себя уважать. По-другому не получится. Кто будет договариваться с горсткой слабаков, которых проще и быстрее перебить. Бой может затянуться, пока враг услышит твое предложение, так что желательно припасти парочку лишних тузов в рукаве, чтобы не выглядеть жалко и бледно на поле боя.
Корсары могли появиться на станции с двух сторон. Левый туннель вел к лифтовому комплексу, который в свою очередь связывал Жерло и Цирк. Правый туннель вел к жилым помещениям и хозяйственным блокам, которых было в избытке. Надо же как-то обеспечивать такую прорву народа. Прийти нежданные гости могли откуда угодно. Как они продвигались по подземным ярусам, Давыдов не знал, так что готовиться надо к худшему.
Илья разделил всю имеющуюся живую силу на три части. Первую группу, в основном это были ребята Сэма Круппа, он отправил прикрывать левый туннель. Вторую группу, состоящую из бойцов «Веселого барака», он отправил в правый туннель. А смешанную бригаду из шести человек оставил на подступах к складу.
Передовые группы должны были засечь приближение противника на подступах, встретить его огнем, заманить на себя и отступить к складам, где уже «донники» готовились дать решительный бой.
Илья рассчитывал продержаться четверть часа, прежде чем корсары созреют до переговоров. Тяжелую артиллерию пираты использовать не будут, велик риск подрыва запасов маара, так что попробуют взять измором.
Возле склада «донники» на скорую руку выстроили баррикады. Пришлось ко двору все, что нашлось плохо привинченное и приваренное на складе. Весь металлолом они грудой вывалили перед воротами склада, стараясь выстроить удобные бойницы для стрелков.
Илья считал, что до рукопашной дело не дойдет. Главное, держать врага на расстоянии. Такие же баррикады они воздвигли на обоих концах платформы. Работали быстро и молча. Времени на болтовню и пререкания не было. Каждый понимал, что промедление смерти подобно, а одно лишнее слово, возможно, кому-то будет стоить жизни.
Но они все же не успели. Не хватило совсем чуть-чуть. И если баррикада в левом туннеле выглядела основательно, то в правом напоминала соломенный домик поросенка, который разлетится при первом же дуновении ветра. Но впереди уже слышался треск излучений и шум приближающейся скоростной капсулы. Такой исход событий они предвидели. Для этого специально отправленные «донники» уничтожили отрезок рельсов, как в правом, так и в левом туннеле. Так что корсары на скоростной капсуле до них не доберутся. Задолго до разрыва пути сработают предохранители, и капсула автоматически начнет торможение. Вот тут-то пираты и угодят под прицельный огонь. Главное, их только подольше с мушки не снимать, тогда и уважать быстрее начнут.
– Скажи, Давыдов, а не проще было бы пробиться на поверхность, а там штурмом взять звездолет? – пришел вопрос по открытому каналу. – Тем более когда большая часть экипажа высадилась на Пекло.
Спрашивал молодой парнишка из «Веселого барака». Илья не знал его имени. Он хотел было ответить, но не успел. Послышался резкий недовольный голос Салеха.
– Ты чего, Смирнов, совсем думать разучился. Мы здесь заперты. У нас нет кодов доступа на поверхность. В Жерле только каторжане. К тому же с голым задом идти на штурм звездолета… Если мы по пути не столкнемся с корсарами, что наиболее вероятно, то угодим под прицельный огонь бортовых орудий. Ты бы лучше сидел да не высовывался. Молитву какую прочитал, что ли. И то полезнее будет, чем критику на начальство наводить, – насмешливо сказал Салех.
Больше парень с замечаниями не лез. Да вскоре и не до разговоров стало. Илья потерял его из вида, а потом и забыл совсем.

* * *

Скоростная капсула остановилась как по расписанию на подлете к платформе, за несколько метров до разрыва путей. «Донники» не спешили. Они ждали, когда корсары выберутся из капсулы и отойдут от нее. Вот появился первый боец в коричневой эластичной броне, похожий на средневекового рыцаря. Голову скрывал квадратный шлем с опущенным забралом и тремя белыми полосами на левой стороне. На груди эмблема белой краской – оскаленный в ехидной ухмылке череп в круге с солнечными протуберанцами. В руках он сжимал тяжелый излучатель класса «Герострат». Он хищно осмотрелся по сторонам, сканируя пространство. «Донники» вжались в баррикады, стараясь не выдать своего присутствия. Корсар поднял руку и призывно махнул. Из капсулы появились новые солдаты.
Илья насчитал два десятка. Солидная цифра. Если еще и со стороны Цирка подойдет подмога, то будет совсем тяжко дышать. Но ничего, прорвемся. Тут главное не лезть на рожон.
«Донники» нервничали. Они видели перед собой противника, но командиры приказали не стрелять. Выжидали чего-то. Непонятно только что. Вот они стоят прямо на пятачке, как на ладони. Стреляй, не хочу.
Но Илья чувствовал, что надо еще подождать. Пусть подойдут поближе. Чтобы тогда наверняка положить побольше народа.
Корсары рассредоточились по туннелю и начали медленно продвигаться к станции. Они были уже на подходе, и Илья собирался отдать команду «огонь на поражение», когда со стороны Цирка затрещали слаженные выстрелы десятка «Когтей». В бой вступила группа Сэма Круппа. У кого-то не выдержали нервишки, или пираты подобрались слишком близко.
И «донники» «Веселого барака» тоже дрогнули. Первым выстрелил парнишка по фамилии Смирнов. Он высунулся из-за угла и с двух рук, словно залихватский ковбой, стал палить из «Когтей». Неудивительно, что корсары тут же среагировали и успокоили паренька.
«Герострат» страшное оружие. Одного залпа хватило, чтобы в груди Смирнова выжечь дыру, через которую футбольный мяч запросто мог бы пролететь. Паренек даже опомниться не успел, как умер. Такой смерти можно позавидовать. Мучений он не испытывал. Не успело его тело упасть на рельсы, как «донники» открыли огонь.
Первыми же выстрелами им удалось снять двух корсаров. Но на этом везение от них отвернулось. Пираты вернулись к капсуле и укрылись возле нее. Главное, только бойцу с «Геростратом» не дать высунуться. Сила его разрушения слишком велика. И поэтому Илья стрелял аккуратно, стараясь не растрачивать боезапас, и бил все в адрес корсара с «Геростратом». Стоило ему высунуться из-за укрытия, как пара залпов загоняла его обратно.
Пахло перегретым металлом и жженой резиной. Фильтры в «Проходчиках» хоть и были настроены на подавление, но уже не справлялись. Стены туннеля от выстрелов пошли трещинами, и белая пыль густым туманом повисла, скрыв противников друг от друга. В таком хаосе трудно было понять, куда стрелять. Но они не отступали. Еще слишком рано отходить на запасной аэродром. Плохо только, что Илья потерял из виду «Герострата», и он тут же о себе напомнил.
Жахнуло так, что «донников» подбросило на месте. Часть баррикад смело с места и раскидало в разные стороны. Одного каторжанина поджарило на месте. «Проходчик» местами оплавился и закоптился. Человек внутри превратился в хорошо прожаренный кусок мяса на костях. Другому заключенному оторвало руки. Фонтан крови хлестал в разные стороны, словно новогодний фейерверк. Мучение человека прервал точный выстрел в голову. Облегчение смерти, которое даровал ему Салех. Третьего нанизало на кусок шпалы, словно бабочку на иголку. Сквозь забрало шлема были видны выпученные в предсмертной судороге глаза обреченного. Его страдания оборвал Илья. Никто так не должен страдать.
Здесь больше нечего было делать. Настала пора трубить отступление. По открытому каналу Давыдов приказал отходить к дверям склада, где их уже ждал засадный полк под командованием Фомы Бродника. Одновременно с отступлением «Веселого барака» к складу подтянулся отряд Сэма Круппа. Им повезло больше. Они достойно держали оборону левого туннеля и не пустили корсаров со стороны Цирка. Те так и застряли в туннеле, боясь высунуться наружу. Скоростная капсула и поворот туннеля надежно защищали их от прицельной стрельбы «донников», но и сделать шаг вперед не позволяли. Кто же пойдет добровольно под пули, чтобы своими телами завалить амбразуры и дать зеленый свет более везучим товарищам. Ищите дураков. Среди пиратов таких идиотов не нашлось.
«Донники» отошли за баррикады, преградившие подступы к складу. Удобное местоположение. Теперь корсарам остается разве что штурмовать их позиции в лоб. Они, конечно, попробуют пару раз взять крепость с наскока. Но после того как опалят себе усы, успокоятся и начнут рассуждать здраво. Если не можешь что-то получить сразу, хороший выход – попробовать переговоры. Не получится, можно вернуться к боевым действиям. Принцип кнута и пряника никто не отменял.
Илья занял позицию за каменной колонной, с одной стороны к которой примыкало несколько перевернутых и покореженных стеллажей, с другой грузовая платформа. В ее прикрытии сидело трое «донников». Они с нетерпением ждали появления противника, исходя на нервы. Если бы нервы способны были бы воспламенять все вокруг, то корсары бы никогда не добрались до складов, те успели бы сгореть.
Корсары появились сразу с двух сторон. Они высыпали из туннеля и заняли позиции на рельсах под прикрытием платформы. «Донники» тут же открыли огонь, но и пираты не остались в долгу. Заговорили сразу же с десяток излучателей. И металл вокруг складов раскалился. Хорошо, что «донники» были упакованы в «Проходчики», иначе никто не смог бы находиться возле баррикад из-за резко повысившейся температуры. Охладители внутри костюма заработали на полную мощность, но, несмотря на это, Илья вспотел. Но не это заботило его. Главное, это не дать «Герострату» сделать свое черное дело. Если он выстрелит, то «донники» возле складов поджарятся, как пескари на сковородке. Илья выискивал его глазами, но не видел. Он стрелял, стараясь бить прицельно. Но корсары, казалось, выпили зелье неуязвимости. Ничто их не брало. Остальные «донники» тоже большей частью мазали.
Сколько может продлиться такая осада? Каков боезапас «Когтей» в «Проходчиках»? Вот главные вопросы, волновавшие Илью. И, конечно, где прячется «Герострат»?
Неожиданно на платформу запрыгнули двое корсаров и разбежались в разные стороны, стреляя по укреплению каторжан. «Донники» тут же перенесли огонь на дерзких пиратов, обнажив центр. Но Илья не позволил себя обмануть. С этими штурмовиками явно что-то было не так. Все пули словно бы пролетали сквозь них, не причиняя вреда. Заговоренные они, что ли? Или какое-то силовое поле просто отталкивает от них смерть?
Давыдов решил не отвлекаться на провокаторов. Итак, большая часть каторжан увлеклась ими. Даже если это смельчаки или смертники, они свою задачу выполнили четко, отвлекли противника, перетянули весь огонь на себя.
– Следите за центром! – приказал Давыдов.
Но его, казалось, никто не услышал. Все увлеклись погоней за миражом.
– Это обманки! Не тратьте патроны! – закричал Салех. – Они запустили бликеров. Весь огонь по корсарам!
Но его мало кто услышал. Испуганные «донники» старались уничтожить фантомы, которые метались по платформе, словно загнанные зайцы.
Илья чуть было не пропустил появление «Герострата». Он поднялся над уровнем платформы, выставил излучатель и готовился произвести залп. Время пошло на секунды. Если сейчас он выстрелит, то весь план может накрыться медным тазом. В замкнутом пространстве «донники» зажарятся заживо без какого-либо шанса на спасение.
Илья прицелился и выстрелил. Раз. Залп прошел над головой «Герострата», но это заставило его пригнуться, и от этого ответный выстрел ушел в сторону, зацепив один из фантомов. Левая стена станции приняла весь удар на себя. Рассыпались защитные пластины, посыпалась бетонная крошка, стена пошла трещинами. Два. Второй выстрел Давыдова попал в цель, но всего лишь чиркнул по касательной правую часть туловища. Это не дало «Герострату» прицелиться и покончить с каторжанами. Три. Аккуратный выстрел в голову. Точно туда, куда Давыдов и целился. Забрало шлема раскололось, и голова внутри него взорвалась. «Герострат» выронил излучатель и рухнул на шпалы.
– Прекратить огонь!  – приказ Илья по открытому каналу.
– У меня кончился боезапас!  – пришел ответ от одного из «донников».
Еще трое поддержали его.
Настала пора попробовать начать переговоры. Дольше тянуть бессмысленно. Корсары почувствовали силу «донников», но с минуты на минуту могут закончиться все аргументы, и тогда их можно будет брать голыми руками. Теперь надо сыграть с козыря в то время, когда его нет. Блеф – благородное дело.
– Я, Илья Давыдов, староста «Веселого барака», обращаюсь к командиру корсаров с предложением начать переговоры! – проорал он на всю платформу.
И его услышали.
– Не командир, а капитан абордажной команды, гавр, – раздался усиленный динамиками голос. – Что тебе надо? О чем нам с вами разговаривать?
– Представься. А то с безликими мне резона нет беседы вести, – потребовал Илья.
– Я Ульрих фон Герб. Какой интерес мне с тобой языки чесать? Через четверть часа от вас даже головешек не останется.
– С такой, что секторальный патруль Поргуса уже на походе. А мы можем запереться на складе и продержаться до его подхода. Так что как бы вы ни старались нас отсюда выкурить, у вас хрен бы что вышло. Я доступно излагаю?
– Продолжай, гарв, сказки плести.
– Я еще мы можем тут взорвать все к чертовой матери. Достаточно будет парителем по маару жахнуть. Мои бойцы сейчас держат мааровую руду на прицеле и ждут только мою команду, чтобы устроить здесь локальный армагедец, в котором ни у нас, ни у вас шансов выжить не останется. Пока все ясно?
– Более чем. Только вот кажется мне, что ты блефуешь, гарв. Какой вам резон себя на смерть обрекать. Мы вас трогать не собирались. Так бы сидели вы по своим норам тихо и мирно. Я предлагаю вам оставить маар нам и идти по баракам. Мы никого не тронем.
Хороший поворот. Неужели кто-то дрогнет. Неужели в их команде найдутся слабодушные крысы, которые поверят этим сладким речам и уйдут, бросив своих соратников. Их, конечно, просто так не отпустят, положат в туннеле штабелем. Но все равно?
Давыдов обвел взглядом «донников». Никто не дрогнул. Они пришли драться за свободу и намерены стоять до конца.
– У меня другое предложение. Нам нужна свобода. У тебя есть корабль. Мы готовы его арендовать.
– И чем же ты платить будешь, гарв? – насмешливо осведомился Ульрих фон Герб.
– Мааром.
– А если я откажусь?
– Тогда мы тут все взорвем. Читай молитву и готовься к встрече с предками!

Глава 6. Рыцари пустоты

Переговоры затянулись надолго. Сложно о чем-то договариваться, сидя каждый по свою сторону баррикады и даже не видя лиц друг друга. Тем более когда ни одна сторона не хочет уступать и идти на условия противника. И крови уже слишком много пролито, и решить проблему по-другому не получится.
Корсары не желали брать «донников» на борт. Они всяческими способами пытались увильнуть от этого пункта соглашения. Предлагали помочь с кораблем. Им удалось захватить два звездолета ВКФ Поргуса, приписанных к Пеклу, и они готовы были уступить один из звездолетов. Все коды доступа и пилотную карту они также готовы были предоставить, но Илья не соглашался.
– Зачем нам звездолеты космофлота? Чтобы вы попытались нас сбить на орбите Пекла? Или другой вариант, секторальный патруль сядет нам на хвост, и отвечай потом за все ваши бесчинства. Нет, так дело не пойдет.
– Какой ты мнительный, гарв. Мы дадим вам своего пилота до ближайшего безопасного места, куда вас сопроводим. Там вы вернете нам пилота, и мы улетим. А вы оставайтесь или летите куда хотите. Мы не будем вам мешать.
– Чтобы потом вы нас подловили из засады на выходе из системы. Попробуй что-нибудь поумнее, – отказал Давыдов.
Пока Илья вел переговоры, «донники» по одному проникали на территорию склада, где Карен Серое Ухо выдавал им индивидуальную страховку. Кусок маара, спрятанный в защитный футляр. «Донники» убирали страховку в ремонтный отсек «Проходчика», расположенный на правом плече костюма. Здесь по инструкции должен был храниться инструмент для первичного полевого ремонта, но теперь они избавились от него и заполнили пустоту мааром.
Наконец, Давыдову удалось договориться. Корсары уступили. Настала пора выбираться из нор и сворачивать деятельность на Пекле. Но как оказалось, это и есть самый сложный шаг. Довериться противоположной стороне и первым выйти на свет. Илья настаивал, чтобы корсары вышли первыми. Ульрих фон Герб требовал, чтобы это были «донники». Препирательство растянулось на несколько минут. Чувствуя, что ситуация зашла в тупик, Илья предложил компромисс. Они выйдут одновременно и встретятся на середине платформы. Если у них останутся разногласия, то тут на нейтральной полосе они их решат.
На платформу запрыгнул корсар в гибких пластинчатых доспехах коричневого цвета. Он держал в руках излучатель класса «Копье» и не сводил пристального взгляда с Ильи Давыдова, который вышел из-за баррикад.
Для Ильи это был серьезный шаг. Он не сказал бы, что уж так не доверял пиратам. Конечно, его легко могли подстрелить. Такая хорошая и четкая мишень, что пальцы сами тянутся нажать на скобу. Только вот не самоубийцы же они. Зачем им провоцировать «донников» устраивать взрыв. Ребята среди каторжан отчаянные. Они легко запарят маар, если их прижать к стенке. Эта жизнь в Жерле им уже порядком осточертела.
Встреча непримиримых сторон состоялась ровно по центру платформы. Сквозь прозрачное забрало Илья смог разглядеть корсара. Ульрих фон Герб был человеком в возрасте, изрядно потрепанный жизнью. Неизвестно, что заставило его взяться за оружие и вступить на скользкую тропу стервятников звездных дорог, но в его серых выцветших глазах читалась холодная решимость уничтожить любого, кто посмеет встать у него на пути. Этот человек готов был из отрубленных голов сложить пирамиду, чтобы взобраться по ней к намеченной цели. Играть с ним – опасно, всегда нужно быть начеку. Он воспользуется любой твоей слабостью, и воткнет кинжал в грудь в тот момент, когда ты меньше всего ожидаешь.
– Мы начинаем погрузку маара. Наши платформы на поверхности ждут груз, – предупредил Ульрих. – У тебя есть люди, которые знают, как маар на поверхность поднять?
Илья переключился на канал «донников» и отправил запрос. Отозвался Сэм Крупп. В его команде оказалось двое каторжан, которые несколько раз участвовали в погрузке маара на звездолеты Поргуса.
– С погрузкой мы разберемся. Есть профи, – ответил Илья. – Сразу предупредить хочу, чтобы никаких сюрпризов не было. Сейчас вы начнете грузить маар, а мы поднимемся на борт звездолета. Предупреди своих, чтобы никаких провокаций. Каждый мой боец имеет при себе маленький кусочек маара. И в случае, если у кого-то из твоих ребят появится идея избавиться от нас в полете, мы тут же выпарим маар к чертям, вместе со звездолетом и всем вашим экипажем. И чтобы вы, ребята, не забывали об этом. Мы будем носить этот маар у себя на груди. Каждый раз вы будете видеть его и помнить, что с нами надо аккуратнее. Тебе все ясно?
– Ты хитрый. Опасный человек. Неудивительно, что ты оказался на Пекле, – криво усмехнулся Ульрих.
Он обернулся и махнул призывно рукой. Один за другим на платформу стали забираться корсары.
– Передаю по всем каналам. Для всех штурмовых групп. Я, Ульрих фон Герб, беру под свою личную защиту каторжан с планеты Пекло. Никого не трогать. Также я беру с собой на борт команду Ильи Давыдова, «донника». Никто не смеет трогать никого из этих ребят. Надеюсь, старые псы, вы меня поняли, и повторять не потребуется. 
Слова его разлетелись по всем уровням Пекла, занятым корсарами. В автоматическом режиме пришли инфопакеты от командиров групп. Сообщение получено и принято к исполнению.
Ульрих посмотрел на Давыдова.
– Доволен?
– Вполне.
– Тогда мы приступаем к загрузке. Пусть твои спецы покажут, что тут и как. А вы отправитесь с полковником Семеном Ханом. Он проведет вас через все подконтрольные нам уровни к звездолету и доложит о вас капитану Вульфару. Он, конечно, будет очень недоволен. Но вынужден будет подчиниться. Там о вас позаботятся.
– Сойдет, – согласился Илья.
Ульрих подозвал к себе корсара. Им оказался двухметровый гигант в доспехах, выглядящий настоящий танком. Как оказалось, его именно так и звали.
– Танк, найди Хана. Берите «донников» и ведите на корабль. И никаких заскоков. Все должны быть целы и невредимы.
– Понял, босс, – рявкнул Танк.
Ну, и голосище у этого гиганта.
Давыдов по открытому каналу вызвал к себе всех «донников». Они покинули укрытия и сошлись на платформе. Сэм Крупп проинструктировал своих бойцов, которым предстояло остаться с пиратами. Двое молодых парней, похожих друг на друга, словно близнецы, внимательно выслушали командира и направились к Ульриху, который тут же взял их в оборот. Вместе с пятеркой корсаров они отправились на склад.
– Сейчас они активируют автоматические платформы, которые загрузятся мааром под завязку, и на лифте отправятся на поверхность, – сообщил подошедший Карен Серое Ухо.
– То есть, кроме центральных ворот, выход на поверхность все же есть? И что, никто ни разу не пытался им воспользоваться для побега? – поинтересовался Давыдов.
– Были смельчаки. Сложили голову. Лифты активируются только в определенное время, когда приходит корабль. Без специального допуска в них не проникнуть. А даже если получится, то информация о проникновении поступит на центральный пост, где они включат систему безопасности. В общем, лифт заполнится газом, и все спокойно отойдут в мир иной. Вот двое парнишек так и словили свою смерть. Главное, что не сильно мучились. И ведь даже костюм «Проходчика» не поможет.
– А как же сейчас? Наши там не надышатся?
– Одди и Баг ребята опытные. Они про эти приблуды в курсе. Ульрих сказал, что центральный пост у них под контролем. Их спецы сейчас разбираются, так что в ближайшее время все будет работать, – включился в разговор Сэм Крупп.
К «донникам» подошел корсар, за спиной которого возвышался Танк.
– Ты – Давыдов? Я – Хан. Пошли.
Он не стал дожидаться ответа, развернулся, подошел к краю платформы, спрыгнул на рельсы и зашагал к правому туннелю. Танк шел за ним. И еще двое бойцов увязались. Илья окинул взглядом свое воинство и последовал за проводником. Громыхая железом, «донники» пошли за ним.
Они миновали раскуроченные баррикады, взорванные рельсы и подошли к скоростной капсуле. Корсары уже успели подготовить капсулу для перемещения закованных в броню людей. Что интересно, мысль у них сработала так же, как у Ильи. Они просто вычистили капсулу изнутри, так что ехать в ней можно было только стоя. Хан дождался, пока погрузка закончится, закрыл двери и запустил капсулу в обратный путь.
Ехали молча. Присутствие корсаров сковывало движения и закрывало рты даже самым неисправимым болтунам. Еще полчаса назад они стояли друг против друга и убивали. И никак не отделаться от мысли, что эти люди убивали твоих товарищей, а теперь ты должен простить их и забыть обо всем.
Капсула начала торможение и остановилась на станции «Центральная». Они покинули ее и зашагали вслед за Ханом, который направлялся к стоящей грузовой платформе, окруженной решеткой.
Это было всего лишь несколько месяцев назад, но казалось, что в другой жизни, в другой реальности. Они спускались на этой платформе, и свободная жизнь оставалась там за бортом, на поверхности. И не было никакой надежды на освобождение. Илья помнил очень четко те ощущения. Он был как бы отрезан от всего мира. Его не волновало ничего. Словно обложенный толстым слоем ваты, он практически ничего не чувствовал. Новая жизнь быстро взяла его в оборот, слишком быстро. У него даже не было времени опомниться, собраться с мыслями, подумать. Все, что имел, он потерял, а нового так и не нажил. Да и шансов у него не было нажить. Повезло ему оказаться в теле свергнутого и приговоренного к смерти правителя. И вот теперь он совершенно иной. Эти несколько месяцев совершенно изменили его. Он стал другим человек, который готов шагнуть навстречу новому миру. Вот теперь можно и повоевать.
Когда все загрузились на платформу, решетка закрылась, пол под ногами дрогнул. Начался подъем. На этот раз не было настороженных взглядов надсмотрщиков сверху и нацеленных на них дул излучателей и энергонов. Не было нервной обстановки и чувства обреченности.
Платформа остановилась, решетку подняли, и они вышли наружу.
Первое, что бросилось в глаза – это мертвые тела в странных позах, лежащие повсюду. В основном это были тюремщики в синих обожженных мундирах, но изредка попадались и пираты. Надсмотрщики были так уверены в своей неуязвимости, что оказались не готовы к ведению боя внутри здания. Для них нападение корсаров оказалось неслыханной наглостью.
Всю дорогу им приходилось следить за тем, чтобы не наступить на мертвецов. И это было ужасно.
Через четверть часа они оказались у распахнутых центральных ворот. Возле них Илья заметил рабочую суету. Корсары готовились принимать первую партию маара.
– Эй, Хан, куда гарвов ведешь? Чего сразу к стенке не поставили? – раздался насмешливый голос.
Он принадлежал чернокожему пирату, руководившему работой одной из грузовых платформ.
– Ульрих приказал живыми сопроводить на корабль. У них какое-то соглашение, – ответил Хан.
– Ну, раз Ульрих приказал, то тогда значит да… Хэй, Танк, как у тебя дела? Много сегодня настрелял ублюдков?
– Достаточно, чтобы тебя уделать, – отозвался Танк.
– Ничего, вечерком у меня? Посчитаем промежуточные результаты?
– Если освобожусь.
– Прихвати с собой горючее. Я совсем на мели.
Танк буркнул в ответ что-то нечленораздельное. Похоже, у них тут идет соревнование, кто больше врагов прихлопнет. Нормальная здоровая обстановка.
Они вышли с форпоста «Южный» и зашагали по каменному выжженному полю к стоящему вдалеке звездолету.
– А отлично они тут постреляли, – оценил Карен Серое Ухо.
Всю дорогу от звездолета корсаров до белого купола форпоста устилали тела. Смерть собрала здесь солидный урожай. Илья шел, стараясь не всматриваться в мертвецов. Ведь за каждым телом стояла целая сломанная жизнь. От осознания этого к горлу подкатывал противный едкий комок. Слишком много смертей для одного дня.
Возле звездолета стоял караул из десяти бойцов с излучателями наготове. Они даже не дрогнули при их приближении. Видно, опознали своих.
Хан подошел к командиру охранной группы и о чем-то заговорил с ним. Все это время корсары и «донники» торчали возле корабля, не зная чем заняться. Хан разговаривал минут пятнадцать, потом повернулся к своим и приказал:
– Приступать к погружению.
Танк зашагал к открытому люку.
Илья улучил минуту, когда рядом не осталось корсаров, и сказал своим:
– Носить будем маар на груди. Чтобы всегда помнили.
– А у меня ничего от облучения не отвалится? А то жить на свободе это хорошо, но хотелось бы, чтобы все части тела были на месте. Тем более такие важные, – заявил Фома Бродник.
«Донники» рассмеялись. Вовремя сказанная шутка Бродника разрядила обстановку. И в корабль они уже зашли, как свободные люди, уверенные в своих силах, а не как животные, ведомые на заклание.
На приемном уровне их встречали трое корсаров в свободной рабочей одежде: серые штаны и серые куртки с оскаленным черепом в солнечном круге на правом плече.
– В броне по кораблю расхаживать запрещено. Танк, проводи их в нуль-боксы, пусть там оставят свое железо, – распорядился светловолосый пират. – Потом возвращайтесь сюда. Будем гостей вводить в курс дела.
– Слушаюсь, господин Рувим.

Глава 7. Капитан Вульфар

Шнурок Илья нашел в стандартном ремонтном комплекте «Проходчика». Черная бечевка из искусственных волокон, предназначенная для полевых работ, вполне подходила, чтобы таскать маар на шее. Как оказалось, им были снабжены все костюмы «Проходчиков» (стандартный комплект все-таки), даже удивительно, что его не успели растеребанить за все время использования. Избавившись от костюмов, «донники» по примеру Давыдова повесили маар на шею, хоть и делали это с опаской. Боялись, что у них от облучения выпадут волосы или что-нибудь отвалится. Велика сила воображения. Запугали себя до предела, но перспектива оказаться за бортом звездолета страшила больше.
После этого они поднялись вслед за Танком на приемный уровень, где их все еще ждали трое корсаров в серых куртках.
– Меня зовут господин Рувим. Я буду вашим проводником на «Ястребе Пустоты». Без моего ведома вы не имеете права и шага сделать по палубе. Даже покинуть свою каюту. Вы взяли удачу за яйца. Вам кажется, что это очень умно, но вы не понимаете, насколько терпелива и мстительна она бывает. Нашего капитана зовут Вульфар. Он родом с «Черной каракатицы», и нет более неприятного и недружелюбного места, чем «Черная каракатица». Так что надеюсь, вы представляете, насколько отвратительный характер у нашего капитана. Несмотря на то что мы возьмем на этой планетке много маара, ваш наглый поступок привел господина Вульфара в состояние бешенства. И не дай вам бог попасть на глаза господину Вульфу, когда он рвет и мечет. Это будет страшное зрелище. Так что советую вам сидеть тихо по каютам и не высовываться до самого конца путешествия.
– Нет. Так дело не пойдет, – заявил Илья Давыдов. – Мы должны поговорить с капитаном, и немедленно.
Господин Рувим скривился, не привык он, чтобы ему возражали.
– Ты очень нагл, гарв, ты зарываешься. Это будет тебе дорого стоит.
– Все же, проводник, веди нас к капитану. Нам есть о чем поговорить. Наши условия я выскажу ему лично, а не через посредников, – обозначил свою позицию Давыдов.
Рувим вынужден был смириться. Он развернулся и пошел по коридору.
– Зря вы так. Рувим мужик хороший, а вы не успели оказаться на борту, как вербуете себе врагов. Неправильно это, – высказался Танк. – Пошли, что ли.
И они зашагали вслед за Рувимом.
Илья и не думал, что звездолет внутри такой большой. Здесь можно было разместить целый стадион, если убрать перегородки и переборки. По пути им встретилось множество людей, и каждый, словно винтик в слаженном механизме, был занят своей работой. Кто-то контролировал перемещение каких-то механизмов от центральных ворот к трюму, кто-то на гравитележке катил огромный аппарат неизвестного назначения по неизвестному маршруту, кто-то просто ругался, переходя на личности и крики, но и слова не было понятно в этом потоке брани. И при всем при этом здесь на корабле было все на своих местах. Ничего лишнего.
Рувим привел их к лифтовой площадке, где они дождались свободной кабины и загрузились в нее. Просторно же у них тут, если в одну кабину смогло набиться без малого три десятка человек, и никакого перегруза. В прежней жизни стоило в кабине оказаться пятерым солидным мужчинам под центнер веса каждый, и лифт отказывался подниматься. Здесь же все было продумано и отрежиссированно до совершенства.
В кабине не оказалось панели управления. Только стальная поверхность стен и зеркальный потолок. Рувим произнес какую-то абракадабру, звучащую как произвольный набор букв и цифр, двери кабины закрылись, и она стартовала с места. Никаких перегрузок, никакого дискомфорта. Если бы не легкая вибрация, иногда проскальзывающая по полу, Илья бы подумал, что они стоят на месте.
Несколько минут, и они уже были на месте. Двери лифта открылись, и Рувим вышел первым.
– Ты видел это? Просто фантастика. Прочитал заклинание, и вперед, к звездам, – восторженно заявил совсем юный «донник» из группы Сэма Круппа.
– Дубина. Он просто назвал координаты точки назначения в координатной сетке корабля. Тут везде голосовое управление. И без соответствующего допуска мы бы даже с приемного уровня не выбрались, – ответил ему Карен Серое Ухо.
– Все равно потрясающе, – не соглашался юноша.
– Да откуда ты вообще выбрался, парень?
– С Этании.
– О! Это многое объясняет, – значительно протянул Карен Серое Ухо.
Видно, то еще захолустье.
Длинные коридоры, казалось, не имеют конца. Стоит одной змее закончиться, как сразу начинается точная ее копия. Но все же через четверть часа они остановились перед дверями с табличкой «капитанский мостик». Рувим приложил руку к биосканеру, и двери открылись. Он вошел внутрь, «донники» в сопровождении корсаров последовали за ним.
На капитанском мостике находилось с десяток рабочих терминалов, больше всего напоминающих «коконы» гигантских ос, в которые были заключены люди. Поверхность их переливалась, что говорило о серьезной работе, проходящей в эту минуту. Стены мостика представлял один большой экран, разделенный на сектора. На него одновременно выводилось изображение с разных частей планеты, с внутренних помещений форпоста «Южный», из Жерла, где осуществлялась погрузка маара в грузовой лифт, и со Дна. Но как они там разместили камеры и зачем, Илья так и не понял. Видно, опасались, что на Дне в штольнях могли засесть диверсионные отряды из числа добровольцев и недобитых тюремщиков, чтобы в решающий момент напасть на корсаров со спины и покончить с ними одним ударом. Что ж, Рыцарей Пустоты, так, кажется, их называл Фома Бродник, можно было назвать перестраховщиками, но никак не идиотами.
Перед одним из экранов с непонятными расчетами и символами стоял высокий плечистый мужчина с рыжей шевелюрой и густой бородой. Глаза его лихорадочно блестели, а руки перебирали по панели управления, словно он играл на фортепьяно.
– Капитан, к вам «донники» во главе с мерзавцем командиром. Он еще тот наглец, – заявил Рувим.
Его слова Илье не понравились, но он смолчал. Потому что в следующую секунду тот, кого называли капитаном, резко обернулся и как-то неуловимо оказался прямо напротив Давыдова. У него были большие мясистые губы и приплюснутый нос.
– Зачем они здесь? Я никого не звал? Пусть убираются прочь!
– Но, господин… – попытался возразить Рувим, робко и жалко.
– Прочь. Я сказал.
– Я пришел, чтобы поговорить и прояснить все недоразумения, которые между нами могли возникнуть, – произнес твердо Илья.
Он должен был договориться с капитаном. Оставлять за спиной такую темную лошадку себе дороже. Надо знать, о чем думает противник, чтобы иметь возможность предсказать любой его следующий шаг и быть готовым отразить следующий выпад.
– У нас нет недоразумений. Я десятками брал планеты за жабры, потрошил их, как жертвенных животных. Мне нет равных в этом. И тут ты осмеливаешься ставить мне ультиматум, жалкий человечишка, – процедил сквозь плотно сомкнутые зубы капитан Вульфар. – Я никогда не вступаю в переговоры с такими мерзавцами, как ты. Если бы там, на Дне, ты столкнулся со мной, а не с этим трусом Ульрихом, я бы зажарил тебя и всех твоих людей на медленном огне, и ты ничего бы не смог поделать. Ты меня понял, гарв?
– Отчаянный ты человек, капитан. Но это понятно, капитанами другие и не становятся. Только вот мы с тобой в сложном положении. Нам нужно выбраться с этой проклятой планеты, тебе нужен маар. Давай поможем друг другу без лишних вопросов. И не будем пытаться свести счеты. Если в другой раз судьба нас еще столкнет лицом к лицу, то тогда непременно попробуем распустить друг друга на фарш. А пока предлагаю сотрудничество, по крайней мере на время путешествия.
– О мире можешь забыть. Если бы ты по-хорошему попросил меня о помощи, то я бы подумал, а когда ты посмел мне угрожать, то тут дело другое. Я никогда не забуду это, гарв, – кипел от злости Вульфар.
– Как я мог тебя попросить? Ведь там, на Дне, ни я, ни мои люди не были для тебя людьми. Так, расходный материал, если бы ты встретил нас на пути, то не стал бы слушать, а сразу пустил в расход. А так мы смогли привлечь твое внимание, и у нас появился шанс договориться, – рассудительно объяснил все Илья.
Вульфар зарычал от злости и отошел к экранам. Опершись о приборную панель, некоторое время он стоял молча, только его могучая спина вздымалась и опадала в такт дыханию. Наконец он заявил:
– У нас нет лишних кабин гиперсна, да вы бы и не стали впадать в спячку. К тому же и мы не можем при вас воспользоваться гиперсном, потому что вы, гарвы, можете попробовать этим воспользоваться, чтобы выкинуть нас в Пустоту вместе с кабинами или просто проморозить нас до хруста. Так что мы в сложном положении, и я не вижу ничего другого, как следовать на маршевых, при полном бодрствовании. И пусть мы при этом потеряем часть жизни на дорогу, но зато убережем друг друга от необдуманных шагов. Ты согласен, Давыдов?
– Вполне разумно звучит. Куда же мы направимся? Чтобы долго не отсвечивать друг перед другом, предлагаю, что-нибудь не столь отдаленное.
– О! У меня есть одно чудесное местечко на примете. Вам очень понравится.
– Что это? Не сочтите за труд назвать эту райскую планетку. Быть может, мы на ней уже были, и у нас появилась устойчивая аллергия на местную кухню?
– Капитолия – очень даже милое местечко.
– Это, кажется, в Огненной Колеснице, – подсказал Карен Серое Ухо.
– Именно там. И, правда, говорят – милое местечко. К тому же юрисдикция Поргуса на эту планету не распространяется, – поддержал его Фома Бродник.
Вульфар смерил их презрительным взглядом, но промолчал.
– Нам нужен доступ в инфосеть корабля. Хочу почитать о месте, которое может стать нашим вторым домом, – потребовал Илья Давыдов.
– И откуда ты свалился на мою голову? – спросил капитан Вульфар, но все же уступил. – Вы получите доступ. Я распоряжусь, чтобы вам открыли инфосеть. Но это край, на что ты можешь рассчитывать.
– Посмотрим. Жизнь покажет, – заявил Илья. – Надеюсь, это не последняя наша встреча. Мы так мило поболтали, что оторопь берет от восхищения.
– Проваливай, гарв, и забирай своих людишек, пока я не передумал и не отправил вас на переработку, – рявкнул Вульфар.
– Не смею вас больше задерживать. За мной, ребята, сегодня гуляем. Рувим, не кисни, лучше расскажи, где здесь можно раздобыть хорошее виски и пиво. И учти, что если ты нам подсунешь какое-то пойло или, чего хуже, попробуешь отравить, мы долго не будем думать, мы сразу тут все подорвем. Я то что, я тихий, мирный. А вот эти двое мужиков просто звери, – кивнул в сторону довольных собой Карена Серое Ухо и Фомы Бродника.
Рувим позеленел от злости, но промолчал. Спорить с «донниками» себе дороже. Они плотно держали удачу за яйца и не собирались ее отпускать, многострадальную.

Глава 8. «Веселая каюта»

Пить, находясь на осадном положении, не лучшая мысль, но ребятам надо было, с одной стороны, снять напряжение после тяжелого боевого дня, с другой стороны, сдружиться. Ведь вместе им предстояло еще не один день плечо друг другу подставлять. Поэтому требование Ильи выставить им несколько бутылок виски и ящик пива от щедрот капитана корсаров выглядело вполне разумно. К тому же требовалось приучить «Веселую братию» к тому, что здесь они диктуют условия. Только главное не перегибать палку.
Рувиму требование «донников», мягко говоря, не понравилось. Он весь клокотал от злости, только не позволял чувствам вырваться на волю. Пришлось ему смириться с наглостью чужаков. Если уж капитан терпит их присутствие и требования, то какое он право имеет возражать. Он ничего не сказал. Развернулся и ушел, но через полчаса в их каюту доставили весь заказ. Виски, конечно, было из самых дешевых, и пиво назвать пивом можно было только из чувства сострадания, но главное это факт. Их прихоть выполнили. Все же с Рувимом надо замириться, решил Давыдов. Мужик он вроде неплохой, и делать из него окончательно себе врага будет глупо. Зачем портить себе карму и искушать судьбу. Можно и до Капитолия живым не долететь. Мало ли что в узких коридорах палуб может случиться.
Для проживания им выделили просторную каюту, рассчитанную на два десятка матросов.
– Мужики, а это место мало чем отличается от «Веселого барака». Предлагаю, переименовать его в «Веселую каюту», – радостно предложил Фома Бродник.
– Хорошая мысль. Только в нашем «Сороковом бараке» не было таких удобных двухъярусных кроватей. Здесь можно отлично разместиться, – заявил грозного вида «донник» из команды Сэма Круппа.
В целом ребята оказались довольны условиями проживания. А уж когда принесли выпивку и закуску, окончательно развеселились.
Карен Серое Ухо достал бутылку вискаря, открутил пробку и наполнил стаканы, аккуратно расставленные на столе. Первый тост прозвучал ожидаемо: «За свободу!»
Илья пригубил из уважения виски, но пить не стал. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Они провернули шикарную операцию, о которой еще неделю назад и мечтать не могли, только вот радости он не испытывал. Такое чувство, что в груди поселилась бомба с часовым механизмом, и тикает, тикает, тикает. Рано или поздно она даст о себе знать. Еще не все закончилось. Окончательно о свободе можно будет поговорить только тогда, когда они окажутся на Капитолии, а звездолет корсаров растает в космической черноте. Пока же нужно держаться настороже.
– Сильно не налегайте, – посоветовал Илья «донникам».
– Не боись, командир, мы по чуть-чуть. Нам же тут что слону дробина, – гордо заявил Фома Бродник.
– Только не забывайте, слоны, о двухгодичном вынужденном воздержании. А то с двух рюмок унесет в такие дали, куда Макар телят не гонял, – ответил Илья.
– Опять, ты, Давыдов, странно говоришь. Кто этот Макар и при чем тут телята? – спросил Карен Серое Ухо, но Илья лишь махнул рукой.
– Не обращайте внимания. Продолжайте веселиться.
– А ты, командир? Без тебя бы ничего этого не было, – сказал Фома Бродник.
– Я попозже присоединюсь. Надо кое-что посмотреть.
Илья собирался заняться инфотерминалами. Два удобных кресла с нейрошлемами стояли в дальнем конце каюты. Он не представлял себе, как работать на этих машинах, но принцип должен быть интуитивно прост. Иначе в инфосеть пускали бы после специального длительного обучения. Так что главное ввязаться в бой, а там разберемся.
– Илья, поговорить бы, – позвал его Сэм Крупп.
Только сейчас Давыдов смог его внимательно разглядеть. Высокий крепкий мужчина, лет сорока, с густым ежиком волос на голове, который практически скрывал клеймо каторжника, веселые зеленые глаза и чуть искривленный нос боксера.
– Давай поговорим, – с сомнением в голосе согласился Давыдов.
О чем им разговаривать? Общих тем для разговора нет. На руководящую роль Круппа в его группе Илья не претендовал. К тому же он никак не мог забыть, что некоторое время назад Сэм стрелял в его ребят. То, что они оказались в одной лодке, вынужденная необходимость. Но после того как они окажутся на Капитолии, их дорожки разбегутся в разные стороны.
Они отошли к инфотерминалам и сели в кресла.
– Я предлагаю зарыть топор войны. Между нами возникло недопонимание возле складов. Если хочешь, мы можем вернуться к этому вопросу, но когда окажемся в безопасности. Пока же наша задача выжить и не профукать свободу, которую мы с таким трудом отстояли, – начал Сэм Крупп.
– Договорились. О чем ты поговорить хотел?
– Предлагаю ввести правила проживания на корабле. Здесь нам, мягко говоря, не рады, поэтому разброд и шатания среди нас приведут к нежелательным конфликтам.
– Говори.
– Во-первых, без лишней надобности не покидать «Веселую каюту». Во-вторых, передвигаться по палубам парами, лучше три-четыре человека вместе, чтобы избежать ненужных провокаций. И главное, нам нужно Вульфара из виду не выпускать. В мозг его проникнуть мы не сможем, но держаться рядом, чтобы знать его замыслы – это надо вывернуться, но сделать.
– Мысль хорошая, но вот как мы Вульфара контролировать будем, даже не знаю. Вряд ли нас допустят до капитанской рубки. Даже если такое случится, то вскоре выпрут оттуда, чтобы не надоедали и от дел не отвлекали. Тут думать надо, – высказал сомнения Илья.
– Можно контролировать, сидя в рубке, а можно, сидя в «Веселой каюте». Тут если умеючи, много чего удивительного можно наворотить. Есть у меня один специалист. Ему достаточно будет всего лишь доступа к инфотерминалу, и он нам такой прямой контакт с рубкой установит, что останется только места в первом ряду с пивом и попкорном занимать, – заявил Сэм Крупп.
– И мы сможем услышать все, что говорят Рыцари Пустоты за нашими спинами. Что ж, умно. Зови парня. Пусть заодно мне покажет, что тут да как, – согласился Илья.
– Погоди. Не торопись. Есть еще один вопрос. Когда мы доберемся до Капитолия, формально-то мы окажемся на свободе, но клеймо останется на нас. Тут думать надо, что делать. Планетка хоть и не подчинена юрисдикции Поргуса, но все же дружественные отношения сохраняет с королевством. Прослышат в столице, что объявился Джек Клейменый, да не один, а в компании себе подобных, вышлют за нашими головами охотников, чтобы вопрос решить окончательно. А капитолийцы глаза закроют или помогут охотникам с нами расправиться. Так что хоть мы и вырвались с Пекла, оно по-прежнему следует за нами по пятам.
– Что предлагаешь? – спросил Илья.
– Есть у меня одна мысль. Для того чтобы Капитолий нашу свободу стал защищать, нам надо легализоваться на планете. А тут вариантов несколько. Пойти добровольцем на флот. Отслужить годик, а там и все грешки с тебя спишутся. Будешь новым человеком, с новой биографией. Можно к корсарам податься. Они любят отдыхать на Капитолии, и добровольцы им тоже нужны. Из похода не все возвращаются. Вот и наш Вульфар на Капитолии будет искать горячие головы.
– Нам к Вульфару нельзя. Он вряд ли забудет, что мы его на прицеле держали. Рано или поздно попытается отыграться, – сказал Илья.
– Тут ты прав. Но капитанов в кабаках Капитолия много, так что мы можем найти подходящий экипаж. Я ничего не навязываю. Когда мы спустимся на землю Капитолия, тут каждый сам за себя может играть. Только вот вместе оно будет легче, и легализоваться, и, если надо, от охотников отбиться.
Слова Круппа были разумны. Об этом стоило подумать. Да и до Капитолия путь неблизкий. Может, удастся свыкнуться с тем фактом, что некоторое время назад они стреляли друг в друга. Чего только ни происходит в этом странном, странном мире. Мог ли Илья подумать о том, что окажется свергнутым королем, которому предстоит взойти на эшафот, а потом его отправят на каторгу, где ему предстоит добывать маар. И после всего этого он вступит в бой с космическими пиратами, а затем окажется на их корабле в качестве пассажира. Все это выглядело, как бред параноидального шизофреника, но это случилось. Так что не стоит отвергать разумные предложения.
– Об этом мы подумаем, когда окажемся на Капитолии. Со мной друзья, и я должен согласовать с ними. Так что отложим пока. Где твой чудо-хакер? – уклончиво ответил Илья.
– Кто? – не понял Сэм Крупп.
– Специалист по взлому инфосети, – поправился Давыдов.
– А. Ты имеешь в виду ломщика. Это мы мигом организуем. Кстати, к слову скажу, что он на Пекло угодил, потому что взломал сеть Имрана, прозванного Кровавым. Мутная там история была. Он не любит об этом распространяться, да и ты не спрашивай. Сейчас, я его позову.
Сэм Крупп направился на поиски своего человека. Илья с облегчением вздохнул. Разговор вышел тяжелым, и он рад был выдавшейся свободной минутке. Но не тут-то было. Рядом с ним появился Фома Бродник со стаканом виски и довольной улыбкой на пол-лица.
– Ты чего, Давыдов, такой кислый сидишь, а не со всеми отрываешься? Смотри, как все шикарно получилось. «Донники» просто в восторге. Они вырвались из клетки. Считай, судьбу свою начисто переписали. Мы теперь не рабы, и оковы больше не жмут нам…
– Никуда мы не вырвались. Мы из одной клетки в другую попали. И пока мы не покинем самостоятельно этот корабль, мы не можем чувствовать себя в безопасности. Заруби себе на носу. И сильно не накачивайся. И вообще, позови сюда Карена.
Фома Бродник явно обиделся. Ему пришлось не по вкусу, что его радужное мировосприятие вот так грязными сапогами испортили. Но он все же нашел Карена Серое Ухо и передал ему просьбу Давыдова.
Карен подошел одновременно с Сэмом Круппом, из-за спины которого выглядывал бородатый мужик. Илья решил разобраться с проблемами по степени важности и начал с Карена.
– Отбери пару ребят потолковее. У кого в голове не только виски играет. И отправь их на дежурство. Пусть бодрствуют и не пьют. Двери охраняют. Мало ли что. И убери половину бутылок. Проведи с мужиками разъяснительную работу. Не маленькие все-таки. Должны понимать, что мы все еще на вражеской территории.
– Давыдов, будет сделано. И не гони волну. Мужики немного выпьют, но свинства никакого не будет. У нас все мирно и благородно. Все с разумением.
– Это радует. И держите оружие наготове. Спать с энергонами в обнимку.
– Будет сделано, командир.
Карен Серое Ухо удалился, и настала пора Сэма Круппа и его протеже.
– Это Сервин Тулх. Как я уже говорил. Мастер своего дела.
Илья посмотрел на «донника», и это лицо было ему знакомо. Он мог бы поклясться, что уже видел его где-то. Только вот где? Может быть, в столовой или на Дне? Вряд ли. С «сороковым бараком» они никогда не пересекались. Это лицо ему знакомо не по Пеклу. Но разве такое возможно? Он видел его в другой жизни. И явно не на Земле. Тогда, стало быть, это воспоминание Имрана. От одной только мысли ему стало дурно. Голову слегка повело, но он все же справился с собой и смело посмотрел в глаза знакомцу.
– Мастер, говоришь? Тогда, мастер, покажи, на что ты способен.

Глава 9. «Донники» VS корсары

Корсары выгребли запасы маара из Пекла под ноль. Загрузка трюмов закончилась только через пять часов. К этому времени Илья уже вовсю шарил по инфосети при помощи Сервина Тулха, который занял место на втором терминале и направлял и консультировал его, поэтому он видел все своими глазами.
Последние грузовые платформы скрылись в трюме корабля, закрылись все люки, заработали маршевые двигатели и включилось стабилизирующее поле. Звездолет окутал силовой кокон, он вздрогнул, оторвался от земли и медленно стал подниматься в небо. Словно прощаясь, он завис на несколько минут над поверхностью Пекла, короткий, но мощный импульс, вырвавшийся из бортового орудия корабля, превратил купол форпоста «Южный» в оплавленный и растекшийся по скальной поверхности блин. После этого звездолет резко рванул ввысь, преодолевая притяжение Пекла и вырываясь за пределы орбиты планеты. Корабль миновал оборонную систему Пекла, состоящую из цепочки боевых спутников, висящих мертвыми стальными шарами в Пустоте, и направился прочь из этого сектора.
Илья наблюдал за разворачивающимися картинами с нескрываемым восхищением. Это было непередаваемое чувство, когда перед тобой раскрывается бездонная космическая даль. Разве мог он в прошлой жизни мечтать о том, чтобы полететь в космос, коснуться этой великой тайны, уж не говоря о том, чтобы посетить другие планеты, увидеть другие миры. Это было немыслимо и невозможно, но вот он на борту звездолета, и через некоторое время окажется уже на второй планете. В тему было бы вскричать «йо-хо-хо и бутылка рома»  от восторга, но его вряд ли поняли бы остальные «донники».

* * *

Взломать систему «Ястреба Пустоты» оказалось не так уж и сложно. Корсары активно защищались от вторжения извне, но оказались бессильны против атаки изнутри.
Капитан сдержал слово и открыл доступ Давыдову к инфотеке, где можно было прочитать обо всем на свете. И это позволило Сервину Тулху изучить алгоритм работы сети и найти универсальный ключ ко всем ее закоулкам. Вскоре он смог подключиться к камерам слежения, установленным на корабле, и благодаря этому теперь они наблюдали за тем, что происходило не только в капитанской рубке, но и на всех палубах, в оружейном отсеке, в нуль-боксах, даже двигательные отсеки и энергонакопители теперь были у них под визуальным контролем. Со звуком сложнее. Большая часть следящих камер оказались немыми, но им все же повезло. На капитанской рубке со звуком был полный порядок, так что они могли смотреть и слушать капитана Вульфара, наслаждаясь его эксцентричностью и особым изощренным мышлением.
Первые пару дней Илья не вылезал из инфотерминала. Отвлекался только на еду и сон, который сократил до пяти часов в день. Столько всего нужно было узнать об этом чудесном новом мире. Но главное, нельзя было оставлять капитана без присмотра. Пока Илья впитывал в себя информацию о Поргусе, Капитолии, червоточинах и остальном мироздании, Фома Бродник и Карен Серое Ухо по очереди со второго терминала наблюдали за капитаном. Если же что-то происходило важное, то они вызывали Илью. Он отвлекался от своих изысканий и отсматривал картинку. Но пока что ничего толкового им не попадалось.
Кормили их сносно, два раза в день. Не ресторан, конечно, и даже до питания на каторге не дотягивало, но все же есть можно, грех жаловаться. Для этого они ходили в общую столовую. В двенадцать дня и в пять вечера по корабельному времени в «Веселой каюте» включалось оповещение. Зажигалась красная лампа над входом, словно призывая к эвакуации, и все «донники» строем отправлялись на получение пищи. Для того чтобы избежать ненужных эксцессов, в столовой они питались в одиночестве. Изысков не было. Макароны с мясом, картошка отварная с рыбой да какая-то серая похлебка, больше всего напоминающая кашу из целлюлозы, как по виду, так и на вкус. Из напитков компот да чай, жуткие помои, к тому же с плесневелым душком. Хорошо, что после первого вечера, проведенного на корабле, «донники» все же сохранили небольшой запас пива и виски. На пару дней легкого головокружения от успехов им хватило. Потом пришлось озаботиться питьем. Пришлось идти на переговоры с капитаном. Вульфар лично не удостоил их своего внимания, прислал Рувима и Танка. Илья обсудил с Рувимом проблемы водоснабжения, и через пару часов в каюте появился кулер со свежей питьевой водой.
Другой важный вопрос – это удобства. Туалет и душ находились в конце палубы. Это были общие помещения для всех обитателей сектора, поэтому избежать ненужных стычек с корсарами было невозможно, так что даже в туалет они ходили по трое, вооруженные энергонами и хлыстами. Но, несмотря на эти предосторожности, корсары постоянно поддевали их, в надежде вывести из состояния равновесия. Провокации шли одна за другой. Ребята держались из последних сил, но видно было, что с каждым днем им становилось все труднее и труднее.
Когда они появлялись в душевой, пираты встречали их радостными криками:
– Смотри-ка, чурок на помывку привели.
– Что, думаете отмыться от «донного» пепла?
– Как были грязнокровками, так и остались.
– Предатели Родины. Почем нынче Поргус на рынке?
И это только самое безобидное из услышанного. Но ребята крепились из последних сил.
Илья Давыдов запретил им вступать в любые перепалки, втягиваться в любые конфликты. Мало ли чем это может закончиться. Хорошо, если просто друг другу морды начистят, а если корсары заложников возьмут или порежут кого в драке. Надо будет реагировать, а взрывать маар и погибать смертью храброй, но глупой из-за чьей-то невыдержанности совсем не хотелось. Простишь же одного порезанного, завтра появятся новые раненые, а потом начнется эпидемия. И закончится это тем, что его свои же на вилы поднимут за то, что не смог разрулить вовремя ситуацию. Грустная перспектива вырисовывалась, поэтому Илья каждый день проводил инструктаж «донникам». Его поддерживали Сэм Крупп и Карен Серое Ухо. Втроем у них хорошо получалось держать каторжан в узде, но Илья понимал, что это хрупкое равновесие может быть разрушено в любой момент. По ночам перед сном он просчитывал варианты развития событий, искал способы разрешения любых конфликтов. Если налетит ураган, у него должен быть наготове удобный подвал. Если начнется наводнение, то под рукой должна быть лодка. Если прорвет плотину, они должны оказаться в воздухе на удобном дирижабле. На любой вопрос у него должен быть ответ, на любую задачу должно быть решение.
Один раз чуть было не дошло до кровопролития.
«Донники» собрались идти до удобств впятером. Илья присоединился к собравшейся компании. Возле душевого отделения им попались на глаза четверо корсаров, вооруженных энергонами. Излучатели на корабле выдавались только патрульным и дежурным. Для остальных излучатели были под запретом. Мало ли у кого под пьяной лавочке крышу окончательно заклинит, и он начнет выяснять отношения с товарищами, паля во все стороны. Тут и переборки повредить можно, и силовые кабели, находящиеся внутри. Можно при сильном умении и везении и обшивку корабля из строя вывести. Поэтому на всех звездолетах действовал один и тот же закон. Никаких излучателей у праздношатающегося населения.
Завидев приближающихся «донников», корсары обрадовались. Наконец-то бесплатное развлечение. Их, конечно, тоже можно было понять. На корабле скукотища, все давно обрыдло, даже виртуальные развлечения приелись несколько лет назад. Капитан Вульфар весьма скуп и тратиться на новые увеселения для экипажа не собирался. Вот корсары и пили по кабакам, шесть заведений подобного типа были распределены по разным палубам и секторам звездолета, и искали приключения на свою задницу. Были, конечно, и такие, кто сидел в инфосети, читал, развивался, впитывал новую информацию, отсматривал свежие фильмы и сериалы, которые закачивались в инфотеку корабля, когда он стоял на приколе в портах. Но интеллектуалов среди пиратской братии меньшинство, поэтому они погоду не делали.
– Ну, что, всех вшей вывели, грязножопые? Или что на закуску осталось?
Началось привычное подтрунивание, но на этот раз корсары перешли границу. Один из них, маленький, невзрачный, хлипкий, щелчком по лбу можно отправить на тот свет, вдруг подскочил к Рэму Горюнову, бывшему столичному следователю по особо важным делам, и толкнул его в бок. Горюнов отступил на шаг, недоуменно уставился на хлюпика, не зная, как реагировать. А тот все никак не мог успокоиться, он прыгал вокруг Горюнова, словно тявкающая собачонка, и кривлялся, что было сил. Новый толчок. Горюнов снова отступил, но было видно, что он уже закипает. Если парнишка не успокоится, то Рэм может и ответить, а это приведет к нежелательным последствиям.
– Чего ты тут ходишь? Чего тут выперся? Видишь, тут приличные люди мыться идут, а ты, гарв, со своим свиным рылом. Уступи дорогу, кому сказал, – вытанцовывал возле Горюнова хлюпик, выпячивая грудь и надувая щеки. Чистой воды клоунада.
Илья думал, что ситуация устаканилась. Парнишка прыгает, и пусть прыгает. Горюнов мужик умный, опытный. Следователь, как-никак, пусть и бывший. Не должен реагировать на столь грубые подколки и провокации.
Давыдов направился к душевым, не обращая внимания на ругательства корсаров, когда Рэм Горюнов все же не выдержал. Он, может, и не трогал этого хлюпика. Тот сам на него наскочил, а Рэм неосторожно задел его, пытаясь отстраниться. Может, и так. А может, он и пихнул его в сторону, чтобы под ногами не путался. Но хлюпик с деланым воплем и проклятиями отлетел в сторону и плюхнулся на задницу.
– Ты чего, раб, на свободных людей руку поднимаешь?! – взревел крепкого телосложения корсар с красным, словно ошпаренным кипятком лицом.
Пираты двинулись на Горюнова. Из душевых появилось еще четверо бойцов, которые словно поджидали развития событий в засаде.
Казалось, драки не избежать. «Донники» радостно заулыбались. Чему быть, того не миновать. Значит, можно наконец-то оторваться за все унижения и оскорбления.
– Стоять! – рявкнул Илья. Вмешаться в ситуацию надо было незамедлительно, пока она не стала неуправляемой. – Вы чего, придурки Пустоты, хотите с капитаном Вульфаром по душам поговорить. Думаете, он обрадуется, что из-за одного говноеда он потеряет работоспособный корабль и половину экипажа?
Эти слова мигом остудили горячие головы корсаров. Они осадили назад и замерли. Только хлюпик сидел на заднице и жалобно бормотал что-то себе под нос. Судя по его оскорбленному виду, ему не понравилось, что его назвали говноедом.
Илья сжал маар в футляре, висящий на шее, и продолжил:
– Клянусь. Если одна из вас, гнид, дернется в нашу сторону и рот свой поганый раскроет, то мы тут устроим маленький локальный апокалипсис. Корабль, может, и уцелеет, но вам от этого будет не жарко и не холодно. Вас просто разнесет на атомы. Мы не идиоты, мы себя подрывать не будем. Мы просто выпарим маар возле ваших кают, чтобы вы насладились общением с Творцом в тот же день.
Илья обвел взглядом притихших корсаров.
– Есть какие вопросы и предложения? Тогда давайте сделаем вид, что мы живем в разных реальностях. Вы для нас не существуете, мы для вас. И все будет чинно, мирно, благородно. Уяснили, хорьки Пустоты? Если в ваши головы что-то попало из сказанного мной и улеглось, достаточно кивнуть.
Корсары закивали один за другим. Один так яростно затряс башкой, что Илья испугался, что она сейчас отвалится, а их потом обвинят в членовредительстве.
– Если вы такие умные, и все всосали, тогда освободите дорогу!
Корсары послушались и расступились.
Только хлюпик на полу продолжал скулить, не веря в увиденное. Грозные рыцари Пустоты спасовали перед горсткой каторжан. Только какие они, к чертям, рыцари. Они способны только грабить и убивать, брать крепости с наскока, пока защитники не успели опомниться и дать достойный отпор. Если же они сталкивались с сильным противником, то прогибались и отступали в сторону. Собравшись вместе, они представляли собой силу, но поодиночке никто не рвался в герои.
– Спасибо, Давыдов. Ты настоящий мужик. Не знаю, что на меня нашло, – сказал Рэм Горюнов, когда они вошли в душевой сектор. – Слишком много времени на Дне провел. Совсем растерял себя.
– Ничего. Ты себя еще найдешь. Главное, чтобы за твои ошибки другие не расплачивались, – ответил Илья.
После этого происшествия корсары остыли и больше до «донников» не докапывались. Но мира на корабле не наступило. Злые колючие взгляды чувствовались отовсюду. И Илья понимал, что пираты затаились, ждут только возможности свести счеты.

Глава 10. Игры втёмную

Первые пропавшие появились на четвертый день путешествия по корабельному времени. Двое «донников», друзья – не разлей вода, свои в доску парни, отправились в тренажерный зал, расположенный на шестой палубе, убить время, и не вернулись.
В «Веселой каюте», несмотря на столь многообещающее название, со временем становилось все скучнее и скучнее. Никаких тебе развлечений, никакого галовидения или даже приличного чтива, способного заставить забыть о медленно тянущихся минутах и часах. Ребятам удалось где-то раздобыть несколько игральных колод, и они ожесточенно резались в карты с утра до вечера. Ваня Темник даже организовал турнир, расписал на клочке бумаги его правила, и сам себя назначил верховным судьей, что позволяло ему откровенно жулить и покрывать своих корешей. В конце концов, остальные «донники» подняли бунт и сместили Темника, и турнир продолжился с новым воодушевлением.
На фоне этого исчезновение двух «донников» прошло незамеченным. Их звали Степан Мотор и Фил Стволов. Они мало с кем общались, и всем было, по сути, на них наплевать, поэтому никто не стал бить в набат, никто не задался вопросом, почему двое каторжан не вернулись после отбоя.
Но Илье эта история не понравилась. Он насторожился и потребовал от Сервина Тулха усилить наблюдение за капитанской рубкой. Если в исчезновении «донников» хоть косвенным образом виновен капитан, то он рано или поздно выдаст себя.
Но Вульфар вел себя так, словно ничего не происходило. Целыми днями он просиживал в капитанском кресле, разглядывал космические пейзажи, изучал информационные сводки и просматривал политические новости, которые стекались к нему со всех планет обитаемого космоса.
В целом ничего подозрительного, вполне нормальное поведение для капитана пиратов. Только вот слишком уж он был спокоен, имея столь ценный груз на борту, и часовую бомбу, которая может уничтожить всю добычу в считанные секунды вместе с кораблем и всем экипажем. Такое чувство, что этот хитрый звездный лис догадывается, что за ним ведется слежка.
– Но он все же должен каким-то образом поддерживать связь с подчиненными. Приказы отдавать, выслушивать рапорты. И мы этого не видим, стало быть, это от нас скрыто, и происходит либо где-то в другом месте, либо тщательно зашифровано, – поделился Илья соображениями с Кареном Серое Ухо.
– А что, если Вульфару передают всю информацию в открытую. Ты же не знаешь, что это за цифры и буквы, которые ползут по экранам. Для нас это абракадабра, а для него вполне осмысленный текст. Вариант?
– Если это вариант, то очень хреновый. Тогда мы ничего не выигрываем. Как играем втемную, так и продолжаем играть. И ни черта не узнаем, что затеял Вульфар.
– Второй вариант, что капитан отдает все распоряжения где-то в другом месте. Можно ли проследить, куда уходит капитан и как он передвигается по палубам? – подбросил идею Сэм Крупп.
– Можно-то можно. Только он в основном на ночь уходит к себе в каюту. Личные покои капитана и все такое. И три раза за рабочее время отлучается на десять минут. Как мы предполагаем, по нужде, – ответил Сервин Тулх.
Что-то в его словах царапнуло ухо Ильи. Он и сам понять не мог, что именно ему не понравилось. Но слишком уж знакомо и в то же время чуждо прозвучали его слова. Что, нахрен, с ним такое творится? Давыдов мог поклясться, что никого из прежней земной жизни Сервин Тулх не напоминает. Ничего похожего. Может ли быть такое, что прежняя память короля Имрана просыпается. И что это может означать для него? Что если личность Имрана проснется окончательно? Что будет тогда с ним? Останется ли он в этом теле, или Имран поглотит его, как сиамский брат-близнец в утробе матери.
От одной только этой мысли стало мерзко, будто он руками залез в ведро, полное опарышей. Илья с трудом поборол тошноту и попытался переключиться на более позитивные мысли.
– Можно ли отследить Вульфара? – спросил он.
– Попробовать, конечно, можно. Нет ничего невозможного. Только это весьма затратно. Но мы попробуем.
– Можно ли проникнуть в каюту капитана?
– Я уже пробовал. Но там система сложнее, чем в рубке. Пока что мне все зубы повыбивали, так что даже не знаю, что еще попробовать, – расписался в собственной беспомощности Сервин Тулх.
– Но надо вырастить новые зубы и попробовать еще раз этот орешек, – потребовал Илья.
– Попробуем. Но я не могу ничего обещать.
– Мы должны узнать, что задумал капитан Вульфар.
На пятый день пропавшие «донники» не вернулись. Тут и другие обитатели «Веселой каюты» стали замечать их отсутствие. Кто-то привык ходить в их компании в туалет и зубы почистить. Кто-то сидел рядом с ними на позднем завтраке и ужине. Так что потихоньку «донники» стали шептаться и задавать вопросы, изредка косились в сторону Давыдова и его компании, но молчали.
– Если мы в течение суток не узнаем, куда наши парни запропастились, то у нас могут возникнуть проблемы с дисциплиной, – заявил Карен Серое Ухо.
– Думаешь, парни еще живы? – уточнил Илья.
– Хочется в это верить.
– Надо устроить патрулирование. Попробуем поразнюхивать на месте, может, что и узнаем. Мне, кажется, ребята живы, но их от нас прячут. Отбери трех надежных «донников», проконсультируй и отправь на разведку. Пусть исследуют нашу палубу, прислушиваются к разговорам, попробуют завести беседу с корсарами. Кто знает, может, на этот крючок и клюнет рыбка.
Карен Серое Ухо отправился исполнять приказание командира, а Илья вернулся к Сервину Тулху, который караулил капитана. Приближалось время его перерыва, и надо было действовать оперативно.
Давыдов сел в кресло инфотерминала и вышел в сеть. Он оказался в капитанской рубке. Эффект полного присутствия. Такое чувство, что он стоит за креслом Вульфара и смотрит на все его глазами.
– На Пекло три дня назад прибыли корабли патруля сектора. По всем каналам Поргуса передан общий сигнал тревоги. Цвет красный. Код – три семерки, – сообщил один из офицеров.
– Хреново, господа, работаем. Это означает, что на хвост нам сядут не раньше чем через пару дней. А мы даже в гиперпрыжок уйти не можем. Пожри Пустота этих «донников»! – взревел капитан Вульфар.
Кажется, за все это время им в первый раз повезло. Они наблюдали вспышку ярости у бывшего все эти дни невозмутимым капитана. Вульфар побагровел от злости.
– У нас есть сутки решить наши проблемы! Сутки!
– А что если «донников» усыпить? Пустить сонный газ по вентиляции? – показался из-за спины Рувим.
– Вентиляция одна на всех. Пустить-то можно, главное, остальных не потравить.
– Можно попробовать настроиться на их каюту. Сделать прицельный вброс, – настаивал Рувим.
– Ты сначала матчасть выучи, а потом со своим идиотизмом ко мне лезь. К тому же их командир еще тот придурок, что если, перед тем как отключиться, он или его шавки маар запарят. Мне не хочется терять корабль, хотя я бы не отказался где-нибудь потерять тебя! – рявкнул Вульфар.
Рувим, видно, обиделся, поскольку отступил в тень и больше с советами не лез.
Вульфар еще какое-то время внимательно изучал поступающие на его терминал данные. Там не было ничего интересного. Технические характеристики полета, состояние корабля, данные с глубинного сканера, отражающие тот сектор пространства, через который в данный момент проходил звездолет. В общем, ничего из ряда вон.
Илья вскоре потерял счет времени. Ему казалось, что прошло всего несколько минут, но если верить данным сети, то он вот уже без малого час наблюдал за работой капитанской рубки – и все безрезультатно. Наконец, наступил долгожданный момент. Вульфар свернул все окошки, приказал без него не расслабляться и «бдить во всю мощь своего бдильного аппарата» , после чего поднялся из кресла и направился на выход.
Сервин Тулх старался не потерять его из виду. Он переключался между камерами, отчего у Ильи возник жуткий диссонанс восприятия. Он словно кузнечик перепрыгивал из одного кадра комикса в другой. При этом все эти кадры плохо связаны друг с другом. Поскольку Тулх не знал, куда направлялся Вульфар, он ловил его по всем коридорам и ответвлениям, куда капитан мог повернуть, выйдя из рубки. Так у него получилось все-таки отсмотреть маршрут Вульфара, но как выяснилось, к разочарованию, Давыдова, капитан вышел до туалета. Там камер не стояло, и посмотреть, как справляет нужду старый корсар, невозможно. Так что идеального места для секретного планирования и приказов по поводу судьбы «донников» и не найти.
Следовало признать, что они потерпели фиаско. Илья вырвался из инфосети, словно раненый зверь, и обессиленно откинулся на спинку кресла. Тут же рядом с ним нарисовался Карен Серое Ухо.
– Наши ребята с прогулки вернулись. Так по палубе пошлялись туда-сюда, чтобы внимание не привлекать. Сходили до тренажерного зала. Покрутились там. Короче, наших молодцев никто не видел. Корсары на контакт идти не хотят. И вопросы наши их раздражают.
Степан Мотор и Фил Стволов как сквозь палубы провалились. Неужели их все-таки убили по приказу капитана. Если Вульфар почувствует вкус крови, то он ни перед чем не остановится.
Илья закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Сейчас надо было найти верную стратегию, не дать себя запутать. Никто не может ему навязать свои правила игры. Он должен переломить ход партии в свою пользу. Только как это сделать?
– Надо идти в гости к капитану. И расставить все по своим местам, – задумчиво произнес Илья.
– К капитану поздно. Вульфар отдал последние распоряжения на день и отправился к себе, – доложил Сервин Тулх.
– Значит, завтра утром. Первым делом к капитану, – решительно заявил Илья.
Но утром их ждал новый сюрприз – пропали еще двое «донников». Отправились на утренний моцион и не вернулись – Гарт Рыжий и Майкл Бэйкл из отряда Сэма Круппа.
– Это надежные мужики. Такого раньше не было. Они не могли подвести своих. Чувствую, что тут дело нечисто. Это грязная игра капитана! – кипятился Сэм Крупп.
– Если они и дальше наших будут щелкать, как орешки, то скоро от нас никого не останется, а остальных можно будет брать голыми руками, – злился Фома Бродник.
Остальные «донники» тоже волновались. Они еще не лезли на стенку и не требовали казнить виновных, но скоро и до этого дойдет, если ничего не предпринять.
– Мы идем к Вульфару. Пора нам с него спросить по всей строгости! – заявил Илья Давыдов.

Глава 11. Золотое предложение

Самое страшное в бою – потерять инициативу. Когда тебе навязывают чужие правила игры, то остается только парировать удары, надеясь, что рано или поздно враг ошибется, и появится возможность переключить инициативу на себя.
Капитан Вульфар оказался хитрой бестией. Он переиграл Давыдова по всем статьям, и это надо было признать. Такого Илья от него не ожидал. Он видел в капитане корсаров прямолинейного солдафона, способного брать крепости с наскока, пользуясь фактором внезапности и численным преимуществом, но он оказался вовсе не так прост. Вульфар был сродни змеи, прикинувшейся мертвой, чтобы ужалить путника в тот момент, когда опасность, казалось, уже миновала: сзади, расчетливо, аккуратно и смертельно.
Утром Вульфар первым нанес визит. Его изображение в полный рост развернулось прямо по центру «Веселой каюты». Передача шла из капитанской рубки. От удивления Илья потерял даже дар речи. Получается, если каюта оборудована системой галовидения, то через нее корсары могли наблюдать за всем, что здесь происходит. Все это время Давыдов считал, что держит капитана и его банду под колпаком, в то время как сам находился в стеклянном аквариуме на виду у безумных ученых, изучающих его поведение и ставящих непрерывный эксперимент.
– Слушайте внимательно, «донники», и не говорите, что не слышали! – проревел капитан Вульфар.
Его лицо побагровело, а в глазах сверкало торжество.
В этот момент Илья начал действовать. Он махнул рукой Сервину Тулху, и тот без слов понял его приказ. Подскочил, как от разряда электрического тока, и бросился к инфотерминалу. Кто знает, может, удастся заблокировать передачу данных или устроить маленькую диверсию в системе. В любом случае стоит попробовать для успокоения совести.
– Вы смелые люди. Вы бросили вызов системе. И вы ее победили. И теперь вы пьете виски из моих запасов и летите к новой планете. Но задумывались ли вы о том, что будете делать в свободном мире с клеймом преступника. Власти Поргуса не простят вам побег. Они будут охотиться на вас. Они поставят на карту всё, чтобы заполучить вас обратно и устроить публичную казнь. Вы как бельмо на глазу, как свалка токсичных отходов в благоухоженном пригороде, как прорвавшая канализация в императорском дворце. Поэтому они бросят все силы на вашу поимку. Отсидеться на Капитолии у вас не получится. Магистрат под нажимом Поргуса выдаст вас. Так что вам остается только попытаться легализоваться на новом месте жительства, так чтобы уже никто не обращал внимания на ваше клеймо, а для этого вам надо найти хорошую работу и залечь на дно. Как совместить эти два, казалось бы, несовместимых пункта? Вы думали об этом?
Судя по остекленевшим глазам и ошарашенным лицам, большая часть «донников» предполагала, что в порту Капитолия их ждет разгуляево и доступные женщины, а не те проблемы, которые нарисовал им капитан Вульфар.
Семена падают на благодатную почву.
Илья подскочил к инфотерминалам и тронул Сервина Тулха за плечо.
– Удастся заглушить? – спросил шепотом он.
– Тухло, – ответил Сервин Тулх.
– В атаке на Пекло я потерял много народу, – продолжал вещать капитан Вульфар. – А вы показали себя отважными ребятами, способными на подвиги. Я готов предложить вам контракт. Вступайте в ряды моей команды. Мне нужны такие, как вы. Я никого из вас не обижу.
Вот и прозвучало, как гром среди ясного неба. Сейчас «донники» расшумятся. Предложение, которое озвучил Вульфар заманчиво. Зачем шариться по кабакам и рекрутинговым агентствам в поисках подходящей работы, которая позволила бы начать биографию с начала, если можно прямо тут, не сходя с корабля, все устроить. И для многих из них это отличный выбор. Только с каждым завербованным «донником» капитан Вульфар ослабляет позиции Ильи Давыдова и его сторонников. И все больше маара получает в свои жадные лапы.
– Давыдов, дело дрянь. Этот ядреный уксус сейчас перевербует всю нашу команду, – заявил Сэм Крупп.
К ним подошли Фома Бродник и Карен Серое Ухо.
– Всех завербовать не получится. Надо перехватить инициативу, – заявил Илья Давыдов.
– Я предлагаю вам годичный контракт с правом досрочного расторжения. Отличное жалованье и долю в общей добыче. Вы можете поговорить с любым из моих ребят, и они расскажут вам, что работать на меня – это выгодное предложение, от которого нельзя отказываться. Спросите любого, и вы услышите правду. Выходите на палубу и спрашивайте у первого встречного. Капитан Вульфар никогда не обидит никого из своих людей.
«Донники» загомонили. Брожение в умах началось. Надо было что-то делать, и Давыдов решился.
– Не слушайте его, народ. Он красиво говорит, и люди его будут красиво говорить. Но им мы не нужны. Им нужен только наш маар, болтающийся у каждого из вас на шее. Как только вы перейдете на его сторону, он получит маар в свои руки и уничтожит вас. Пока мы едины, мы непобедимы. Но стоит нам расколоться, как нас раздавят. Помните об этом.
С тем же успехом можно было воевать с ветряными мельницами. Тогда Илья решился на отчаянный шаг.
– За последние два дня четверо «донников» пропало. Четверо ваших товарищей ушли и не вернулись. Их кровь лежит на руках Вульфара.
– Ошибаешься, Илья, все твои люди живы и здоровы. Просто они поумнее будут, чем ты. Они пришли ко мне и попросили работу. Я хотел сперва спустить их с лестницы, а потом подумал и решил, что это неверное решение. Мне нужны люди, а тут хорошие кандидатуры. Почему бы не попробовать. Кстати, чтобы мои слова не показались пустышкой. Поговорите с ними сами. Они все расскажут.
Капитан Вульфар отступил в тень, и вместо него в каюте появились четверо «донников». Живы и здоровы, и, судя по внешнему виду, довольные своим положением.
– Ребята, зачем вам тянуть лямку до Капитолия? Вы же не знаете, что вас там ждет? К тому же у нас нет денег, чтобы прожить. А здесь нам предлагают хороший вариант. Грех отказываться. Я уже второй день пью и ем вдоволь, и вовсе не ту бурду, что нам в столовке совали, – заявил Степан Мотор.
– Контракт хороший. Никто не уйдет обиженным. Я на прежней работе был владельцем оружейного магазина в столице, так я столько не зарабатывал, сколько нам предложил капитан Вульфар. Это очень щедро, – поддержал его Гарт Рыжий.
Хитрая бестия Вульфар разыграл серьезный козырь, и крыть его было нечем. Никто из «донников» даже не задумывается над тем, что пока последний кусок маара болтается на шее одного из них, они интересны капитану корсаров, но стоит последнему снять его, как тут же можно вызывать расстрельную команду. Даже если смельчаков, которые не примут предложение Вульфара, останется пять-шесть человек, он может попробовать рискнуть и убрать наглецов. От взрыва пяти зарядов маара, если они не покинут эту каюту, серьезного ущерба может и не быть. К тому же если капитан подготовится к этому шагу.
– Идите и не думайте. Наш командир мужик, конечно, правильный, но на Капитолии каждый сам за себя будет. Он вам задницу подтирать не станет, и за вас ваши проблемы решать тоже. Вы должны сами вершить свою судьбу. Нам выпал уникальный шанс. Капитан Вульфар на редкость щедрый человек, – сказал Майкл Бэйкл.
«Как бы вам всем его щедрость поперек горла костью не встала», – подумал Илья.
– Приходите в капитанскую рубку. Читайте контракт. Думайте. Каждый, кто придет, получит по стакану виски. Даже если не подпишет контракт. Чего таким бравым ребятам просто так шляться. Сейчас судьба в ваших руках. Вы сами ее вершите. Мы уже выбрали свой путь. Теперь очередь за вами. Поверьте, мужики, такого щедрого предложения на Капитолии вам не сделают, – произнес Фил Стволов.
Появилось изображение капитана Вульфара. Он выглядел сытым и довольным. Все шло, как он запланировал. Актеры идеально играли свои роли. И Илье нечего было на это ответить. К такому повороту событий он не был готов. Вульфар перехватил инициативу из его рук и теперь навязал свою игру. Надо найти выход, найти, чем ответить. Только времени на поиски оставалось мало. Считай, его просто не было.
– Вы все слышали. Теперь вы все можете увидеть своими глазами. Приходите в капитанскую рубку. Там уже накрыта для вас поляна. И готовы именные контракты…
Эти перебежчики еще и все личные данные капитану слили.
– Только от вас теперь зависит ваша судьба. Больше ничего говорить не буду. Приходите, все сами увидите. Мало этого, я выплачу каждому из тех, кто подпишет контракт, по сто тысяч кредитов подъемных. Вам будет, на что погулять на Капитолии. Папочка Вульфар не оставит вас голодными и трезвыми.
Лицо капитана растянулось в довольной улыбке. Передача закончилась, и изображение исчезло.
– Вот это шах. Всем шахам шах, – разочарованно протянул Фома Бродник. – Кажется, эта скотина капитан нас все-таки переиграл.
– Еще не все потеряно, – сказал Илья.
Хотя душой уже понимал, что потеряно, если и не все, то большая часть.
– Ты так думаешь? – спросил Сэм Крупп. – Я своих ребят хорошо знаю. Большая часть потянется за золотым предложением корсаров.

Глава 12. Последнее слово Вульфара

До Капитолия оставалось четыре дня пути, когда по одному начали исчезать «донники». В первый день не вернулось с ужина четверо ребят: двое из «Веселого барака», двое из команды Сэма Круппа.
Илья решил выступить перед командой, попытаться их вразумить. Фома Бродник пытался его отговорить. Он нервно мял неопрятную бороду и всплескивал руками, словно проповедник на базаре.
– Перед кем ты собираешься распинаться? Они не станут тебя слушать. Им уже основательно промыли мозги. Я видел, как многие «донники» подходили к корсарам после завтрака и ужина и говорили с ними. Сегодня ушло четверо, но завтра уйдут остальные. Ты не сможешь это остановить.
– Я должен попробовать. Иначе я потом буду думать об этом и обвинять себя в том, что дал возможность ребятам себя погубить. Это смелые ребята. Они пошли за нами против корсаров. Они стояли рядом с нами возле складов маара. Я не имею права отступить, не попробовав.
– Они не станут тебя слушать. У них появился новый вождь. И он приманил их деньгами, которых ни у тебя, ни у меня, ни у Карена нет.
– Давыдов, оставь их в покое. Если они готовы продаться сейчас, значит, продадутся рано или поздно. Гнилая порода, что с них взять, – заявил Сэм Крупп.
– Мы должны держаться вместе. Я в этом убежден. Поодиночке этот мир нас раздавит. И первым, кто попробует это сделать, будет Вульфар, – возражал Илья.
– Но мы еще держимся вместе. У тебя есть мы. А ты у нас. Так что в этой обойме еще полно патронов, – заявил Сэм Крупп и хлопнул Давыдова по спине.
Рука у него была железная.
– Я должен попробовать, – твердо держался своего решения Илья.
– Тогда пошли вместе, зададим им жару, – предложил Карен Серое Ухо.
Тем же вечером Илья вышел перед «Веселой каютой» и произнес речь. За его спиной стояли Сэм Крупп, Карен Серое Ухо и Фома Бродник. Он говорил воодушевленно, проникновенно, взывал к голосу разума, приводил доводы и факты. Только, как и ожидалось, слушать его не стали.
– Ты чего здесь воздух порожняком гоняешь, командир? – нагло произнес Люф Горбань. – В новом мире нам нужны деньги, а у нас нет ни монеты. Нам не на что купить еду и одежду, оплатить жилье. Мы нищие на этом празднике жизни. А капитан Вульфар дело предлагает. Он дает нам деньги. Он готов о нас позаботиться. Он не выбросит нас на свалку. Тебе есть что предложить? Есть, так мы готовы слушать. Нет, так проваливай. Иди, выспись. Ты нам не интересен.
– У каждого из нас есть маар. Мы продадим его, и на первое время хватит. Каждый кусочек маара стоит солидных денег. Потом мы сможем записаться в команду к любому корсару. Но мы сами выберем себе место. Сами выторгуем себе условия. И это стоит того. Сейчас вы клюете на подачку Вульфара. Но как только вы станете ему не нужны, все эти золотые горы закончатся. Он либо выкинет вас в Пустоту без скафандра, либо урежет все довольствие и переведет на положение рабов. Ради этого вы сражались за свободу и проливали свою кровь? – возражал воодушевленный Давыдов.
– С чего ты решил, что Вульфар нас обманет? Он человек чести. Мы нужны ему. Мы опытные бойцы. Мы привыкли к лишениям. Мы стальные люди. Именно таких он и искал, – тут же выступил вперед Дэн Радар, «донник» из команды Сэма Круппа. – Почему ты так упрям? Почему сам не присоединишься к команде Вульфара. Вместе мы сильнее, сам говорил. Так мы тут такого шороха наведем, что никому мало не покажется.
– Ты же умный мужик, Радар, – вступил в разговор Сэм Крупп. – Мы друг друга не первый год знаем. Вместе мааровую пыль глотали и чуть было не отбросили концы. Пораскинь мозгами. Капитан Вульфар человек гордый. Мы бросили ему вызов. Мы взяли его за яйца и посмели ему диктовать свои условия. Неужели ты думаешь, что он все это забыл и простил. Он зазывает нас к себе, чтобы, когда все мы подпишем контракты и сложим с себя маар, тут же выкинуть нас за борт этого звездолета. Если, конечно, не придумает чего похуже.
– Зачем ты запугиваешь нас, Сэм. У тебя свой путь. У нас свой. Хочешь, толкайся по кабакам Капитолия, сглатывая слюну и воняя своей арестантской робой, пытаясь подороже продать маар, а потом свою жизнь, а мы лучше здесь. Тут сухо и тепло. Знаешь, как один очень мудрый человек говорил: «Родина – это там, где жопа в тепле», – возразил Дэн Радар.
– Оставьте нас в покое. Мы сами решим все за себя. Вы помогли нам выбраться из Пекла. Мы благодарны вам за это. Но теперь у нас у каждого своя судьба, свой путь. Дайте нам идти своей дорогой, и мы не будем возражать, что вы пойдете своей, – сказал Люф Горбань.
Больше говорить было не о чем, и Илья отступил.
Утром их покинули трое «донников»: Дэн Радар, Люф Горбань и Гинча. Вечером ушли еще четыре человека. На третий день «Веселую каюту» покинули еще шестеро. За сутки до прибытия на Капитолий их оставалось всего семеро: Сэм Крупп, Карен Серое Ухо, Фома Бродник, Сервин Тулх, Харп Твердов, Рэм Горюнов и Илья Давыдов.
– Может, зря мы так, Илья. Наши товарищи сидят сейчас по каютам и дуют пиво, ни о чем не думая. А завтра спустятся на Капитолий и ударятся в загул по барам и бабам. А мы? Что мы? – спросил задумчиво Фома Бродник.
Перспектива остаться без баб и выпивки его изрядно огорчала.
– Кто знает, где мы завтра будем, если сдадимся, – задумчиво произнес Илья.
Он ждал, что корсары проявят себя, попробуют дожать их, и не ошибся.
Капитан Вульфар лично, в виде голограммы, появился в их каюте.
– Вы стойкие, мужики. Это достойно уважения. Жду вас через полчаса у себя. Нам есть о чем поговорить.
Есть предложения, от которых не отказываются. Это было одно из таких. Илья это понимал. Нельзя проигнорировать предложение капитана, хотя бы потому, что надо знать, чем дышит твой враг. К тому же завтра они прибудут на Капитолий, надо решить, как мирно расстаться, чтобы ни у кого не возникло искушения наделать глупостей.
Когда они поднялись в капитанскую рубку, капитан Вульфар все так же восседал в своем кресле, чуть наклонившись вперед, словно готовясь к броску, и отчитывал своих офицеров.
– Мне нужна точность и оперативность исполнения команд. Если вы не готовы работать, как часы, то по прибытии в порт можете писать рапорт об увольнении. Ничего личного, это только бизнес. Как сами понимаете, хороший человек – это не профессия, а диагноз.
Заметив появившихся «донников», Вульфар прервал отповедь и приказал:
– Все свободны. Оставьте нас.
Офицеры один за другим покинули капитанскую рубку, остались только пилоты, операторы и дежурные, но они были полностью погружены в работу, и их не интересовало то, что происходило в рубке.
– Устраивайтесь поудобнее, господа. Свободных кресел полно. Я не привык разговаривать с людьми, когда они стоят. Если они стоят, значит, они мои подчиненные, а это не люди.
«Донники» расселись напротив капитана. Илья выжидательно уставился на Вульфара. Начинать разговор первым ему не улыбалось. Надо послушать, что скажет капитан, а от этого строить партию. Ведь не просто так он позвал их, собирается что-то предложить.
– Вы остались последними, кто не перешел в мою команду. Вы даже не пришли, чтобы полюбопытствовать относительно условий контракта. Вы достойны уважения. Стоите на своем и не отступаете. Вы не хотите сейчас рассмотреть мое предложение, когда никому ничего доказывать уже не надо, вы все доказали?
– Зачем тебе это, Вульфар? Все мои люди у тебя. Ты пополнил свою команду. И думаю, что купил себе пушечное мясо задешево. На Капитолии тебе это обошлось бы намного дороже. Но ты все равно хочешь заполучить меня и моих друзей. Зачем? – спросил Илья.
– Тебе удалось заинтересовать меня. Я давно живу в этом мире. И ничто меня уже удивляет. Но тут дерзкий каторжанин сумел выхватить у меня инициативу и заставить танцевать под его музыку. Это достойно уважения. Я хотел бы иметь такого человека среди своих соратников. У тебя нестандартное мышление. Ты способен на многое. Ты отличное капиталовложение, потому что способен принести большой куш. Я так верю. Поэтому я предлагаю тебе сотрудничество. Не хочешь мой контракт, хотя я советую все-таки его прочитать, то предлагай свои условия. Я готов их рассмотреть.
– Капитан Вульфар, – начал Илья сразу же, не давая корсару опомниться, – еще совсем недавно я и мои друзья сидели на дне гигантской каменной шахты и добывали маар. И это была наша судьба до самой смерти. У нас не было другого выхода. Но так получилось, что ты напал на эту планету и дал нам шанс обрести свободу. И я очень ценю этот шанс, поэтому не готов тут же обменять свою свободу на какой-либо контракт. Я хочу сам выбрать свой путь. На Капитолии как свободный человек я буду рассматривать разные предложения о сотрудничестве, на мне не будет этого камня, и я не буду ничем угрожать твоему благосостоянию и жизни, и если твое предложение будет еще в силе, я рассмотрю его. Но только там.
Капитан Вульфар рассмеялся.
– Итак, вы отняли у меня три недели жизни. Я мог бы провести их в гиперсне, но я вынужден был играть с вами в прятки. Ты достойный противник, Давыдов. Мне было приятно играть в эту игру. Ты развлек меня. Это мало кому удается. Поэтому я не держу на тебя зла. И принимаю твой ответ. Мы пробудем на Капитолии неделю. Я люблю отдыхать в ночном клубе «Зеленое колесо», что в районе Сытых Голов. Если надумаешь поговорить за жизнь, приходи.
Илья согласно кивнул и поднялся из кресла, собираясь уходить, но капитан Вульфар не закончил:
– Давыдов, хочешь, я всех этих предателей пущу на фарш? Ты же понимаешь, что они недостойные люди. Если они предали тебя, кто вывел их с каторги, то они и меня предадут, главное предложить хорошую цену. Так что это ненадежные люди. Я не хочу, чтобы они были в моей команде. И я казню их, когда наступит время, – сказал капитан Вульфар. – Какой вид казни ты предпочитаешь для них? Быть может, отправить их на прогулку в Пустоту? Или просто расстрелять? Я вот еще не решил.
– Оставь их в покое. Пусть живут. Они свободные люди, и они решили работать с тобой. Это их право, – заступился за бывших товарищей Илья.
– Я тебя услышал. Но все же в ближайшей заварушке они пойдут в бой первыми. Я должен увидеть их лояльность нашему делу. Не многие из них уцелеют. Но ты правильно сказал, это их выбор. На Капитолии мы будем завтра утром. Будьте готовы попрощаться с «Ястребом Пустоты».

Часть 3. Корсар

Воздух выдержит только тех,
Только тех, кто верит в себя,
Ветер дует туда, куда
Прикажет тот, кто верит в себя.

Илья Кормильцев. 
Группа «Nautilus Pompilius» 

Глава 1. Сова

В Тартуме, столице Капитолия, днем и ночью кипела жизнь. Люди здесь, казалось, вообще не знали, что такое сон. Улицы были наполнены громкими звуками, музыкой, яркими переливающимися огнями реклам и вывесок магазинов, развлекательных центров, вирттеатров и ресторанов на любой вкус, цвет и кошелек. Шум здесь был настолько плотный и постоянный, что наступи в городе хоть на минуту тишина, началась бы паника. Одни подумали бы, что наступил конец света, и пора молиться всем доступным богам. Другие решили бы, что на планете разразилась природная катастрофа и пора собирать манатки для срочной эвакуации. Третьи уверовали бы в то, что смерть уже наступила, а поэтому бессмысленно молиться и куда-то бежать, надо принять мир таким, какой он есть, и желательно накачаться виски в ближайшем же кабаке под завязку, чтобы достойно пережить это испытание.
Вторая характерная черта Тартума после шума – это постоянное движение. Здесь все куда-то двигалось. Над головами, лавируя между небоскребами, в три потока летели флаеры и спидеры, пассажирские омнибусы и «бегемоты», тяжелые махины, перевозящие грузы между районами города. На земле транспортный поток был столь же насыщенным – тысячи автомобилей передвигались по улицам Тартума, отчаянно сигналя и перемигиваясь виртуальными рисунками – «кибуну». Они возникали над крышами машин и отражали настроение водителя и все то, что он хочет сказать миру и своим коллегам пилотам в виде короткого лаконичного символа, чаще всего рисунка. Не удивительно, что наиболее распространенными «кибуну» были ругательства и проклятия. Правительство Тартума пыталось несколько раз ввести цензуру, но разве можно запретить эмоции, в особенности если весь город стоит в громадной пробке, поэтому все запреты держались ровно до первой же «кибуну» в виде большой задницы, из которой торчит волосатая мужская рука.
Миллионы дел и делишек вершилось в деловых центрах Тартума и на его улицах. Находясь на окраине Огненной Колесницы, Капитолий являлся независимой планетой, здесь не действовали законы Поргуса, Витерии и Кастилии. С этими государствами поддерживались добрососедские отношения, но в то же время правители Капитолия не допускали никакого влияния на внутреннюю жизнь планеты. И это всех устраивало, поэтому на Капитолии установился режим беспошлинной торговли. Здесь покупалось и продавалось все, что только было возможно купить и продать. Здесь заключались контракты на осуществление теневых операций, проводимых в любом участке обитаемой Галактики. Здесь все воры и пираты человеческого мира могли безнаказанно (условно, конечно) сбыть награбленное и получить наколку на следующее прибыльное дело. Здесь выписывались охотничьи лицензии, которые признавались во всех человеческих мирах. Здесь находились резиденции всех преступных синдикатов, чьи сети раскинулись во все стороны обитаемой Галактики.
По праву Тартум мог считаться криминальной столицей человеческого сектора космоса. И тартумцы гордились этим статусом, всячески оберегая его, но в последнее время в столице было неспокойно, словно в здоровый организм попал тяжелый вирус, который разрушает его изнутри. Все началось с того, что в системе Огненной Колесницы одна за другой появились червоточины.
Первый, кому удалось достоверно описать червоточины, был Исаак Штельман, вольный звездный торговец с Капитолия. По его имени они были названы червоточины Штельмана, так и вошли в научную литературу. Его открытие привлекло внимание мировой общественности, и после этого в систему Огненной Колесницы устремились охотники за приключениями всех мастей, начиная от серьезных ученых, заканчивая шарлатанами и проходимцами, готовыми на всё ради легкой наживы.
«Таинственные объекты огромных размеров, напоминающие глаза потустороннего существа, через которые он смотрит на новый мир, а новый мир вглядывается в него»,  – так говорили о червоточинах исследователи, которые сотнями прибывали в Тартум со всех концов человеческого космоса. После разведывательных экспедиций к червоточинам они, по обыкновению, застревали на время в столице и прохлаждались по кабакам и клубам, рассказывая всем и каждому, что видели в космосе. С одной стороны, тартумцы и рады были послушать, что творится у них под боком, но с другой – эти праздношатающиеся люди заметно мешали проворачивать теневые операции. Если раньше было понятно, кто и зачем сидит перед тобой, то теперь велик риск нарваться на подставное лицо или просто очередного исследователя червоточин подцепить. Оттого дельцы стали осторожничать, и многие процессы заметно замедлились.
Также исследователи говорили о том, что сталкивались в системе Огненной Колесницы рядом с червоточинами с неопознанными летающими объектами. Кто они и что делают в Огненной Колеснице, никто не знал, только строились предположения одно другого фантастичнее.
По кабакам народ шептался, что впереди их ждет вторжение алиенов, и первыми, кто примет удар на себя, будут капитолийцы. Эти слухи создавали нервное напряжение, как среди простых горожан, так и в деловом мире. Поговаривали, что самые крупные преступные синдикаты человеческого сектора «Мааджо» и «Спрут» приступили к свертыванию своих представительств на Тартуме. Правда это или нет, покажет будущее. Но пока на улицах города царила нервная обстановка. То тут, то там возникали потасовки, нередко переходящие в поножовщину. Полиция носилась как сумасшедшая по вызовам и особо не церемонилась с задержанными.
До того чтобы обрушиться в пучину хаоса, Тартуму оставалось всего ничего. Маленького камешка будет достаточно, чтобы обрушить этот колосс на глиняных ногах.

* * *

Майкл Совински по прозвищу «Сова» закончил ужинать и уведомил об этом официанта. Тут же он получил на терминал счет и оплатил его, не забыв о хороших чаевых. В ресторане «Черное солнце» он ужинал по меньшей мере два раза в неделю в течение последних пару лет, поэтому знал здесь каждого, и каждый знал его. Он всегда мог рассчитывать, что ему подадут самое лучшее и свежее, что повар уделит его блюду отдельное внимание, а пиво ему принесут не разбавленное и самого лучшего сорта, что называется, из хозяйских погребов. Из этих соображений Сова никогда не скупился на чаевые. Обслуживающий персонал «Солнца» ценил его за это, и он держался с ними на равных, до панибратства не доходило, но приятельские отношения установились. И Майкла это вполне устраивало.
На сегодня у него планов не было. Рабочие вопросы все решены. Последний контракт он закрыл три дня назад, и перспектив на открытие нового никаких. В Тартуме неожиданно установилось затишье. С этими червоточинами народ просто посходил с ума. Одна часть сидела по своим норам и не высовывалась лишний раз. Другая половина активно крутилась на улицах, но на рожон не лезла. Вот никто никому никого и не заказывал. Все держались рамок закона и старались границ не переходить.
Ничего. Денег у него под завязку. На несколько лет безбедной жизни хватит. Можно и побездельничать какое-то время.
Сова поднялся из-за стола и направился на улицу. В гардеробе его приветствовал портье, подал ему пальто, шляпу и тросточку и расплылся в довольной улыбке, когда Майкл всунул ему в руку свернутую в трубочку сотенную купюру.
Оказавшись на улице, Сова замер на пороге. После дремотного ресторанного тепла улица обдала его прохладой. Какая свежесть вперемежку с канализационными запахами и ароматами отработанного топлива. И в следующую секунду на него навалились звуки. Они оглушили его. Тысячи тысяч разнообразных звуков. Непривычного человека они могли бы свалить с ног, дезориентировать и свести с ума за одну минуту, но Сова уже давно жил в Тартуме, поэтому был готов ко всему. На «разгоннике» автоматически включился режим подавления, и тут же шум стих.
Куда пойти? Чем заняться этим вечером? Сова так давно не оставался без дела, что и забыл, как это отдыхать. Можно было завалиться в один из десятка ночных дансингов поблизости, и в компании алкоголя и доступных красоток провести всю ночь в удовольствие. Можно было отправиться домой и придавить до утра подушку. Вранье это, что жители Тартума не спят. Они такие же люди, и, несмотря на все усилители и энергетики, спать им все же надо. А можно было отправиться к Регине. Она жила в районе «Храмовой Розы» и в это время уже должна вернуться с работы. Работала она в двенадцатой районной больнице виртургом, специалистом по виртуальной психологической адаптации пациентов с тяжелыми расстройствами психики. Огонь-женщина.
Но почему-то ни один из трех вариантов Сову не устраивал. Душа не лежала к ночным танцам и беспорядочным связям, просто отсыпаться было скучно, а последняя встреча с Региной закончилась скандалом. Она намекнула, что недурно было бы, чтобы он переехал к ней. Он сделал вид, что ничего не понял. В результате слово за слово, и он оказался посередине ночи на кипящей от жизни улице.
Прикинув варианты, Майкл решил навестить старого друга Тигра. Он жил неподалеку и, по идее, должен был быть дома. С ним можно было усидеть бутылку-другую водки за разговорами по душам. Отличная идея.
Сова развернулся и направился в сторону «Коллекции», универсального мультибрендового магазина одежды, когда на «разгонник» пришел вызов от напарника, Нира Асписа.
– Где ты шляешься, бродяга? Далеко от штаба?
– Я собираюсь к Тигру. Погудеть. Не хочешь присоединиться?
– Не время белую цедить. Тут дело наклевывается. Солидная история и хорошие деньги. Нам прислали контракт. Можем заключить хоть сегодня. Сумма гонорара полмиллиона кредитов за голову. Всего пять голов в контракте. Можно сделать одну цель. Можно все пять. Если вписываемся, то заказчик приостанавливает поиск исполнителей на неделю. Если за неделю не выполним одну голову, то теряем контракт, и он переходит к другим охотникам. Заказчик очень заинтересован в результате.
Сова молчал, чувствуя, как Нир Аспис аж пританцовывает от нетерпения.
– Ну, что, бездельник, удалось тебя заинтересовать?
– Сумма солидная. Так и хочется спросить, а в чем подвох?
– Есть маленький подводный камень. Заказчик правительство Поргуса.
– Ну, нам от этого ни холодно, ни жарко, – задумчиво произнес Сова. – Почему такие большие суммы? Из-за чего вообще такая суматоха нарисовалась?
– Цели сбежали с одной из каторг Поргуса. Там, говорят, знатная резня вышла. Они также участвовали в краже большого груза маара. И как стало известно нашим заказчикам, направляются они на Капитолий и будут в столице со дня на день.
– Откуда такие данные? Может, ребята свалят на какую другую планету. В Огненной Колеснице заселенных мирков полно, – засомневался Сова.
– Дело в том, что координаты цели, вернее то, где она окажется в ближайшее время, передал один пиратский капитан. Он активно шифровался, но есть основание полагать, что это Вульфар. Есть даже мысль, что он стоит за кражей маара, а сейчас направляется на Капитолий с грузом и нашими целями.
– И зачем Вульфару так основательно подставляться? – удивился Сова.
– Что-то он с бывшими каторжанами не поделил. Вот и решил сдать их, заработав денег и очки влияния.
– А Вульфар не боится, что Поргус и с ним захочет свести счеты. Королевство не прощает наглецов, которые пробуют от их куска пирога отщипнуть.
– Ты же знаешь, от гнева нередко у людей крышу срывает, и они готовы во что бы то ни стало отомстить. Думаю, что Вульфар готов и к такому повороту событий.
– Тартум велик. Как нам найти цели в городе? – спросил Сова.
– Каждому каторжанину вшивается «разгонник». У нас есть их частоты. По ним мы сможем выяснить, когда они прибудут на Капитолий и где будут находиться.
– Хорошо. Уговорил. Через полчаса буду у тебя. Подготовь досье на наши цели. Хочу все о них знать.
Майкл Совински разорвал соединение. Только сейчас он почувствовал наслаждение от жизни. Ни вкусная еда, ни вкусные напитки не радовали его так, как новое, обещающее быть трудным и интересным дело.
Сова взял след. Его ноздри хищно раздувались, а мозг усиленно работал, прорабатывая варианты. И только сейчас он чувствовал себя по-настоящему живым.

Глава 2. «Золотая шестерня»

Звездолет «Ястреб Пустоты» опустился в Тартуме на Капитолии рано утром. И уже через полчаса Илья Давыдов в сопровождении друзей вошел в здание космопорта.
Капитан Вульфар не вышел с ними попрощаться. Да этого и не стоило ждать. Все что нужно, было уже сказано. Добавить нечего. Как только звездолет опустился на посадочную площадку космопорта, за ними пришли четверо корсаров. Возглавлял делегацию вечно недовольный всем Рувим. Он не сказал ни слова, но и без слов было понятно, что пора уходить. Они собрали нехитрые пожитки, состоящие из энергонов и энергетических хлыстов, и вышли вслед за корсарами. «Проходчики» пришлось бросить. Эти махины, конечно, стоили хороших денег, но они настолько неповоротливы, что тащить их за собой в город было нелепо.
Никаких провокаций со стороны экипажа не последовало, хотя можно было ожидать, что напоследок они приготовят какой-нибудь сюрприз. Все было тихо, мирно, благородно. Они покидали опостылевшую клетку, и впереди их ждала свобода.
Но на посадочной площадке возле трапа звездолета они увидели Салеха и трех переметнувшихся «донников», бывших когда-то под началом Давыдова.
– Рад видеть тебя, командир, – сказал Салех.
Его лицо заливали лучи утреннего солнца, и не видно было, он говорит правду или ёрничает.
– И я рад видеть тебя. Какими судьбами? – ответил Илья.
– У нас увольнительная. Вот хотим город посмотреть да по злачным местам прошвырнуться.
– Отлично. Удачи вам!
– Командир, нам по пути, по крайней мере, до города. Давай вместе прокатимся? – предложил Салех.
– Нет. Мы как-нибудь сами, – отрезал Давыдов.
Находиться в компании бывших товарищей было тяжело. Они предали его, переметнулись на вражескую сторону, поставили под удар всю миссию, он не мог это простить.
– Давыдов, в город ходят автобусы. Проезд стоит денег. Что-то я не помню, чтобы на Пекле нам выплачивали зарплату. Позволь нам оплатить ваш проезд до города, а там делайте что хотите, – сказал Салех.
И ведь точно. Как он мог об этом не подумать. Чтобы добраться до города, они должны иметь хоть что-то на кармане, а у них за душой пусто. Ни одной монеты. И как бы они добирались до города, если бы не это предложение? На своих двоих много не натопаешь. С другой стороны, нужно быть осторожным. А что если Салеха подослал Вульфар, чтобы он проследил, куда направляется Давыдов с командой, чтобы потом по свежим следам взять их тепленькими? Такой вариант нельзя сбрасывать со счетов.
Салех расценил затянувшееся молчание Давыдова как отказ и попробовал зайти с другой стороны.
– Илья, ты помог нам. Благодаря твоему плану мы оказались на свободе. То, что мы нанялись к Вульфару, это наше дело. Но это не отменяет твоей заслуги и нашего к тебе отношения. И заплатить за ваш проезд в город это меньшее, что мы можем сделать. Не отказывайся, это от чистого сердца. Что бы ни произошло и по какие стороны баррикад нас ни раскинула судьба, мы останемся «донниками». Это не отменить и не перечеркнуть.
– Хорошо. До города мы с вами. Дальше по ситуации.
На взлетно-посадочном поле стоял длинный белый автобус, принимавший пассажиров с рейсового звездолета, прибывшего на Тартум несколькими минутами раньше. Люди с рюкзаками и сумками толпились на посадке, создавая оживленную толчею. В основном это были туристы, прибывшие попробовать все самые изысканные развлечения, которые готов был за деньги предоставить Тартум. А уж по этой части столица Капитолия была славна на весь человеческий сектор. Но были здесь также и те, кто прибыл в город по командировочным делам. Представители крупных компаний, корпораций и мелких фирм, ловящих легкую монету в мутной воде. Их можно было узнать по черным костюмам, галстукам и теплым пальто. Такое чувство, что они одевались в одном и том же ателье.
Илья занял место в конце очереди, и через пять минут, повиснув на поручне, зажатый со всех сторон людьми, он уже ехал в сторону космопорта.

* * *

Первым делом надо продать маар, чтобы получить наличные деньги. И уж тогда можно будет задуматься о ночлеге, пище и прочих насущных удовольствиях. Без денег в городе делать нечего, и свобода уже не свобода.
– Я здесь уже был несколько раз. Доводилось путешествовать, – загадочно улыбнулся Карен Серое Ухо. – Я знаю одного человечка, с кем можно договориться относительно маара.
– Как только раздобудем наличные деньги, сразу надо найти ломщика, чтобы он наши «разгонники» перепрошил. Сейчас мы как бомбы замедленного действия. В любой момент можем либо взорваться, либо нас отследят, и тогда тоже хана, – сказал Фома Бродник.
– Это ты хорошо, что напомнил, ломщик дело важное. У меня есть тут один на примете, только действовать надо быстро. Времени на раздумья нет. Не верю я этому Вульфару. Как бы он какую подлянку не выкинул, – сказал Карен Серое Ухо.
На том и порешили и отправились к барыге, который мог приобрести нелегальный маар. Жить-то на что-то надо.
Впервые город будущего развернулся перед Ильей во всей красе. Он смотрел на проносящиеся за окном автобуса улицы, пытаясь вобрать их в себя, запомнить всю красоту и великолепие. Он задирал голову вверх и таращился на скользящие между небоскребами флаеры и спидеры. Для него мир Тартума был так же необычен и величествен, как если бы средневековый рыцарь попал бы в Гонконг двадцать первого века. И в то же время все было такое узнаваемое, словно он уже был здесь несколько раз, только очень давно, до того момента как кое-что перестроили, кое-что снесли, где-то построили новое. Илья знал, что, несмотря на всю чужеродность, этот мир для него мог бы стать родным. И его это радовало.
– И кто будет покупать маар? Кому нужны маленькие булыжники? – спрашивал Сервин Тулх. – На маар же надо получить лицензию, и занимаются им крупные корпорации. Кто будет связываться с мелочевкой и зачем?
– Мааром многие занимаются. Для разных нужд берут. И «дурман» делают. И как источник бесперебойного долговечного электричества больших мощностей, – разъяснял Карен Серое Ухо. – Есть даже религиозный культ поклонения маару. Маариане считают, что из маара произошла вселенная. Что именно маар стал первоосновой Творца для создания мироздания. И что если собрать предельную массу маара в одном месте, то можно породить новый мир, в котором Творцом станет тот, кто сделает это. Только у них нет единого мнения относительно того, где искать маар, как его добывать, какой маар правильный, какой неправильный, а главное, что такое предельная масса, которая позволит образоваться новой вселенной. Но эти фанатики с большим удовольствием скупают любой маар. Мой человек как раз с такими и работает.
Знакомый Карена Серого Уха жил в районе «Черного Креста». Здесь находились тысячи офисов мелких контор и торговых лавок. Они добрались до него на автобусе, билеты на который купили благодаря спонсорской поддержке Салеха.
Его звали Роджер Абервиль, и он был сорокалетним толстяком с большой лысиной, окруженной редкими волосами. Его контора под названием «Золотая шестерня» находилась на первом этаже восьмиэтажки, на втором в пятикомнатной квартире обитал он сам. Контора представляла собой большое помещение, заставленное различными вещами. Тут было всё: от антикварной мебели до современных гаджетов. Такая сборная солянка на любой вкус и цвет. И по центру этого великолепия в деревянном резном кресле, как на троне, восседал хозяин. Перед ним на маленьком столике на витой ножке располагался личный терминал, куда он изредка косился, делая вид, что что-то читает.
При виде Карена Серое Ухо он сначала замешкался, не зная как поступить правильно: вызвать полицию или броситься навстречу с радостными объятьями. Последнее показалось ему дипломатически правильным. Полицию можно вызвать и после того, как опасные гости уйдут.
– Какие люди в нашем захолустье? Какими судьбами? Уж никак не ожидал. Какая радость.
Лицо Роджера Абервиля растянулось в улыбке, от фальшивости которой у Ильи начало ломить зубы и появился во рту привкус лимонной кислоты.
– Старый черт, ты еще толкаешь всякий хлам и скупаешь всякий мусор? Ничего не изменилось, – с азартом в голосе заявил Карен Серое Ухо.
– Кому и хлам, а кому и вещи полезные, – деланно обиделся Абервиль. – А ты все еще инспектируешь злачные места и нетрадиционные государственные курорты? Как-то ты далеко забрался от владений Поргуса.
– Да вот собираюсь сменить профессию. Прежняя поднадоела.
– И что? Платят мало, на золотой спидер не скопить, или профессиональные болезни замучили?
– Да какие у нас болезни. Все больше о судьбах человечества голова болит. Вот боюсь совсем рассудок утратить, поэтому и взял пока отпуск по своему желанию. А там посмотрим. Как у тебя бизнес идет? На хлеб с маслом хватает?
Карен Серое Ухо и Роджер Абервиль препирались еще четверть часа. Это напоминало фехтовальный поединок двух опытных мастеров, где вместо шпаг выступали едкие слова. Ни один другому не уступал. Давыдов наслаждался достойным представлением. Наконец, Карен решил перейти к делу.
– Хорошо тут у тебя. Так бы и задержался по старой памяти на пару дней. Ударились бы в загул. Как тогда на Санторини. Помнишь еще наши похождения?
Судя по тому, как вздрогнул Роджер Абервиль, похождения были знатными. Запомнились ему на всю жизнь. Только вот воспоминания эти проходили под грифом «Худший ночной кошмар», и повторять их он намерен не был.
– Только мы торопимся, – окончил фразу Карен Серое Ухо.
На лице Роджера Абервиля появилась блаженная улыбка.
– Поэтому сразу к делу. А развлечения оставим на потом. У нас есть товар, который тебя заинтересует. А мы заинтересованы в хорошей цене. Так что давай не будем обижать друг друга жалкой торговлей.
– Говори, что у тебя есть. И я не обижу старого друга. Цену дам правильную, – вмиг посерьезнел Роджер Абервиль.
Илья только тут обратил внимание, как «донники» расположились в лавке барыги. Рэм Горюнов встал возле входных дверей, так чтобы контролировать каждого вошедшего. Сказывался опыт работы оперативником. Фома Бродник давно уже потерял интерес к разговору и разглядывал чугунные статуэтки, изображающие инопланетных божков. Сэм Крупп стоял возле Карена Серое Ухо и сверлил настороженным взглядом дельца. Опасаясь подвоха и провокации, он готов был вступить в игру в любой момент. Сервин Тулх изучал какой-то гаджет, похожий на черепаховый панцирь с большим экраном, и, судя по всему, был в восторге от увиденного. Сам же Давыдов стоял в стороне и внимательно наблюдал за разговором. Он не вмешивался и в то же время не выпускал из виду все, что происходит.
Карен Серое Ухо достал из кармана черный футляр и положил его на столик перед Роджером Абервилем. Делец посмотрел на футляр, поднял удивленно бровь, но брать его в руки не спешил.
– Что это? – спросил он.
– Не строй из себя невинность. Ты прекрасно знаешь, что это, – ответил Карен Серое Ухо.
– Допустим, что в футляр можно запихать все что угодно. И это не делает содержимое ценным, – заявил Роджер Абервиль.
– Так проверь. В чем проблема.
– Я проверю. Я проверю. Скажи, и что мне с этим делать? Зачем мне это? Огненное золото сейчас не в цене. Поговаривают, что скоро на черном рынке появится большая партия. Зачем мне твой камешек? Какой в нем прок?
Хитрая бестия. Обещал, что торговли не будет, и тут же стал отжимать лучшие условия. По его виду сразу понятно, прожженный делец. Посмотрим, куда зайдет этот фехтовальный поединок.
Карен Серое Ухо и не думал сдаваться.
– Ты же прекрасно знаешь, что партия эта будет просто радиоактивной. Ее возьмет только крупная контора, кто быстро сможет заретушировать свою деятельность. Тебе такую не потянуть. Но для твоих клиентов несколько камешков будет самое то. И ты хорошо поднимешься, и клиенты будут довольны.
– Сколько у тебя экземпляров?
– Шесть штук найдем, – Карен зачем-то решил один камешек припрятать.
Вероятно, это такой тонкий ход. А быть может, на черный день припас. Илья решил, что надо будет потом разузнать, зачем последний булыжник маара Карену понадобился.
– Шесть штук, – задумчиво произнес Роджер Абервиль. – Пожалуй, я могу взять. По тысяче за экземпляр.
– Ты смеешься? За тысячу я тебе могу опилок с камешка накрошить, – тут же парировал Карен Серое Ухо. – Мы же договаривались не обижать друг друга торгашеством. Меньше чем за двадцать не отдам.
И начался настоящий серьезный торг, затянувшийся минут на десять. В итоге сошлись на восьми с половиной тысячах за экземпляр. Этой ценой остались довольны как покупатель, так и продавец. Правда, Илья ценовых реалий Тартума не знал, поэтому для него цифры звучали абстрактно. Вот когда он закажет кружку пива в баре, да увидит, сколько кусок мяса стоит, тогда и сможет оценить по достоинству торгашеские качества Карена.
– У вас товар с собой?
– Все здесь.
– Хорошо. Оставляйте, заходите завтра утром. Я приготовлю деньги, – предложил Роджер Абервиль.
Карен Серое Ухо тут же побагровел от злости.
– Нет, мы так не договаривались. Деньги сразу.
– Да откуда у меня столько наличных денег? – возмутился Роджер Абервиль. – Я столько налички не держу, за ненадобностью.
– Ты мне тут мозги не запаривай. А то сейчас злишь меня, еле в руках себя держу. Можешь расплатиться электронками, кидай половину на закрытый счет. Номер тебе сейчас сброшу. Остальное наличкой.
– Да у меня на счету сейчас столько нет. Ты чего? Времена трудные.
– Ты меня сейчас так бесишь, старый пень, что я не пожалею кусок маара, чтобы не выпарить твою лавку со всеми причиндалами ко всем чертям.
Последний довод подействовал на Роджера Абервиля. Он разом поскучнел, но решающим оказалось слово Фомы Бродника, который внезапно заинтересовался разговором и предложил:
– Зачем добро портить. Я сейчас из энергона ему жахну промеж глаз, мигом вспомнит о какой-нибудь заначке на черный день.
– Всё. Всё. Всё, – примирительно поднял руки перед собой Роджер Абервиль. – Я знаю, как нам решить нашу проблему. Подождите пару минут. И да, мне нужен номер твоего счета.
Карен Серое Ухо скинул требуемую информацию. Торговец глянул мельком на терминал, подтвердил кивком получение данных и тут же погрузился в работу. Его руки забегали по виртуальной клавиатуре, повисшей перед ним в воздухе.
Тем временем Карен Серое Ухо выложил на антикварный стол шесть футляров с мааром. Давыдов подошел к нему и спросил тихо, так чтобы никто не услышал:
– Зачем седьмой кусок придержал?
– Пригодится еще. Не надо все сдавать. Мало ли в будущем какие неприятности будут.
Через пару минут Роджер Абервиль оторвался от рабочего терминала и сообщил:
– Деньги готовы к переводу. Я возьму ваш подарочек на анализ. И принесу наличку. Подождите меня здесь.
Он ловко выбрался из кресла, собрал все футляры на жестяной поднос и направился в заднюю комнату, где у него, по всей видимости, располагался кабинет. «Донники» остались одни.
Рэм Горюнов покинул наблюдательный пункт возле дверей и приблизился к Давыдову.
– Не нравится мне ваш торговец. Я в прежней жизни с такими сталкивался. Слизняки. Так и норовят обмануть. Вы в нем уверены?
Илья выразительно посмотрел на Карена Серое Ухо.
– Он, конечно, жук еще тот, но обманывать меня не станет. Есть у меня на него управа. И он это прекрасно знает.
Ждать возвращения господина Абервиля пришлось долго. Он отсутствовал минут тридцать, и, наконец, появился без маара, но с тонким дипломатом из натуральной кожи черного цвета.
– Товар хороший. Спору нет. Половина суммы здесь. Вторая половина сейчас поступит на счет. Лови, Серое Ухо. И не говори, что я, Роджер Акройд Абервиль, пытался тебя обмануть.
Карен довольно разулыбался.
– Порядок, мужики. Платеж поступил. Двадцать пять с половиной кусков в электронном кошельке. После визита к ломщику я их распределю между нами.
Илья принял из рук Абервиля дипломат и тут же, уложив его на антикварный стол, раскрыл. Внутри лежали бумажные деньги в пачках с купюрами номиналом в десять и пятьдесят кредитов. Солидный ворох наличности. Удивительное дело, что в мире, где люди шагнули в космос и освоили дальние миры, все еще в ходу бумажные деньги.
– Так надежнее, – словно прочитав мысли Ильи, сказал Фома Бродник, закрыл дипломат и забрал его из рук Давыдова.
Распрощавшись с Роджером Абервилем, они вышли на улицу.
– Теперь к ломщику, – распорядился Илья.
– Слушай. Жрать охота. Давай заскочим в ближайшую харчевню и отправимся местными деликатесами, а потом можно и к ломщику, – предложил Карен Серое Ухо. – Далеко тут до твоего человечка?
– Да минут десять на попутках, – сказал Фома Бродник.
– Отлично. А я знаю рядом хороший ресторанчик. Сильно светиться не будем. А перекусить надо обязательно.
Знал бы Илья, какими неприятностями обернется для них эта минутная слабость, никогда бы не согласился. Но предвидеть будущее не входило в его таланты.
Местечко поблизости оказалось в двух кварталах от лавки Абервиля. Стеклянная шайба, стоящая по центру небольшого зеленого сквера, называлась «Аквариум». Внутри белые хирургические столы, пластиковые стулья, словно растущие из пола, киберофицианты катаются между столиками с экранами вместо лиц, и голографические рыбы экзотических расцветок плавают в воздухе. Под потолком лениво дремал кит, то ли собирающийся взлететь в космос, то ли, наоборот, намереваясь опуститься на дно и придавить всех посетителей своей тушей.
Меню развернулось голографической картинкой над столом. Для того чтобы выбрать блюдо, надо было коснуться картинки рукой. Илья взял себе стейк из мраморной говядины, пропеченную картошку по-тартумски, салат из свежих овощей и бокал темного пива. Заказ появился перед ним на столе тут же, словно материализовался из воздуха. Остальные «донники» не отличались оригинальностью. Все взяли себе по куску мяса с гарниром, только выбрали разное мясо, и по бокалу пива.
– Ну что, за свободу, друзья. Теперь ни одна сволочь не отнимет ее у нас, – провозгласил Фома Бродник, потрясая бокалом над столом, от чего пивная пена расплескивалась в разные стороны.
– За свободу! – поддержали его остальные «донники».
Илья же подумал в этот момент, что его свобода здесь условна. Пока он не поймет, как здесь оказался и в чем смысл его перемещения, он не сможет чувствовать себя до конца свободным.

Глава 3. Ломщик из «Красного дракона»

Если бы Илья мог знать, какую цену им предстоит заплатить за этот ранний обед, то заставил бы «донников» сразу рвать когти к ломщику. Но они расслабились, вдохнули запах свободы, от которого повело голову, и решили, что ждать удара неоткуда, у них есть еще время подготовиться ко всему. Человеческий фактор, черт бы его побрал, в действии. И вот результат.
Ломщика звали Шуан Ури, и он жил на улице Черного декабря в сорокаэтажном доме. Местные называли это здание Башней. Оно выделялось среди длинных высоких кораблей и больше напоминало иглу, вонзившуюся в полотно неба. На первом этаже рядом с супермаркетом и обувной мастерской Шуан Ури держал тату-салон «Красный дракон», в котором работали трое мастеров, громилы с телами – картинными галереями. Сам он рисунки не делал. У него была другая работа. В дальней комнате стояли три инфактора, как он называл свои по виду стоматологические кресла, увешанные проводами, как новогодняя елка гирляндами. Здесь он проводил свои эксперименты и работал с заказчиками. В основном это были находящиеся в розыске преступники, которым срочно требовалось изменить личность и сбросить с себя прежний «разгонник», как старую кожу. Были и такие экстравагантные персонажи, которые хотели за умеренную плату расширить функционал своего аппарата. Он делал и это. Также прошивал в «разгонник» сторонние программки, не предусмотренные разработчиком. Много пиратского и левого софта ходило на черном рынке. Он работал со всем, что заслуживало доверия.
Шуан Ури никогда не задавал лишних вопросов, но делал все качественно и в максимально сжатые сроки. За срочность брал двойную цену. И это всех устраивало.
Откуда Фома Бродник знал этого человека, так и осталось загадкой. Он наотрез отказывался говорить, когда и при каких обстоятельствах познакомился с ним. Заявил только, что «мастер надежный, ему можно доверять, и если они ему не верят, то лучше сразу сдаться в Магистрат Капитолия и не морочить голову честным людям».  Илья тут же поймал себя на мысли, что они толком ничего не знают о Фоме Броднике. Кто он? Чем занимался до каторги? А расспрашивать сейчас не ко времени. Но судя по всему, калач он тертый, и, если и работал на государство, то связан был с криминальными кругами. Замашки у него специфические, душком уголовным несет за километр. И вроде в самом начале Бродник говорил о своей службе в полиции, но Илья не был в этом уверен.
Первым в кресло ломщика лег Бродник. Он хотел показать, что мастеру можно доверять на собственном примере. Шуан Ури тут же водрузил ему на голову колпак с ворохом проводов, больше всего эта дура напоминала шлем игрока в американский футбол, переделанный под малобюджетный голливудский фантастический фильм. Реквизита, как известно, всегда не хватает. Провода дрожали так сильно, что того и гляди отвалятся, но это не смущало ломщика. Он кружил вокруг Фомы, проверял датчики, заглядывал в экран терминала и снова возвращался к грузному телу, ютящемуся на узком кресле.
Наконец, он остался удовлетворен настройками, и запрыгнул в соседнее рабочее кресло с азартом прожженного геймера. Придвинув к себе разбитую клавиатуру, склеенную липкой зеленой лентой, он погрузился в работу.
Упоительно наблюдать за чужим трудом. В особенности, когда не понимаешь, что происходит.
Пальцы Шуана Ури порхали над клавиатурой с бешеной скоростью. Он был похож на гениального пианиста, с головой погрузившегося в исполняемую музыку. Изредка он одобрительно качал головой или ожесточенно тряс ею.
Фома Бродник неподвижно лежал в кресле. Сквозь шлем были видны широко раскрытые глаза и ехидная ухмылка, приклеившаяся к лицу.
Через полчаса Шуан Ури оторвался от терминала и заявил:
– Дело сделано. Кто следующий?
Следующим был Карен Серое Ухо. Затем Сервин Тулх, Рэм Горюнов, Сэм Крупп и Харп Твердов. Давыдову последним выпала участь ложиться под нож компьютерного хирурга-мозгоправа. Он с легким трепетом лег в кресло, и только когда шлем накрыл голову, ему удалось немного расслабиться. Он успел подумать, что недурственно было бы выпить стаканчик коньячку для храбрости. Потом вспомнил, что все-таки успел пропустить пару кружек пива, и тут же задумался, а не помешает ли это операции, не навредит ли его здоровью. И не успел он предаться панике, как сознание его схлопнулось, словно перегорела лампочка у одинокого ночного фонаря. И в ту же секунду сознание вернулось к нему. Мир вокруг него расцвел всеми цветами радуги, а в голове словно муравейник проснулся. Это было странное ощущение – приятное и тошнотворно-щекотное одновременно. Оно длилось не долго, и, когда он очнулся, осталось только сладковатое послевкусие.
Давыдов выбрался из кресла. Встал. Ноги плохо слушались его. Из всех «донников» он хуже всех перенес операцию. Но вскоре ему удалось собраться и включиться в работу.
Шуан Ури запросил за операцию двенадцать тысяч. Карен Серое Ухо и Фома Бродник включились в дискуссию, и после десяти минут препирательств и актерского торгашества им удалось сбить цену до восьми с половиной тысяч. Расплатились наличкой. На прощание ломщик посоветовал:
– Первое время старайтесь мысленную речь не практиковать. Пусть все встанет на свои места. За анонимность можете не переживать. Если ко мне придут, отрицать ничего не буду. Скажу, что ко мне всякие ходят, хотят картинки разные наколоть. Так что ничего удивительного нет. Советую пока на дно залечь. На пару дней.
«Донники» решили воспользоваться советом ломщика. Правда, отчасти. Выбравшись из «Красного дракона», они отправились на поиски гостиницы. Останавливаться в дорогом пафосном месте – себя не уважать. Швыряться деньгами при возможном в будущем дефиците бюджета – плохая мысль. Швартоваться в дешевых мотелях, где вместе с ночлегом можно получить парочку сопутствующих болезней и кучу нежелательных соседей в виде тараканов, крыс, муравьев и прочей насекомовидной шушеры, тоже исключалось. Остается искать гостиницу среднего класса, желательно на окраине города.
И тут решающее слово сказал Карен Серое Ухо. Он заявил, что знает неплохое место, если его, конечно, не закрыли за давностью лет. Судя по всему, бывший инспектор государственных курортов отлично ориентировался на местности. Очень уж непрост этот Карен Серое Ухо. Совсем непрост. У них вся команда такая непростая подобралась. У каждого за душой большая тайна упрятана. В этом можно было не сомневаться.
Отель назывался «Ферридум» и находился в двух шагах от тату-салона «Красный дракон».
– А не опасно ли вот так прямо под носом у ломщика якорь кидать? – спросил Давыдов.
– Тут искать меньше всего будут. Слишком самоуверенно и нагло выглядит со стороны. Но это самое надежное место.
Спорить с Кареном никто не стал.
Они сняли четыре номера. Каждый обошелся им по тридцать кредитов в сутки. Сумма набежала немаленькая, но за удобства надо платить. К тому же Давыдов не планировал долго отлеживаться. Нельзя упускать инициативу из рук. Надо искать работу, благодаря которой они могли бы легализоваться. Тут либо работа хорошая подвернется, либо надо искать дешевый билет в любое свободное захолустье, где их искать никто не станет. Но Илье претило прятать голову в песок. С того момента как они поднялись на корабль корсаров, он решил для себя, что во что бы то ни стало найдет свое место в этом мире. Угодить в будущее для того, чтобы прозябать на окраине всего самого интересного, это верх идиотизма. Он должен быть в центре всего. Если случится космический ураган, он должен быть его очевидцем. Если взорвется сверхновая, он должен увидеть все своими глазами. Если алиены поднимут восстание и попрут на человеческий сектор космоса, он должен оказаться на передовой.
Но сейчас главное как следует выспаться. Еще ни разу с того момента, как он очнулся в теле короля Имрана, он не спал нормально. Все время ожидал какой-то провокации. Все время в состоянии напряженности. Это изрядно выматывало. И вот теперь можно откинуться на подушки и провалиться в безмятежность. Это ли не цель желанная, уснуть и видеть сны. Прав был старик Гамлет.
Номера оказались очень даже приличные: чистенькие и просторные. Две кровати, мини-бар, балкон для размышлений и галовидение. Есть где разгуляться. Друзья разбрелись по номерам, договорившись встретиться часов в девять вечера.
– Все собираемся в номере у командира, – распорядился Карен Серое Ухо и отправился к себе.
Номера рассчитаны на двух человек. И только Илье не достался напарник. Он впервые остался один с того момента, как загремел на каторгу. И с радостью воспринял это вынужденное одиночество. Добыв из мини-бара бутылку темного пива, он возлег на кровати и с наслаждением выпил ее. После чего закрыл глаза и погрузился в полудремоту.

Глава 4. Охотники за головами

Вторжение было неожиданным и мощным. Кто-то пытался ворваться в его голову, ломая все преграды и заслоны, которых и так-то было не много.
Давыдов проснулся от дикой боли, скрутивший его разум в тугой жгут. Его пытались отжать изнутри, словно прачка постельное бельё.
Илья скатился с кровати на пол, обхватил ладонями голову, точно пытался спасти его от раскалывания. Глазами он чувствовал пульсацию крови. Это было жуткое ощущение. В висках стучали барабаны. И кто-то настойчиво ковырялся в его голове. Илью корежило и плющило. Он мигом вспотел от прилива жара и тут же словно очутился голым в морозильнике. Он пытался совладать с собой, вернуть контроль, но это не получалось. Он практически не контролировал тело. Кто-то настойчиво влезал в него снаружи. Но как такое возможно? И главное, как справиться с этим?
Илья попытался подняться с пола, но сильный удар свалил его. Он попытался удержаться, махнул рукой, зацепил лампу с прикроватной тумбочки и опрокинул ее. Плафон отлетел в сторону, посыпались осколки стекла, и свет потух.
Его мозг будто пытались выскрести со стенок черепа десертной ложкой.
Да что же такое творится? Что за хрень?
Илья попытался отгородиться от боли, изгнать ее из себя, но ничего не получалось. Чужак вгонял в его разум осиновые колья один за другим, и Давыдов был бессилен против этого.
Похоже, кто-то дистанционно дотянулся до него через «разгонник». Надо будет потом узнать, возможно ли это. Но как остановить вторжение? Разве что вырезать этот приборчик из головы. Илья зашарил по полу рукой, накололся на что-то, порезался осколками стекла, взял один в руку покрупнее и уже потянулся к голове, когда натиск исчез. Это произошло так же внезапно, как и началось. Ощущение чужого присутствия куда-то пропало. Боль полностью покинула его тело. Осталось только напряжение в голове, и тут же появился голос.
– Командир, ты как? Живой?
Это бы Фома Бродник. Он волновался за него.
– Порядок. Что это было?
– Нас вычислили. Пора менять дислокацию.
– Через пять минут в холле отеля, – приказал Илья и отключился.
Он поднялся с пола. Тусклый свет от второй лампы плохо освещал комнату, но этого хватило, чтобы найти одежду. Илья собрался надеть рубашку и только тут обнаружил, что ему что-то мешает. Он все еще сжимал в правой руке осколок лампы. Отбросив его в сторону, он вытер руку о кровать. Кровищи-то сколько. Следы не замести. Наследил так наследил. Где-то в номере он видел аптечку. Она нашлась рядом с мини-баром. В красной коробке он обнаружил сверток с пластырем. Он отделил одну штуку от упаковки и заклеил порез. Пластырь тут же впитался в кожу, скрывая рану.
Одевшись, Илья направился на выход. Он даже забыл прихватить энергон, который так и остался лежать в кресле. Но стоило ему открыть дверь, как сильный удар в грудь отбросил его назад в комнату. Дыхание перехватило. Он пытался набрать воздух, но словно забыл, как это делается.
В номер вошли двое мужчин средних лет в кожаных куртках с заклепками. Ну вылитые рокеры из его родного мира. У одного на куртке справа был нарисован большой жук, заключенный в перечеркнутый круг, и внизу надпись: «Смерть жучерам!». У второго на куртке были нарисованы крылья и большая надпись полукругом на спине «Ангелы не сдаются». Илья успел прочитать ее, когда он закрывал дверь в номер.
Что это за люди? И что им от него надо?
Перед глазами поплыли красные круги, но он наконец смог вздохнуть, уцепился за штору и попытался встать. Сначала не получилось. Штора соскочила с колец, и он упал. Но это дало ему время прийти в себя.
– Смотри, мартышка зашевелилась. Сова приказал брать его живым, – сказал Жук.
– Крути ему руки и на выход. Нечего церемониться, – ответил Ангел.
Жук направился к Давыдову. При ходьбе он раскачивался из стороны в сторону, словно только что очнувшийся от зимней спячки медведь. Он был настолько уверен в своем превосходстве, что не ожидал сопротивления. Но Илья не собирался сдаваться. После всего того, что он уже пережил, отступить, спрятаться, отдать себя в руки этих бандитов, паскудная идея. Жук вытащил из кармана куртки стальные браслеты и наклонился к нему, намереваясь сковать руки пленнику. Он не ожидал, что поверженный противник вдруг очнется и окажет сопротивление. Но сильный удар ногами в живот отбросил Жука к входной двери. Увалень плюхнулся на задницу и удивленно уставился на Илью. Поток ругательств хлынул, словно канализацию прорвало.
Ангел тут же бросился к нему, но Давыдов откатился в сторону кресла и схватил энергон. Вот иногда даже преждевременный склероз может сыграть на руку. Он успел включить силовое ружье и сделать залп прямо в грудь подбегавшему бандиту. Ангела смело с места. Он пролетел через всю комнату, впечатался в стену и рухнул на кровать.
Излишняя самоуверенность погубила ребят. Они не только запороли свою миссию, но также предупредили Давыдова о том, что охота на него и остальных «донников» началась.
Он поспешил покинуть номер. На шум схватки скоро прибудет либо подкрепление, либо полиция. Ни с теми, ни с другими ему встречаться не улыбалось.
В коридоре он столкнулся с Фомой Бродником. Выглядел он взъерошенным и встревоженным.
– Командир, ты в порядке?
– Ко мне приходили.
– Ко мне тоже. Мы с Кареном успокоили двух. Он побежал остальных проверить. А я к тебе.
– Надо уходить. Скоро здесь будет не продохнуть, – сказал Илья.
– Понятное дело. Интересно, как они нас так быстро вычислили?
– Кто-то навел. Быть может, твой ломщик?
– Исключено. Шуан Ури – мужик правильный. Он на анонимности больше заработает. Если же будет сливать клиентов, то скоро от его бизнеса ничего не останется.
– Может, тогда барыга Карена?
– У него тоже все на анонимности построено. Одного сольешь, остальные связи начнут рваться. Тут явно что-то другое.
Они оказались на лифтовой площадке, вызвали кабину и стали ждать. В любой момент охотники могут появиться. Да и Ангел с Жуком вряд ли надолго выведены из строя. Энергон – штука мощная, но не смертельная. Пара переломов ребер, возможно, но это их только разозлит. А тут кабина как назло не торопилась на вызов.
– Что будем делать?
– Менять дислокацию. Надо перебраться в другой отель, – сказал Илья. – Правда, боюсь, наши «разгонники» уже засвечены. Кто-то же пытался мозг мне припечь. Думаю, эти события связаны друг с другом.
– Если так, то координаты наших «разгонников» есть у охотников. И они с хвоста не слезут.
– Тогда идем к Шуану, пусть что-нибудь делает. Может, удалить эти «разгонники»? Живут же как-то люди без этого.
Предложение Давыдова выглядело здраво, но Фома тут же отверг его.
– В Тартуме на тысячу человек быть может у пары-тройки «разгонников» нет. И то у самых нищебродов. Нас вычислят на раз-два.
– Ладно, у Шуана разберемся. Быть может, он сможет нам что-то предложить.
Кабина подошла, раскрылись двери, и они вошли внутрь. Спуск прошел быстро. В холле отеля они увидели остальных «донников». Ребята сидели на диванах в лобби гостиницы и делали скучающий вид. Они словно ждали кого-то, чтобы прошвырнуться по барам и ресторанам. И не скажешь по ним, что еще несколько минут назад они дрались с охотниками за головами, отстаивая свое право на свободу.
Карен Серое Ухо сидел один, прижимая к себе дипломат с деньгами.
Увидев Илью и Бродника, «донники» поднялись и направились им навстречу. Лица встревоженные и злые. Они рассчитывали отдохнуть, набраться сил, прежде чем впрягаться в новое дело. Но их обложили, подняли с места и погнали прочь. Кто знает, быть может, это такая уловка. Бросить в бой самых слабых, кого не жалко, чтобы спугнуть и выгнать под прицельный огонь.
– Куда теперь?
– В гости к Шуану Ури. Есть вопросы, надо бы их провентилировать.
В этот момент стеклянные двери гостиницы разошлись в стороны и вошли четверо в кожаных куртках решительного вида, в поясной кобуре торчали рукояти излучателей. Подоспела тяжелая кавалерия. Кажется, их основательно обложили. Интересно, осмелятся эти бойцы открывать огонь в людном месте. Хотя назвав лобби отеля людным, это Илья погорячился. Кроме них и скучающего робооператора за стойкой ресепшена никого не было.
Охотники их заметили сразу же. Один из них с совой на куртке довольно заулыбался, словно встретил старого знакомого. Это точно плохой знак.
И кто же все-таки слил их? Вот в чем вопрос.
Илья поудобнее перехватил энергон. Остальные «донники» тут же достали оружие. Конечно, их силовые ружья и энергетические кнуты против излучателей выглядели детским лепетом. Но тут главное дать отпор, вырвать инициативу, которая опять не в их руках.
Сова остановился. Остальные охотники тоже встали. Он вытянул руки перед собой, показывая открытые ладони. Что это значит? Он не хочет схватки в отеле. Он отпускает их. Разве это не глупо? Хотя если они чувствуют такое превосходство над «донниками», значит, у них козырей в рукаве припрятано на десять ходов вперед. Устроить же здесь бойню, значит, привлечь внимание полиции, а потом оправдывайся, заполняй бумажки, пиши рапорты и объяснительные.
Илья наставил энергон на Сову и двинулся вперед. «Донники» пошли за ним. Если этот чудик шевельнется, хоть чуть-чуть дрогнет, он начнет бойню. Не в их интересах церемониться. Но охотник стоял неподвижно, провожал их взглядом, а эта гнусная улыбочка не сходила с его лица. С каким бы наслаждением Илья стер ее точным выстрелом. Но нельзя, надо спасаться бегством. Пока у них есть такая возможность.
Они обогнули охотников и оказались на улице. Теперь надо действовать быстро. Ни одной секунды не должно быть потрачено впустую. Они бросились бежать вперед по улице до ближайшего перекрестка. Поймать бы сейчас какой транспорт, было бы чудесно. Но их слишком много. Семь человек, целый отряд.
Вечерний Тартум переливался огнями. Людей на улице, как сардин в бочке. Весь воздух заполнен транспортом, и на улицах не продохнуть от машин. Оказавшись в толпе, они перешли на шаг и перевели дыхание.
– Почему они нас отпустили? – спросил Харп Твердов.
– Потому что мы у них под колпаком. Стрелять в отеле это поднять на уши всех постояльцев, может начаться свалка, и пострадают невинные. А так они нас отпустили на вольный выпас и подстерегут, когда мы этого не ожидаем, – сказал Рэм Горюнов.
– Надо заглянуть к Шуану Ури. Быть может, он сможет снять нас с поводка, – предложил Илья.
И «донники» согласились с ним.
– Нам бы что-нибудь посущественнее силовых ружей. Излучатели мы вряд ли достанем. На них разрешение нужно, и контроль за их распространением серьезный. А вот пистолеты можно попробовать, – предложил Карен Серое Ухо.
– У Шуана есть знакомый. Он стволами приторговывает. Попробуем у него взять, – сказал Фома Бродник.
– Значит, решено. Надо экипироваться, а затем сорвать поводок и лечь на дно. Надо к окраине города тянуться. Там мы будем не такими заметными, – сказал Илья.
– И как нас охотники вычислили? Если они на нас открыли контракт, значит, Поргус в курсе, что мы тут. Но как это возможно? – спросил Сэм Крупп.
– Думается мне, что инфу о нас слил капитан Вульфар. Больше-то некому, – поделился соображениями Илья.
– Встречу гниду, на фарш пущу, – злобно заявил Фома Бродник.
– Представится еще такая возможность. Знаю я, где этого нехорошего человека найти, – сказал Илья.

Глава 5. Беглые

Тату-салон «Красный дракон» прекратил свое существование. Все столы перевернуты, оборудование разбито, в стенах выбоины, словно они подверглись артиллерийскому обстрелу. С потолка свисают разноцветные оголенные провода. Весь пол в воде, а яркие витрины измазаны изнутри какой-то дурно пахнущей краской. Вонь стояла жуткая, и что-то трещало где-то в глубине помещения.
– Нехило тут оттянулись ребятки, – сказал Харп Твердов, окинув взглядом следы побоища.
– Охотники особо не стеснялись, – сказал Рэм Горюнов. – Значит, у них полная лицензия со всеми страховками и разрешениями. Иначе они бы поостереглись вот такое чудить. Терпеть не могу таких ухарей. В свое время столько расхлебывать пришлось из-за этих ребят. Пока все бумажки и протоколы заполнишь, сто потов сойдет.
– Надо тут все осмотреть. Только осторожнее. Мало ли какие ловушки поставили на живца, – сказал Илья.
Он направился к кабинету ломщика и тут же наткнулся на первое тело. Один из мастеров лежал в груде битого стекла, широко раскинув руки, во лбу у него зияла прожженная аккуратная дырочка. Били прицельно и насмерть. Охотники церемониться не собирались. Стало быть, готовы по трупам идти, лишь бы заказ выполнить. Второе тело они нашли возле кабинета ломщика. Мастер сидел, прислонившись спиной к стене. В правой руке он держал пистолет. Видно, пытался отстреливаться, но не справился с ситуацией. Илья забрал пистолет из холодных рук мастера. Ему он уже не нужен.
В кабинете ломщика царил жуткий бардак. Здесь тоже все перевернули, искали что-то. Только стоматологическое кресло осталось целым да терминал ломщика. Видно было, что за ним кто-то работал. Пытались выйти на след «донников». Илья обошел кресло и приблизился к терминалу.
– Сервин, посмотри, что тут к чему! – позвал Илья своего специалиста. – И подотри за нами следы, если это еще возможно.
В кабинете появились Сервин Тулх и Карен Серое Ухо. Программист тут же занял кресло ломщика и приступил к работе с терминалом. Погружение произошло мгновенно. Всего каких-то несколько секунд и парень отключился от окружающего мира, полностью растворившись в виртуальном.
– Какие мысли, господа? – спросил Илья.
– Шуана нигде не видно, – ответил Карен Серое Ухо. – Похоже, мастера прикрыли его отступление.
– Тогда кто пытался вломиться в наш «разгонник»?
– Это хороший вопрос. Я не знаю. Может, охотники самодеятельностью занимались.
– Узнать бы еще, кто на нас охоту открыл, – задумчиво произнес Илья. – Одного звали Сова.
– Доберемся до убежища, попробуем навести справки.
– Командир, посмотри, что мы нашли, – раздался голос Бродника из салона.
Оказалось, что «донники» набрели на маленький склад оружия. Он располагался в кладовке рядом с туалетом, и был заперт. Но Фома человек любопытный и дверь выломал. Чего тут церемониться, и так весь салон раскурочен и восстановлению не поддается.
Илья внимательно осмотрел арсенал. Непрост был ломщик, если так основательно запасся огнестрелом. Помимо десятка пистолетов разных марок, у него в запасе было две винтовки и даже парочка гранат лежали на полке. Оставалось удивляться, зачем ломщику такое количество стволов. Он явно не только взломами программ и инфосетей занимался. Профессия у него опасная, вот и крутился, как мог. Только против охотников ничего не помогло. Вероятно, мастеров застали врасплох, они не успели добраться до арсенала и полегли на месте.
– Винтовки и гранаты оставить. Нам они ни к чему. Остальное забираем, – приказал Илья.
– Есть данные по взлому,  – послышался голос Сервина Тулха, пришедший через «разгонник». – Охотники основательно порылись в терминале Шуана. Нашли огрызки данных по нашей операции, пытались установить связь. Но квалификации дожать не хватило, поэтому ломанулись к нам. Вероятно, работали две группы. Одна сразу прибыла в гостиницу, другая пыталась взять нас под контроль, но не справилась с поставленной задачей. 
– Зачисть концы. Никто не должен больше на нас выйти,  – приказал Илья.
Мысленно разговаривать – это еще-то умение. Вроде бы все просто. Подумал и адресовал мысль конкретному собеседнику, но на деле не все так просто. Заставить себя думать конкретно только о том, что нужно, отсечь все лишнее, отгородиться от собеседника, так чтобы он не мог прочитать что-то постороннее в твоем разуме, это все требует определенной подготовки, которой у Давыдова не было. К тому же сам процесс вызывал легкое раздражение и неудобство, словно его заставляли ногами дрова колоть.
– Сделано, командир. Проще простого,  – ответил Сервин Тулх.
И снова слова программиста царапнули по душе. Что-то до боли знакомое было в этом обороте «проще простого».  Неужели это все-таки память Имрана просыпается. Как не вовремя, да и не нужна она ему. Лишний груз, лишняя ответственность. Но сейчас не до этого, надо из ловушки выбираться. Охотники их просто так не отпустят. Эти ребята люди опытные, они ходы наперед просчитывают. Значит, и их появление в логове ломщика просчитать могли. Не надо было идти сюда. Ох, не надо.
– Тогда уходим, – объявил Илья. – Срочно отчаливаем.
Он вышел в раскуроченный зал и увидел, как отпрянул от витрин Рэм Горюнов. Его лицо блестело от пота, а глаза горели от дикого возбуждения.
– За нами пришли. Четверо снаружи. Похоже, охотники. Что будем делать, командир?
– Быстро к арсеналу. Всем вооружиться! – рявкнул Илья.
«Донники» его послушались. Сэм Крупп и Фома Бродник взяли винтовки и тут же облюбовали себе точки возле витрин. Остальные рассыпались по залу и засели за перевернутыми столами и креслами.
Что делать? Что делать?
Илья лихорадочно пытался найти выход из сложившейся ситуации – и не видел его. Обложили их знатно. Наверняка и запасные ходы все прикрыты, так что хочешь не хочешь, а надо бой давать. Нет покоя «донникам» ни на Дне, ни на свободе. Если бы только знать, как ушел Шуан Ури. У него был явно свой тайный путь из тату-салона. И он им воспользовался. Если бы они могли его найти, то вероятно, и сами бы спаслись.
– Эй, «донники», предлагаю вам сдаться. Вы окружены. Выхода нет! – послышался бодрый голос снаружи.
– С кем имеем честь разговаривать?! – ответил Илья.
Надо потянуть время, быть может, удастся, что-то придумать. Не может быть, что на этом всё. Не для этого он попал в новый мир, чтобы вот так глупо погибнуть.
– Меня зовут Сова. И я лучший в своем деле. Вам от нас не уйти.
– Командир, я тут кое-что нашел,  – послышался в голове голос Сервина Тулха. – Тут такое дело… 
– Не томи душу, что случилось? 
– Под салоном есть подвальное помещение, а под ним какой-то туннель, вероятно, канализационный или для подземных коммуникаций. Так вот из подвала туда проникнуть можно. Думаю, именно так наш ломщик ушел из салона. 
– Беглые, даю вам пять минут на принятие решения. Выходите по одному, и я не перестреляю вас. Обещаю, – послышался голос Совы.
– Мужики, есть выход. Уходим, – приказал Илья.
– Меня этот горлопан уже изрядно достал. Может, все-таки устроим им хороший прием, чтобы не зазнавались, – предложил Фома Бродник.
– Не время сейчас. Уходим. А с Совой этой мы еще поговорим в интимной обстановке, – настаивал Илья.
Возле витрин остался Рэм Горюнов и Харп Твердов. Им ребята отдали винтовки, чтобы, если что, они могли прикрыть отступление. Они бойцы опытные, разберутся в ситуации. А остальные «донники» один за другим ушли в кабинет ломщика, где Сервин Тулх уже откопал люк в подвал. Он находился как раз под креслом, в котором ломщик держал своих клиентов. «Донники» спустились в подвал, откуда Илья позвал через «разгонник» группу прикрытия. Ждать пришлось недолго. Они как раз укладывались во время, отпущенное Совой на ответ. Твердов и Горюнов свалились им на голову в буквальном смысле слова, чуть было Бродника не зашибли.
– Охотники сейчас пойдут в наступление. У нас нет времени, – доложил Рэм Горюнов.
– Они быстро выйдут на наш след. Люк открыт. Кресло не задвинуто. Все как на ладони, – сообщил Харп Твердов.
– Тогда бегом, – рявкнул Давыдов.
Они не ориентировались в пространстве. Они даже не знали толком, где находятся, но тут в дело вступил Сервин Тулх. Пока они вооружались и разговаривали с охотниками, он нашел план подземных сооружений, загрузил его себе в «разгонник» и теперь уверенно вел их вперед по узкому, освещенному тусклыми лампами туннелю.
По всей видимости, Шуан Ури был готов к бегству. Как только запахло жареным, он спрятался в подвале, откуда ушел в туннели, а кто-то из мастеров закрыл за ним люк и поставил на место кресло. Теперь только тщательный обыск мог указать на то, каким образом пропал ломщик. Мастера рассчитывали, что прикрытие тату-салона поможет им. Никто не станет глубоко копать. Так, посмотрят по сторонам, убедятся, что контора работает по расписанию, никого постороннего нет, и уберутся восвояси. Но охотники оказались настойчивыми. Они стали расспрашивать, допытываться, стали совать свой нос куда не надо. Завязалась потасовка, которая обернулась кровопролитием. Мастера приняли смерть, но не предали ломщика, а он тем временем ушел в неизвестном направлении.
Теперь у «донников» нет такой форы. Никто не прикрывает их в салоне. Охотники тут же найдут люк в полу, выйдут в туннели и дальше погонят их на верную смерть.
– Что впереди? Куда мы идем? – спросил по «разгоннику» Илья.
– Где-то метров через пятьсот находится станция метро. Мы сможем выйти на платформу и затеряться среди толпы, – ответил Сервин Тулх.
– Отлично.
Если у них все получится, то первым делом они найдут, кто прячется за маской Совы, затем вычислят, где он проживает, и уж тогда нанесут ему визит. Нельзя оставлять инициативу в руках врага, надо брать ее в свои руки, и тогда удача будет всегда на их стороне. И если Илья прав, и их выдал капитан Вульфар, то тогда у них появится повод нанести ему визит вежливости, который закончится для корсара деревянным ящиком и траурной музыкой на прощание.
Бежать было тяжело. Тусклый свет плохо брал туннель, оставалось немало слепых пятен, где скрывались препятствия в виде булыжников, обрезков труб, которые так и лезли под ноги. Вот упал Фома Бродник, не удержался, выматерился от души. Его тут же подхватили под руки и вздернули на ноги. В следующий раз споткнулся Карен Серое Ухо и чуть было не загремел. Илья не хотел думать, что будет, если кто-то из них сломает ногу. Тогда они должны будут принять бой в этом туннеле. «Донники» своих не бросают.
Где-то далеко позади послышались шум, ругательства и выстрелы. Охотники вышли на их след. Теперь время пошло не на минуты, а секунды.

Глава 6. Беглые VS охотники

Они не успели добраться до платформы метро. Позади появились первые загонщики, и тут же в их сторону понеслись пули и сконцентрированные заряды энергии. Прицелиться времени у них не было, так что лупили на звук, но это остановило «донников». Они рассыпались в разные стороны и залегли, стараясь плотнее вжаться в бетонный пол. И тут же грянула первая ответка. Фома Бродник удобно уложил винтовку, взял прицел и выстрелил раз, второй, третий. Тут же его поддержал Сэм Крупп. Они ловко управлялись с винтовками, точно большую часть жизни провели на полигонах. Это заметно остудило пыл охотников и заставило их задуматься о смысле жизни. Хотелось бы в это верить.
Илья прильнул к трубам, проложенным вдоль стен. Они были холодными и мокрыми, но мигом отсудили его, вернули к реальности. За ним лежал Карен Серое Ухо. Он слышал его шумное пыхтение позади себя. Он пытался устроиться поудобнее, так чтобы видеть противника и в то же время не быть живой мишенью. Сбежать с Пекла, откуда никто до них не выбирался, и схлопотать пулю в подземном туннеле на Капитолии, обидно как-то.
И Илья его прекрасно понимал. Сейчас в их силах остановить охотников, отбросить их назад. Они уже один раз просчитались. Решили, что загнали их в «Красном драконе», откуда им нет выхода, вероятно праздновали победу, уже считали денежки, которые потратят после того как сдадут беглецов представителям Поргуса, а тут такой жуткий облом. Ничего, Илье нравилось устраивать сюрпризы врагам.
Интересно, Магистр Крот и Магистр Серж Рыжий уже знают, что Имран Кровавый сбежал с каторги. Может, поэтому власти Поргуса развели такую бурную деятельность на чужой территории. Если бы они были простыми «донниками», то проще было бы забыть об их существовании, чем расходовать столько сил и средств на их поиски. Это мысль. В любом случае они должны выжить хотя бы для того, чтобы рано или поздно нанести визиты вежливости Магистрам Кроту, Сержу Рыжему и Ульриху Черепу. Он не забыл о них. Счет открыт, проценты копятся. Придет время, когда он спросит за все по полной программе.
Пуля щелкнула о пол в опасной близости от головы Ильи. Чего-то он размечтался, а о деле забыл. Стрелять в полусумраке – тяжело. Цель видно плохо. Прицелиться практически невозможно. К тому же даже тот свет, что был, опасно дрожал. Но отмалчиваться не в его стиле.
Давыдов насчитал четверых. Двое прятались за трубами. Хорошее укрытие, хрен достанешь. Один разлегся на полу за какой-то бочкой. Второй выглядывал из-за угла, чтобы сделать выстрел и спрятаться. Можно не сомневаться, что охотников куда больше, только не все лезут под пули. Засели в укрытии, ждут, когда до них очередь дойдет. Зачем пихаться локтями в туннеле и мешать товарищам достойно сражаться.
Илья устроился поудобнее и попробовал прицелиться. С тем же успехом он мог завязать глаза шарфом, все равно ни черта не видно. Только какие-то смазанные силуэты и дрожащие тени на стенах. Ничего, раз нет другого выхода, то будем стрелять по теням и шорохам. Первый выстрел ушел в пустоту. Охотники его даже не заметили. Зато второй чуть было не уложил человека, выглянувшего из-за угла. Илья не собирался останавливаться на достигнутом.
Тем временем тяжелая артиллерия в виде Сэма Круппа и Фомы Бродника изрядно прижала охотников. Они ловко управлялись с винтовками. Мастера да и только. Двое стрелков не могли и носа показать из-за труб. Стоило им дернуться, как тут же прилетала пуля, и только чудо спасало их от верной гибели.
Но чудеса не могут продолжаться долго.
Счет открыли «донники». Илье показалось, что это он снял охотника. Но в этой суматохе и неразберихе с тем же успехом его могли за своего засчитать и все остальные, за исключением Сервина Тулха и Карена Серое Ухо.
Сервин Тулх лежал вдалеке, дергался от каждого выстрела, но панику гасил в себе, не пытался сбежать. Стоило ему поднять голову, как тут же получил бы стальной гостинец прямо в лоб. Карен Серое Ухо стрелял редко, словно делал одолжение, или, быть может, берег патроны. Они, конечно, прихватили с собой запасные обоймы, но все же стратегический боезапас не бесконечен. Если все извести на пальбу в молоко, то можно остаться с голым задом против хорошо вооруженного и лишенного сострадания противника.
Охотник нарвался сам. Не успел спрятаться за трубу, подставил бок, получил гостинец и тут же, ослепленный болью и обидой, высунулся под прямой выстрел в голову. Раскинув руки, он рухнул на спину и больше не подавал признаков жизни.
Что тут началось. Охотники разозлились не на шутку. Стали огрызаться изо всех стволов. И их заметно прибавилось в туннеле. Появились новые действующие лица. Интересно, сколько же бойцов для их поимки привлек Поргус? По личным ощущениям Давыдова, тут без маленькой армии не обошлось.
Любое действие рано или поздно приведет к результату. Тут главное проявить упорство и настойчиво добиваться своего. Чего-чего, а упорства и злости охотникам было не занимать. И они все-таки сравняли счет. Пулю словил Харп Твердов. Он находился ближе всех к передовой, попытался отползти назад к своим, но выставился. Первым выстрелом ему продырявили плечо, а вторым закрепили успех в голову.
Илья видел, как дернулась неестественно голова Твердова. Фонтанчик крови вырвался из затылка. И «донник» упал лицом в бетонный пол.
Минус один – это серьезная потеря для их маленького отряда. Давыдов заскрипел зубами от злости. Он плохо знал Харпа Твердова, но в то время, когда они сражались плечом к плечу, этот «донник» показал себя отличным бойцов и хорошим товарищем. Тем тяжелее было смириться с потерей.
Надо было прекращать этот балаган. Если они задержатся в этом туннеле, то охотники их тут же похоронят.
– Стрелять прицельно. Как только задавим сопротивление, тут же уходим,  – передал приказ Илья по «разгоннику», адресуя его для всех «донников».
Они его поняли и тут же поддержали из всех стволов.
Вот еще один охотник катится по полу, словив сразу несколько пуль. Следом за ним отправляется в путь на тот свет стрелок, неудачно выглянувший из-за угла. А через минуту и третий охотник падает на спину с дыркой в голове.
Пространство очищено. Охотники подавлены и больше не лезут на рожон. Быть может, у «донников» больше не появится такого шанса на спасение.
– Отступаем!  – приказал Илья по «разгоннику».
Они вскочили все как один и бросились бежать. Пока охотники не опомнились и не сообразили, что добыча ускользает, надо увеличить дистанцию, набрать километраж. До станции метрополитена оставалось всего ничего, если верить Сервину Тулху, который бежал первым и сливал в канал связи данные о цели. Триста метров – это так мало, а когда смерть летит за тобой, то кажется таким огромным расстоянием. Там за поворотом будет еще одно ответвление, которое приведет к техническому уровню метрополитена, затем две двери, короткий подъем по лестнице, снова дверь и они у цели.
Они были у поворота, когда охотники опомнились. Началась стрельба. Сервин Тулх влетел в поворот, за ним остальные «донники». Последним бежал Илья. Он чувствовал, как пули щелкали за ним след в след. Он на какие-то доли секунды опережал смерть. Чуть замедлишься, замешкаешься, растеряешься и получишь пропуск на тот свет со всеми печатями и разрешениями.
И вот поворот. Он влетел в него, разминувшись со смертью. Теперь надо закрепить успех.
Сервин Тулх безошибочно выбрал нужную дверь из трех. На каждой табличка с надписью: «Посторонним вход воспрещен». Еще дверь, подъем по лестнице и вот стальной щит, отделяющий их от платформы метрополитена.
– Бросить ружья, – приказал Илья.
Но Сэм Крупп и Фома Бродник сами догадались. Не маленькие. С такими бандурами в метро не затеряться, только панику посеять можно да с официальными властями Капитолия вступить в конфликт. Остальное оружие они рассовали по карманам и вышли на платформу обычными горожанами. Одежка у них, конечно, специфическая, но как успел заметить Илья, в этом городе все одевались кто во что горазд. Тут чем страшнее и вычурнее, тем моднее. Так что их одежда «донников» выглядела вполне себе в тренде. Но если удастся оборвать хвост, то надо в обязательном порядке заглянуть в одежный магазин и прикупить себе поприличней. А то сколько дней в одном и том же пахнуть можно. Если одежда тартумцев не пугала, то запах скоро начнет с ног валить за несколько метров получше снайперской винтовки.
В считанные секунды толпа поглотила их и понесла вслед за собой. Платформа имела три уровня, с каждого уходили поезда в разные концы города.
Им было все равно куда ехать, так что они забрались в первый попавшийся вагон. Двери закрылись, тела людей обжали их со всех сторон, словно патроны в обойме, и поезд тронулся с места.
Илья видел охотников, показавшихся на платформе. Он постарался спрятаться за телами впереди стоящих, и люди Совы его, кажется, не заметили. Поезд скрылся в туннеле, и он почувствовал, как напряжение последнего часа схлынуло. На лбу даже выступила испарина, а ноги сделались ватными. Еле устоял.
Они вышли через семь остановок на станции «Северный рог». Место незнакомое, даже большие знатоки Тартума Карен Серое Ухо и Фома Бродник плохо ориентировались в пространстве. Пришлось брать поддержку инфосети. Сервин Тулх открыл интерактивный справочник по столице Капитолия и через минуту сообщил:
– В трех минутах ходьбы есть недорогая гостиница «Вертариум» и трактир с таким же названием.
– Решено. Ночь на улице коротать мы не можем. Надо отдохнуть и набраться сил. Хвост мы скинули, но это на время. Так что сейчас снимаем номера и идем в трактир. Надо обсудить планы на ближайшее будущее. У нас есть несколько проблем, нужно наметить способы их решения, – тут же распорядился Илья.
«Донники» поддержали его единогласно. Но перед тем как осесть в гостинице, они заглянули в магазин «Шехтер и Ко», торговавшей одеждой для мужчин. На подбор новых образов они потратили полчаса со всеми примерками, но зато теперь можно было отмыться от «донной» жизни и переодеться во все чистое. Теперь можно было отправляться на заселение.

Глава 7. Поправка на ветер

Илью колотило от злости и возбуждения. Накрыло откатом, стоило ему переступить порог номера. Только сейчас он понял, что вышел из сражения без единой царапины, а товарищ его, который шел с ним плечом к плечу с самого Пекла, погиб и остался лежать там, в туннеле, на бетонном полу. Брошенная сломанная человеческая оболочка. И в этом виноваты охотники и Поргус. Королевство, которое пережевало его и выплюнуло на самое дно мира. Оно не могло оставить его в покое. Простого «донника», быть может, и искать не стали, но только не Имрана Кровавого. Стало быть, и он тоже виноват в смерти Харпа Твердова. И от этого становилось вдвойне тошно.
Илья так разозлился, что саданул кулаком по стене. Зашедший за ним в номер Фома Бродник флегматично заметил:
– Этим горю не поможешь, да и Харпа не вернешь.
– И что прикажешь делать? – зло спросил Илья.
– Смириться и жить дальше. Вселенная на этом не закончилась.
– Моя и твоя, быть может. Но его точно нашла свой конец.
– Такова жизнь. Сегодня он. Завтра я. Потом ты. А быть может, наоборот. Это не важно.
– Да ты, мать твою, философ.
– Я, мать мою, просто слишком много всего повидал, – ответил Фома Бродник.
Он прошелся по номеру и наметанным глазом вычислил мини-бар, расположенный в тумбочке под установкой галовидения. Он достал две банки с темным пивом и перебросил одну Илье.
– Мы же и так в кабак идем. Зачем это?
– Чтобы напряжение снять. Тебе это сейчас надо.
Илья открыл банку и глотнул пивной горечи. Пена полезла вверх, заполнила рот. Он с удовольствием сделал несколько глотков и перевел дыхание. Напряжение начало спадать.
– Я двадцать лет отслужил в столичной полиции. Октария для меня родина, я каждый закоулок в столице Поргуса знаю. Ты не представляешь, сколько грязи на улицах. Мне с таким приходилось сталкиваться. Столько людей я терял, так что эти двадцать лет выдержки меня ко многому приучили, что я стал философски ко всему относиться. Можно сказать, что мне стало все равно. Но дело совсем не в этом. Просто все в этом мире взаимосвязано, все находится в глобальном круговороте. И сейчас Харп Твердов исполнил свою миссию на этом уровне жизни. Теперь он перешел на следующий уровень. Скажем так, пошел на повышение. И не стоит ни о чем жалеть.
– Ты хорошо знал этого парня? – спросил Илья.
Фома Бродник выпил банку пива за несколько глотков, смял жестянку и выбросил в мусорное ведро.
– Доводилось в прежней жизни встречаться. Он и Рэм Горюнов – служивые люди. Носили полицейские погоны. Оба оперативники. Только Твердов с Теверии, а Горюнов с Молликарте. Маленькая планетка в самом сердце Поргуса. Накануне переворота они прибыли на Октарию для прохождения курсов повышения квалификации. Не знаю, ты в курсе или нет. Последняя реформа Имрана, полная перестройка правоохранительных органов. Говорят, что благодаря этой реформе он и лишился головы. Большие генералы боялись потерять свои кресла да денежное довольствие. Кто-то трясся, что всплывут его темные делишки, кто-то боялся за своих родственников, которых активно продвигал на хлебные посты. В общем, Имран разворошил змеиный клубок, и ему это не простили. Мигом созрел заговор. Слишком многие люди полетели бы со своих кресел, если Имрану удалось бы провести свою реформу в жизнь.
Илья внимательно слушал рассказ Фомы Бродника, который на многое проливал свет.
– Мы познакомились с Горюновым и Твердовым на форуме «Охрана правопорядка. Взгляд в будущее». Форум должен был продлиться три дня. Но переворот начался на второй день. Тут все и завертелось. Больше я их не видел. По всей видимости, их забрали в тот же день и сразу же без суда и следствия отправили на Пекло. Им еще повезло. В первые дни, когда Имран еще держал оборону в своем замке «Блэкпикс», в самом сердце Октарии, заговорщики особо не церемонились с арестованными. По всей столице стояли гильотины, и головы летели как перезрелые яблоки с дерева. Три дня Имран Кровавый держал оборону и не сдавался. Но, в конце концов, ему пришлось уступить. Практически вся инфраструктура Октарии перешла в руки заговорщиков. У него не было никаких шансов. К тому же заговорщики взяли в заложники семью Имрана. Они казнили в знак серьезности своих намерений его младшего брата Равида и грозились убить его мать и сестер. Так что Имран поступил благородно, что сдался. Тем самым он спас жизни членов своей семьи. Теперь они живы, хотя и находятся в ссылке. Неужели ты всего этого не помнишь? – спросил Фома Бродник.
– Кое-что, но совсем мало. Какие-то обрывки, – признался Илья. – Скажи, а кто такие Магистр Крот и Серж Рыжий?
– Интересно. Память все-таки возвращается? А ты говорил, что ничего не помнишь, – усмехнулся Фома Бродник. – Эти двое как раз и возглавили заговор. Магистр Иварий Крот был правой рукой Имрана, его самым близким другом. От него Имран точно не мог ожидать такого предательского удара. Крот – кадровый военный, участвовал в Первой Ругийской войне, так называемой Войне Фейерверков. Начал воевать простым солдатом, пилотом истребителя, закончил младшим лейтенантом. Потом поступил в Академию Военно-космических сил Поргуса. Дослужился до адмирала Флота, оставил военную службу, а затем занялся политикой. Никто не знает, когда он познакомился с Имраном. Говорят, что они дружили с самого детства. Но это сомнительно. Иварий Крот незначительного происхождения. До службы на флоте у него не было возможности даже на пушечный выстрел подойти к королевскому замку. Иварий Крот был одним из авторов реформы правоохранительных органов. Он активно внедрял в массы новые идеи. И как оказалось, именно он и возглавил переворот. Те, кто боялся потерять всё, вступили в сговор, организовав Магистрат Поргуса, целью которого было свержение Имрана и переход к новой форме управления государством. Если коротко, то в Магистрат вошли все денежные мешки, чьи интересы стал ущемлять Имран.
– А Серж Рыжий? – напомнил Илья.
– Кто это, я толком не знаю. В большой политике он не засветился. Все время в тени держался. Говорят, что он родом с Тиверии. Занимался торговлей. У него компания по производству джинсовой одежды. Очень популярной в Поргусе. Может, слышал «Сирано». Вот он за ней стоит. Но каким образом он оказался причастен к Магистрату, я не знаю.
– Ты же в сыскной полиции служил? Начальник как-никак. Глава. Скажи, как Имран и вы прошляпили заговор? Ведь он же у вас под носом зрел не один год, думаю, такую карусель не устроить за несколько месяцев, – задал один из самых главных вопросов Имран.
– Мне самому этот вопрос покоя не дает. Если бы мы тогда… Да что говорить, – махнул рукой Фома Бродник.
Он достал из мини-бара две новые банки пива и перекинул одну Илье.
– Никто и подумать не мог, что против Имрана начнут войну. Его любили в народе. Конечно, он был строгим и часто жестоким правителем, но без железной руки порядка не навести. Но он не проливал кровь просто так. Он не был тем кровопийцем, каким его пытается выставить Магистрат. А сыскная полиция занималась своей непосредственной работой: кражи, убийства и прочее. Мы не искали заговоры.
– А ты знал Имрана лично? Общался с ним? – спросил Илья.
Фома Бродник открыл пиво, сделал несколько глотков и только после этого ответил.
– Несколько раз с ним общался. Доклад о криминальной ситуации в столице. Ничего личного. Только деловое общение.
– И как он тебе?
– Серьезный мужик, знающий себе цену. Он хотел, чтобы Поргус занял лидирующую позицию на политической арене человеческого сектора космоса. Все свое время он тратил на государственные дела. Ни о чем другом и думать не мог. Фанатик своего рода.
От услышанного голова пухла. Столько информации за один заход. Илья хотел представить, что за человек был Имран, нарисовать себе его портрет, и благодаря Фоме Броднику у него стал вырисовываться первый набросок.
– Ладно. Заговорились мы. Мужики там, наверное, себе место не находят. Пойдем, что ли, командир, – предложил Фома.
– Только надо душ принять. А то воняем, словно стадо диких скунсов, – сказал Илья.

* * *

Трактир «Вертариум» находился на первом этаже гостиницы. При входе посетителей встречал робоофициант, улыбчивый пластиковый болван на больших черных колесах. Выдав дежурное приветствие, он предложил следовать за ним, развернулся и покатил вглубь заведения.
Вся команда была уже в сборе, не хватало только Давыдова и Бродника. «Донники» сидели за просторным пластиковым столом, составленным точно мозаика из разноцветных кусочков. Перед ними стоял пятилитровый прозрачный кувшин с пивом, блюдо с мясными копчеными закусками и тарелка с поджаренными гренками в чесночном масле.
Илья сел во главе стола, тут же перед ним возникла пустая пивная кружка и тарелка. Он положил себе закусить, подставил кружку под кран, наполнил ее до краев пивом и разрушил тягостное молчание, царившее за столом.
– Выпьем за свободу. Она нам чертовски тяжело дается.
«Донники» молча выпили. Карен Серое Ухо задумчиво произнес:
– Ты прав, командир. Свобода она такая стерва, что не со всеми готова спать.
– Как думаешь, Илья, нам удалось стряхнуть охотников? – спросил Рэм Горюнов.
– На время мы от них избавились. Но только на время. Рано или поздно они найдут нас.
– Давайте Твердова помянем. Хороший был мужик. Правильный, – предложил Сэм Крупп. – Я его недавно знаю, но он заставил себя уважать. А это дорогого стоит.
Они выпили не чокаясь. Пиво закончилось, и Илья снова наполнил кружку.
– Что будем делать, командир? Какие у нас планы? – спросил Карен Серое Ухо.
Его лицо было мрачнее грозовой тучи.
– Наши планы не меняются. Но приходится делать корректировку с учетом текущей ситуации. Так сказать, поправка на ветер, – сказал Илья. – Нам нужно найти охотника по кличке Сова. Для этого завтра утром первым делом ты лезешь в инфосеть. Это я тебе, Сервин Тулх, говорю, и ищешь там все об охотниках Тартума и конкретно о Сове. Мне нужна вся доступная, а самое главное, недоступная информация. Я хочу знать, где живет Сова, куда ходит, чем дышит. Как только мы составим его портрет, мы нанесем ему визит вежливости. В процессе которого разъясним, что такое хорошо и что такое плохо.
– Считаешь, если мы напугаем одного охотника, это заставит остальных отступить? – спросил Рэм Горюнов.
– Я думаю, что это на время остановит их, – ответил Илья.
– Хорошо. Наша цель на Капитолии была найти работу, чтобы легализоваться. И скажи, как нам теперь прикажешь быть? Мы со всех сторон обложены. Охотники ищут нас. И если мы не смоемся из Тартума, рано или поздно найдут. Ходить по кабакам, где любят швартоваться корсары, мы теперь не можем. Не один здоровый на голову капитан не возьмет нас к себе в команду. Одно дело заключить контракт с подозрительными личностями, чью биографию ты не знаешь. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь. Другое дело, если на каждом столбе будет висеть наш портрет. Ни один капитан в здравом уме и твердой памяти не станет брать в команду беглых «донников». Что мы будем делать? Какой у нас план, командир? – спросил Карен Серое Ухо.
Вот же настойчивый сукин сын.
– Сдал нас, по всей видимости, Вульфар. Все указывает на него. Стало быть, у нас нет другого выхода, как спросить у капитана «Ястреба Пустоты» по всем счетам. Думаю, там мы найдем ответы на все вопросы.
– Ты хочешь наняться к Вульфару? Потому что другие нас не возьмут, – спросил Сэм Крупп.
– Я хочу взять за грудки эту гадину, приставить к его голове ствол и заставить его компенсировать все наши проблемы. Захочет жить, поможет нам с самоопределением. Не захочет, это его выбор.
– Командир, а что, это мысль. Вульфару принадлежит «Ястреб». Мы можем отобрать у него корабль, – ожил Карен Серое Ухо, похоже, эта идея ему очень понравилась.
– Тут надо крепко подумать, как это сделать. Просто переписать корабль на кого-то из нас это дело плевое. Но вот заставить всю команду пойти вслед за нами, это сложнее. Или искать новых членов экипажа. Давайте сначала разберемся с охотниками, а уж затем нанесем удар по Вульфару. Надо решать проблемы по мере их поступления. Следите за сроками годности продукта, и тогда никогда не будете страдать желудком. Так меня бабушка учила, – сказал Илья.
– Выпьем же за твою бабушку, – предложил Фома Бродник, поднимая полную пивную кружку.

Глава 8. Охота на охотника

Сказать, что Давыдов удивился, это ничего не сказать. Когда он проснулся, за окном уже давно царил день, раздавался размеренный храп Фомы Бродника. Стоял устойчивый запах перегара, а на диване в соседней комнате сидел человек в сером балахоне с надвинутым на лицо капюшоном и работал с инфотерминалом.
Илья и сам не успел заметить, как в его руке оказался пистолет, нацеленный на незваного гостя. Но тот и головы не поднял в ответ, только сказал тихо:
– Полегче, «донник», полегче. Тебе ничего не угрожает.
Голос его показался Илье знакомым, но прятать оружие он не спешил.
Как этот человек оказался в их номере? Что ему надо? Илья не ждал ничего хорошего от того, кто тайно, пока они спали, проник к ним. С другой стороны, у него было столько возможностей отправить их на тот свет, что беспокоиться сейчас о безопасности поздно.
– Кто ты? И что тебе надо? – спросил Илья.
Он выбрался из постели, натянул штаны и рубашку. Пистолет положил на кровать, но убирать его все же не стал. Мало ли как повернутся переговоры.
Человек снял с головы капюшон. Это был Шуан Ури, собственной персоной, только вот с глазами у него что-то было не так, синие, словно небесная глубина, с черными вертикальными щелками, точно оружейные бойницы. Ломщик выглядел не человеком, а демоном, сошедшим с телевизионного экрана.
– Какими судьбами? Чем мы обязаны такому визиту? – спросил Илья.
– Заинтересовали вы меня, ребятки. На моей памяти не было такого, чтобы охотники так рьяно за контракт взялись. И побочные эффекты их особо не интересуют. Вы когда пришли ко мне, привели хвост. Благодаря этому, дражжер брр, я потерял всё, чем владел, а мои люди уничтожены. Мне, кажется, есть на что обижаться. Как считаешь, пришелец? – он испытующе посмотрел на Давыдова.
Слова Шуана Ури неприятно царапнули разум Ильи. Что имел в виду ломщик? Почему он назвал его пришельцем? Может, он что-то знает? Прочитал в его голове, когда менял настройки «разгонника».
– И ты обиделся на нас? – спросил Илья.
Он решил до поры игнорировать тонкие намеки ломщика. Захочет, все скажет напрямую, а будет играть в молчанку, так не больно-то и хотелось.
– Мне на вас. Кхм… На хрена мне на вас обижаться. Вы ребята подневольные. Пришли поводок снимать. Это я понимаю. Это мы завсегда с пониманием. Я вот на охотников сильно обиделся, дражжер брр. Они мне очень не нравятся. Я столько души и сил вложил в «Красный дракон», а они все спустили в унитаз. Я не привык к такому отношению.
– И что ты предлагаешь? – спросил Илья.
Фома Бродник прекратил храпеть, словно кто-то нажал кнопку «выкл». Ломщик покосился на него с подозрением. Давыдов тоже замер, опасаясь, если Бродник проснется, это разорвет процесс переговоров окончательно. Храп также неожиданно возобновился.
– У вашего товарища проблемы с дыханием. Знал я одного хорошего ломщика. Тот вот точно так же храпел сильно во сне. Вот так и умер. Захлебнулся воздухом, дражжер брр.
Шуан Ури поморщился и наклонил голову чуть влево, отчего стал похож на птицу.
– Так что ты предлагаешь? – напомнил Илья.
– Я знаю, кто открыл на вас охоту. Его зовут Сова.
– Это мы и без тебя знаем.
– Майкл Совински, без малого сорок лет, офицер ВКС Капитолия в отставке. Вот уже пять лет как лучший охотник за головами. Работает по богатым контрактам. Выполняет государственные заказы. Они, как известно, хорошо оплачиваются. Часто работает на Поргус. Кстати, ваши головы затребовал себе лично Магистрат Поргуса, что говорит о вашей важности. Чем же простые «донники» так насолили Магистрату? Любопытная история. Но сейчас не об этом. Майкл Совински держит контору «Крыло Совы», что в районе Трапеции. На него работает некий Нир Аспис, бывший полицейский. Хороший служивый. Очень опытный и ответственный. Девяносто девять процентов контрактов, которые заключил Сова, он выполнил. Так что вероятность того, что он добудет ваши головы, очень высока.
– Утешил.
– Я и не собирался тебя утешать. Я не девка, чтобы заниматься такими глупостями, – резко отреагировал Шуан Ури.
– Ты сказал, что Сова работает с напарником Асписом. Но мы насчитали куда больше охотников.
– Сумма контракта солидная. Так что Сова нанял еще людей. Много людей. И он не успокоится, пока не найдет вас. Весь Тартум перевернет, но добьется своего.
– И ты пришел, чтобы сказать мне это?
– Делать мне больше нечего, как просто так разгуливать по чужим номерам и сотрясать воздух ни о чем, дражжер брр. Я же в самом начале сказал, что сильно обиделся. И я хочу избавиться от этого странного чувства. Я хочу сделать неприятно Сове. Он отобрал у меня всё. Я хочу ответить ему тем же. Я знаю, где он живет, с кем встречается, где его контора. И если вы не будете дураками, то нанесете ему визит вежливости, так чтобы он надолго запомнил вас. Убивать его вовсе не обязательно. Но отрубить хвост все же следует.
Шуан Ури предлагал дельную вещь. Именно это они вчера обсуждали в трактире. Нанести упреждающий удар это лучший вариант развития событий. На время это заставит охотников отступить, и у «донников» появится возможность решить вопросы со своей легализацией, после чего представители Поргуса, охотники, полиция Капитолия – никто – не сможет ничего им предъявить.
– Хорошо. Мы еще обсудим это, – уклончиво ответил Илья. – Только вот скажи, а ты как нас нашел?
– Кто знает, где искать, всегда находит, – ответил Шуан Ури.

* * *

Предложение ломщика «донники» восприняли по-разному. Больше всех насторожился Фома Бродник. Его обидело, что первоначальные переговоры прошли при его храпящем теле, при этом никто даже не подумал его разбудить. Рэм Горюнов и Сэм Крупп считали, что доверять ломщику нельзя. Быть может, это какая-то тонкая игра охотников. Сова мужик умный, с него станется выстроить хитроумный капкан, чтобы взять беглецов без лишнего шума и пыли. К тому же он уже успел изрядно наследить, так что вполне мог взяться за решение проблемы с другой стороны. Карен Серое Ухо внимательно выслушал ломщика, завалил его уточняющими вопросами, получил ответы и остался доволен услышанным. Идея пробраться в логово Совы, чтобы пощекотать охотнику нервы, пришлась ему по вкусу, да и ломщик разложил все варианты с адресами и подробными схемами, так что бери и делай. Нейтральную позицию занял Сервин Тулх. Он уже успел покопаться в сети и нарыл несколько адресов, которые совпали с информацией Шуана Ури. Только было видно, что Сервину Тулху очень не нравится ломщик, и поэтому он не спешил его поддерживать.
Право выбора осталось за Ильей, и он принял решение: идти за головой Майкла Совински. Местом перехвата он выбрал квартиру Совы. Разумно предположить, что после той нервотрепки, которую устроили «донники» охотникам, они будут носом землю рыть, чтобы найти беглецов. Но спать надо даже железобетонным людям, и рано или поздно Майкл Совински приедет домой, чтобы сбросить усталость.
Но на всякий случай Давыдов решил подстраховаться и отправил в офис Совински Сэма Круппа и Рэма Горюнова. В их задачу входило установить наблюдение за конторой, на личный контакт не выходить, ничего не предпринимать вплоть до дополнительных указаний. Брать Сову в конторе опасно, слишком много свидетелей, но если он там, «донники» предупредят вторую группу, которая засядет в его логове. В крайнем случае в дело вмешаются Сервин Тулх и Шуан Ури, которые заманят Сову в квартиру. Для этих целей они остались в гостинице «Вертариум», контролировать инфосеть. Также в их задачу входило организовать прикрытие, если «донники» слишком нашумят.
Квартира Майкла Совински находилась в районе Трапеции, в трех кварталах от конторы. Место это называли так, потому что с четырех сторон его окружали улицы, называемые Ребра. На Северном Ребре в «Жемчужине», небоскребе из сорока этажей, на двенадцатом находились покои одного из самых лучших и высокооплачиваемых охотников Тартума.
«Донники» прибыли к небоскребу поздно вечером. Город просыпался после дневного сна и готовился к ночному отрыву. Они приехали на метро и несколько кварталов прошли пешком. Всю дорогу с ними на связи оставался Сервин Тулх. Он общался с Давыдовым по «разгоннику», выстраивая план проникновения в башню.
Они вошли в «Жемчужину» через стеклянные вращающиеся двери, не встретив никакого сопротивления. В холле первого этажа за каменной стойкой сидели трое охранников, но они даже не обратили внимания на гостей башни. Скоростной лифт поднял их за считанные секунды на двенадцатый этаж. Квартира «1212» находилась в самом конце левого коридора. Замок электронный. Шуан Ури подобрал ключик, связавшись с центральным терминалом «Жемчужины».
Апартаменты Майкла Совински не отличались скромностью. Три комнаты, каждая размером с футбольное поле. В кровати можно было разместить целый «Веселый барак». На потолке тысячи разноцветных лампочек и голографическая установка, проецирующая одну из тысяч живых картинок по выбору хозяина.
– Такая штука стоит около двадцати тысяч кредитов. У меня дома тоже была, – заявил Фома Бродник, расположившись в кожаном кресле.
– Как думаешь, сколько нам здесь ждать? – спросил Карен Серое Ухо.
– Ломщик сказал, что Сова сейчас проводит совещание с охотниками. Но скоро это закончится. Они придумали одну штуку, которая должна выманить Совински сюда. Есть у него одна дамочка, Регина, от которой Сова без ума. В последнее время между ними кошка пробежала, поэтому он рванет сюда, стоит только пальцем поманить, – ответил Илья.
– Может, пока мы с Совой разберемся, Крупп и Горюнов нанесут удар по остальным охотникам? – предложил Фома Бродник.
– Не будем лишний раз светиться. Наша цель – Сова, – отказал Давыдов.
– И что будем делать, пока ждем? Предлагаю сыграть в картаргу, – сказал Карен Серое Ухо.
Интересно, что это такое? Картарга – звучное имя, наверняка что-то увлекательное. Как оказалось, это была карточная игра с замысловатыми правилами. В колоде семьдесят восемь карт, из которых сорок – картинки, олицетворяющие сектора космоса, находящиеся под управлением пяти фракций. Задача завоевать как можно больше территорий с минимальными потерями.
«Донники» очень удивились, когда узнали, что Илья не знает правил игры. В картаргу, похоже, играли все, от мала до велика, а тут живой человек, который в первый раз слышит о ее существовании. Фома Бродник взялся объяснить правила, и минут тридцать потратил на то, чтобы рассказать и показать, благо две свободные колоды нашлись в апартаментах Майкла Совински.
Они успели сыграть один раз, партия затянулась на полтора часа, прежде чем в голове Давыдова возник голос Шуана Ури:
– Внимание! К вам едут гости! 

Глава 9. Восставший из мертвых

– Их четверо. Они вошли в вестибюль «Жемчужины». Один из них Майкл Совински. Другой – Нир Аспис. Остальные мне неизвестны. Двигаются в вашу сторону. Приготовьтесь. 
Шуан Ури докладывал о передвижении охотников через «разгонник», словно видел все своими глазами. Интересно, как это у него получается. Откуда только он информацию берет. Ясно, что Тартум наводнен следящими камерами, каждый клочок земли перекрывает недремлющее око системы безопасности, но подключиться к этой сетке нужно либо иметь соответствующий доступ, либо быть гением, чтобы ее взломать. Так что, либо Шуан Ури работает на правительство Капитолия, и все это время они находились под плотным колпаком службы безопасности, либо ломщик и правда гений, и тогда надо приложить все силы, чтобы заполучить его в команду. Без опытного ломщика в дальнейшем им будет трудно. Этот мир весь опутан инфосетью, и тот, кто знает, как управлять ею, управляет миром. У них, конечно, есть Сервин Тулх. Но одна голова хорошо, а две лучше.
– Давайте сделаем вид, что нас здесь нет. Устроим охотникам сюрприз, – предложил Илья.
«Донники» разбрелись по комнатам. Фома Бродник закрылся в шкафу. Карен Серое Ухо спрятался в ванной комнате, а Давыдов занял позицию в спальне. Теперь, когда появится хозяин квартиры с гостями, у них появится возможность застать их врасплох. Очень хотелось бы избежать перестрелки, но тут как получится.
Илья не знал, что принесет им встреча с Совой. Убивать никого он не хотел, но как по-другому скинуть охотников со следа? Как заставить забыть о выгодном контракте? У них нет внушительной суммы, чтобы заставить их отступиться. И нечем взять их за жабры, чтобы под нажимом они оставили их в покое. К голосу разума взывать? Но для всего остального мира они сбежавшие с каторги преступники. Так что Илья решил действовать по обстоятельствам.
Хлопнула входная дверь. В квартиру вошел Майкл Совински, самоуверенный, расслабленный. Он закинул шляпу на полку, повесил пальто и сказал спутникам:
– Проходите. Чего застыли. Да дверь закройте.
– Ты хорошо устроился, Сова. Смотрю, у тебя все в порядке с гонорарами. Такую пещеру содержать это солидный удар по кошельку, – послышался довольный бас.
– Не завидуй, Корень. Я тебе давно предлагал под мое начало перейти. Тоже бы неплохо зарабатывал. А то в конторе Ковальского не много-то нарубишь денег. Вот чем вы все время занимаетесь? Когда в последний раз ты видел солидный чек?
Странно. Ломщик сказал, что вызвал сюда Сову под предлогом встречи с Региной, его девушкой, а он с собой такую свиту притащил. Что-то тут не вяжется.
Но Илья уже стоял в дверном проеме, наставив дуло пистолета на охотников. Настало время серьезно поговорить о смысле жизни.
Они знали о засаде. Это Илья понял сразу же, как только вышел из спальни. Сова сидел в кресле, так чтобы видеть все пространство апартаментов, и держал в руках пистолет-пулемет. Его напарник Нир Аспис с пистолетом в руке стоял в углу комнаты, так чтобы держать под прицелом входную дверь. Еще двое бойцов, одного из них звали Корень, были вооружены автоматами, и готовились устроить революцию в отдельно взятой квартире. Так что кто еще кому засаду устроил, тут можно было поспорить.
– Ну, здравствуйте, господа «донники», вот мы с вами и свиделись. Выходите все. Чего сидеть по углам, словно крысы. Рад вас видеть. Такое счастье, что теперь не надо искать вас по всем углам Тартума, – с улыбкой заявил Майкл Совински. – Я и надеяться не мог, что вы меня так порадуете.
Илья почувствовал, как кровь прилила к голове. Какой же он был самонадеянный идиот, что посчитал себя умнее опытного охотника. Неужели он мог так глупо вляпаться в ловушку. Ведь этот Совински не первый день в бизнесе. Его так просто не обмануть.
Фома Бродник выбрался из шкафа, держа оружие наготове. Карен Серое Ухо тоже решил не отсиживаться в тепле, пока идет разборка. Он вышел из ванной комнаты с выставленным на уровне груди пистолетом, готовый открыть огонь по любому шороху.
– Итак, вас всего трое. Одного мы успокоили в туннеле. И остается еще три цели. Ну, это лучше, чем ничего. Кто из вас Джек Клеймёный Восемьдесят Восемь? Думаю, что это кто-то из вас. Не в его характере отсиживаться в засаде. Так кто? Признавайтесь.
Вот же наглец. Ему все известно, и он жонглирует своими знаниями, как опытный циркач. Значит, охотников выслали не просто за сбежавшими «донниками». Магистрат Поргуса потратился, чтобы уничтожить Имрана Кровавого, который каким-то чудом сбежал с Пекла. Если он всплывет где-то в обитаемых мирах и, мало ли, сможет собрать под свои знамена союзников, то это станет серьезной угрозой для Магистров Крота, Сержа Рыжего и всех их прихлебателей. Беда в том, что Илья знать не знал, кто его союзники, кому он может доверять, кто может поддержать его в трудную минуту.
– Так кто же из вас Джек Клеймёный Восемьдесят Восемь? Если бы на вас было прежнее лицо, то я бы и сам мог вычислить. Но вы подверглись процедуре изменения. И никто теперь не знает, как вы выглядите.
Майкл Совински переводил испытующий взгляд с Давыдова на Бродника, на Карена Серое Ухо. Похоже, этот парень не так прост. Он даже знает о хирургическом изменении лица, стало быть, может знать и о том, кто скрывается под маской Джека Клейменого Восемьдесят Восемь. А вот это уже неожиданный поворот сюжета.
– Я тот, кто тебе нужен, – произнес Илья.
Майкл Совински тут же впился взглядом в лицо Давыдова. Он словно ощупывал его пальцами, как слепой, которому нужно убедиться в том, что собеседник тот, за кого он себя выдает. Наконец, он встал из кресла и склонил голову, к изумлению остальных охотников и «донников».
– Я рад приветствовать вас, Имран Октарский, прозванный врагами Кровавым.
Услышанное повергло всех присутствующих в комнате в состояние шока. Только Давыдов и Майкл Совински сохраняли видимое спокойствие. Фома Бродник покачнулся, чуть было не выронил пистолет, но все же на ногах устоял. Карен Серое Ухо побледнел, прислонился спиной к стене и не сводил глаз с Ильи, точно пытался просканировать его.
– Сова, ты чего, совсем рехнулся? – первым заговорил Нир Аспис. – Тебя там Регинка случаем на тяжеляк не подсадила?
– Кончай придуриваться, Сова, какой Имран? Ему отсекли голову, – сказал Корень.
Третий охотник хватал ртом воздух, словно рыба, вытащенная на берег.
– Магистры хотели, чтобы это выглядело именно так. Они изменили внешность простому уголовнику, обкололи какой-то дрянью его, чтобы он не мог нарушить их планы, и отправили его на гильотину. В то время как настоящий Имран сидел в камере. Ему тоже изменили внешность и безымянным отправили на каторгу. Они посчитали, что это будет более страшным наказанием. Всю жизнь провести на самом дне мира, гнить в каменной пещере, откуда никто никогда не выходил живым. Разве могли они предположить, что корсары решать воспользоваться слабиной власти и попробуют ограбить один из рудников. А что, это была хорошая идея. Никто никогда не делал ничего подобного. А тут можно было сразу взять такой куш, которого хватило бы каждому на несколько жизней вперед. Разве можно от такого отказаться, – говорил Майкл Совински.
Илья сохранял молчание. Он ни черта не понимал. Откуда этот охотник знает столько всего и в подробностях? Почему он разговаривает, вместо того чтобы поставить жирную точку в жизни Имрана Кровавого, а заодно и Ильи Давыдова. Все это не укладывалось в голове.
– Илья, что за бред он несет? Что это все значит? – спросил Фома Бродник.
Похоже, старый начальник сыскной полиции Октарии не мог поверить в то, что происходило у него на глазах.
– Ну, подумаешь, корсары решили ограбить рудники. Хреново, конечно. Но разве это так страшно. Но вот на свою беду, они решили нанести визит на Пекло, где содержался на Дне Имран Кровавый, носящий к тому времени имя Джек Клеймёный Восемьдесят Восемь. И это было бы полбеды, если бы Имран не решил воспользоваться ситуацией и не поднял восстание. Я не знаю всех подробностей. Тут моих возможностей не хватило. Но не надо быть ломщиком, чтобы догадаться, что каким-то образом Имран с товарищами проник на корабль корсаров, который доставил их на Капитолий. Опять же я не знаю, как им удалось договориться с капитаном Вульфаром. Мужик он серьезный и мстительный, решил все-таки заложить своих пассажиров. Он слил о вас информацию, стоило вам ступить на землю Тартума. И тут Магистрат Поргуса встрепенулся. Как же так, такая крупная птица и на свободе. За вашу голову назначили оч-ч-чень большую награду и обратились первым делом к лучшему в своем деле. Ко мне.
Майкл Совински сделал небольшую паузу. Может, он рассчитывал, что Илья заговорит, скажет пару слов в свою поддержку, или станет театрально возмущаться, делая из себя святую невинность, но Давыдов молчал.
– Очень я заинтересовался этим контрактом. Слишком большая сумма и на нервах Магистрат. Одно с другим как-то не вяжется. За простого «донника», хотя я с такими случаями и не сталкивался, столько не дадут. Скорее постараются забыть о побеге, как о не существовавшем в природе. Такую историю проще замять, сделать вид, что ничего не было. Кстати, вам будет, наверное, интересно узнать, что корабли ВКС Поргуса, прибывшие в сектор Пекла, уничтожили планету вместе со всеми ее обитателями. Освободили, так сказать, страдальцев досрочно.
Майкл Совински убрал оружие под пиджак. Демонстрирует миролюбивость своих намерений. Но что все это значит? Что он хочет от него? А ведь так все хорошо начиналось. Они уже почти спаслись. Еще несколько дней, чуть-чуть усилий, и на собственном космическом корабле они покинули бы Капитолий. А дальше такая долгожданная свобода.
– По своим каналам я решил навести справки. А у меня очень большие возможности. И то, что я узнал, заставило меня улыбнуться. Такая удача. К этому времени мы уже успели побывать у вас в гостинице и столкнуться с вами в «Красном драконе». Если бы мои люди чуть-чуть опоздали, то мы могли бы схватить вас и передать Магистрату. Это была бы, наверное, самая страшная трагедия. Я бы не простил себе этого. Именно поэтому я тянул с проведением операции. Теперь я вижу перед собой Имрана Октарского, и душа радуется. Значит, еще не все потеряно.
– Что вы хотите от меня? – нарушил молчание Илья Давыдов.
Его слова были равносильны признанию.
– Я хочу вступить под твои знамена, вернуть тебе Поргус. Я представляю Союз Возрождения, который объединяет по всем человеческим мирам твоих сторонников. Нас не так много, но мы есть. Даже в Октарии у нас полно людей, своя разветвленная сеть. За то время, что Магистрат провел у власти, он совершил тысячи ошибок, и его неумелое управление фактически разрушило государство, насколько это возможно. Но власть без боя они не отдадут. Так что нам предстоит драться. Я предлагаю тебе, Имран Октарский, возглавить Союз Возрождения.
Илья не знал, что ему сказать. На него смотрели со всех сторон, как на восставшего из мертвых героя, но он не чувствовал себя таким. Он ничего не помнил ни об Имране, ни о его жизни.

Глава 10. Союз возрождения

На большой совет они собрались в трактире «Головин», на нейтральной территории. Он находился в двух кварталах от «Жемчужины», и предложил его Майкл Совински. Илья не стал возражать, не тащить же охотников на свою территорию. Илья не хотел даже обсуждать предложение Совы без присутствия всей команды. Одно дело вписаться в корсарскую карьеру, другое – начинать мятеж против действующей власти, пускай незаконно захватившей трон, но слаще ситуация от этого не становится. К тому же он до сих пор не знал, как его друзья относились к Имрану, прозванному Кровавым. Да и узнать до этого случая не представлялось.
Идти решили пешком, не выпуская друг друга из вида. Давыдов не доверял Совински, да и у того не было основания отпускать на волю вольную бывшего короля, «донника», а ныне разыскиваемого преступника. Илья связался с Сервином Тулхом и попросил его передать координаты трактира Рэму Горюнову и Сэму Круппу. Явка обязательная. А вот ломщики пусть сидят на месте и не высовываются. Так будет надежнее. Мало ли, Сова придумает какую каверзу осуществить, так у «донников» хоть прикрытие будет.
– Хорош герой, и чего ты скрывался так долго?  – с горькой усмешкой по «разгоннику», так чтобы никто не слышал, спросил Фома Бродник.
Они пришли в трактир и выбрали стол. Сова и его коллеги оккупировали одну половину, Давыдов и «донники» – другую.
– А что я должен был кричать на каждом углу? Я кровавый король, мне отрубили голову, но я все еще жив. Скажи, ты бы поверил в такую историю? 
– Я бы подумал, что у тебя не все дома,  – честно признался Бродник. – Но потом, когда мы прибыли на Капитолий, ты не мог сказать? Было же время признаться. 
– Я не знал, как вы на это отреагируете. Вы все пострадали из-за Имрана. И тут снова он, как чертик из коробочки. Зачем вам такое? У нас появился шанс заново начать жизнь. К тому же я практически ничего не помню из своей прошлой жизни. 
– Я тебе об Имране много рассказывал. Ты мог бы понять, что рядом с тобой подобрались люди, которых можно смело назвать старой гвардией. Мы пострадали не из-за Имрана, а из-за Магистрата, который совершил переворот и лишил нас нашей жизни. Так что мы должны были знать. Каждый из нас вправе решать, как нам жить дальше. 
– Я думаю, ты и меня этого права не станешь лишать. Я тоже могу выбрать, возвращаться Имрану Октарскому, или на свет должен появиться корсар Илья Давыдов. Это и моя жизнь тоже. Никто не может меня заставить пойти по тому или иному пути. 
Ему показалось, что он сказал чересчур резко, но исправляться не было желания. Да и извиняться тоже. Фома Бродник умолк и занялся изучением меню. Илья заказал кружку пива и погрузился в размышления.
А ведь было о чем подумать. Если сейчас он согласится с предложением Майкла Совински, они запустят дубинку в солидный муравейник. Если его разворошить, уже не будет шанса отступить и сделать вид, что они тут ни при чем. Вписавшись в этот расклад, нужно будет играть до конца. А ставка в этой игре их жизни, которые они только что с таким трудом вытащили практически с того света. И нужно ему все это? Зачем? Какой в этом прок? Имперских амбиций у него нет. Опыта управления государством, к тому же космических масштабов, у него нет. Да, и он не знает, быть может, граждане Поргуса довольны изменением государственного строя и радуются на Магистрат, как дети на родителей. Быть может, этот переворот был к лучшему, и к рулю власти пришли профессионалы, способные привести королевство Поргуса к прогрессу и процветанию.
– Если все в сборе, может, тогда начнем? – нарушил молчание Майкл Совински.
Илья очнулся. Он и не заметил, как за столом прибавилось народу. Сэм Крупп и Рэм Горюнов сидели с левого края и смотрели на него широко раскрытыми глазами, полными удивления. Еще бы, не каждый день мертвые из могил восстают. Видно, кто-то из «донников» уже успел им шепнуть свежие новости. Но и в стане охотников наблюдалось подкрепление. Двое солидных господ в дорогих костюмах с вычурными галстуками, больше напоминающими вспененные зефирные головы, напряженно возвышались по правую руку от Майкла Совински, не спуская с Давыдова глаз.
– Давайте попробуем, – согласился Илья. – Если честно, я очень удивлен сложившейся ситуацией. Вы организовали на меня и моих людей масштабную охоту, погибли невинные люди, а когда признали во мне короля Имрана, то внезапно решили заключить мир. И у меня возникает вопрос, зачем вам Имран? Был когда-то такой король, правил всем на благо или во зло, сейчас это уже не важно. Но ситуация поменялась. К власти пришли другие группы. Кровь пролилась и уже впиталась и стала прахом. Зачем заново раскочегаривать эту печку? Догадываюсь, что есть недовольные, те, кто владел всем при Имране и все потерял при Магистрате, но из-за десятка, даже сотни людей заново устраивать встряску всему королевству… Я не вижу в этом смысла.
– Меня зовут Иван Сергеевич Рогов. Я представляю Директорию Тартума. Это мой заместитель Сергей Демидов. Наше присутствие при этих переговорах призвано показать всю серьезность намерений господина Совински и структуры, которую он представляет. Также наше присутствие ясно обозначает намерения руководства Капитолия в отношении вашего вопроса. И мы готовы заверить вас, что больше ничто не угрожает вам на Капитолии.
Ну, вот и коршуны слетелись на свежее мясо. Конечно, им терять нечего. Только чистая выгода на ровном месте. Если возрождение Имрана Октарского состоится, то они окажутся у самого истока, а стало быть, большее количество радости им перепадет. Если же он провалится, то всегда можно отступить в сторону и сделать вид, что никакой встречи не было.
– Присутствие высоких господ, конечно, радует, но я пока не получил ответ на свой вопрос. Зачем все это?
– Чтобы спасти Поргус, – коротко ответил Майкл Совински.
– Поясни, что значит спасти. Он умирает, что ли? – уточнил Илья.
– Попробую обрисовать короткими мазками. Магистрат пришел к власти больше чем полгода назад. За это время все начинания Имрана были уничтожены. Уровень коррупции зашкаливает. Космический флот разваливается. Никто ни за что не отвечает. Все только карман потуже спешат набить. Они не верят в то, что долго удержатся у власти, поэтому стараются откусить кусок пожирнее, пока еще могут. Самое печальное, что и Магистрат начало лихорадить. Втайне друг от друга магистры стали договариваться с соседями и торговать ресурсами и предприятиями. Сейчас идет грызня между Магистрами, представляющими интересы королевств Вардии, Дакордии и Парриты. Если не изменить сложившееся положение, то через год от Поргуса ничего не останется. Его разорвут на части, пережуют и переварят. В лучшем случае его проглотит одно из королевств.
– Какая вам беда от этого? – уточнил Илья.
– Когда акулы кусаются и дерутся, страдает простая рыбешка. От грядущего распада Поргуса и передела всего пострадают в первую очередь простые граждане и Капитолий.
Майкл Совински покосился в сторону представителей Тартума. Эстафетную палочку принял Иван Рогов.
– Дело в том, что вот уже несколько лет Огненная Колесница, в которую входит Капитолий, находится под угрозой инопланетного вторжения. Червоточины Штельмана являются не чем иным, как пространственными магистралями. Эта информация строго засекречена, но она была известна Имрану Октарскому, так что не стану ничего скрывать, и буду говорить, как есть. Вот уже год, как мы отлавливаем в Колеснице корабли чужих и уничтожаем их. Но они все прибывают. Пока это удается скрывать. Нам кажется, что это разведчики. Что им нужно? Кто это? Зачем они идут к нам? Не знает никто. Если случится полномасштабное вторжение, Капитолий не выдержит. Мы – маленький независимый мир. У нас просто не хватит сил на ведение войны такого уровня. Но мы заключили договор с Имраном Октарским на предоставление нам военной помощи. По сути, Поргус прикрывал наш тыл и стал нашим щитом. Так было до переворота.
– И что, Магистры отказываются вам помогать? – удивленно спросил Илья.
– Магистры так далеко не заглядывают. У них революция. Они, видно, считают, что успеют выгрести все самое ценное из Поргуса, пока не начнется вторжение. Поэтому мы оказались одни пред угрозой вторжения.
– Хорошо. И что вы хотите от меня? Тот, кто когда-то был Имраном Октарским… его больше не существует. Я практически ничего не помню из прежней жизни. Мои воспоминания начинаются с камеры смертников и гильотины. А до этого только жалкие обрывки. Я начал жизнь заново, – выложил самое важное Илья.
– Мы знаем об этом. Позволь нам еще кое-что рассказать. Перед тем как к власти пришел Магистрат, Имраном был создан Союз Возрождения. Эта организация была глубоко законспирирована внутри поргусовского общества. В нее входят люди разных профессий, многие вполне мирных, но и военных хватает. Имран предполагал, что может случиться страшное, и тогда потребуется система перезагрузки королевства. Он умело расставил все винтики на места, так чтобы в нужный момент процесс самовосстановления был запущен. Сейчас все готово к тому, чтобы Имран Октарский вернулся. Да, Магистрат просто так не отдаст власть. Придется побороться, но у Имрана есть серьезная поддержка на всех уровнях государства. Даже Военно-космический флот готов по первому же слову выступить на его стороне. Мы можем в короткие сроки вернуть былую силу Поргусу. Но для этого нам нужно знамя. Нам нужен Имран Октарский, за которым пойдут люди. И мы должны помнить, что это только начало пути. Вернуть власть над Поргусом. Это только первый шаг. Дальше нас ждет серьезная война с порождениями червоточин Штельмана. И от того, сможем ли мы сейчас сплотиться, зависит выстоим ли мы в грядущей войне.
Проникновенно и грамотно говорил Майкл Совински. Аж за душу его слова брали, слов нет. Судя по восторженным лицам «донников», они готовы были хоть сейчас возглавить сопротивление и надрать задницу отступникам Магистрам. Только вот не привык Илья так опрометчиво кидаться с головой в пекло. Слишком уж гладко все получалось. Слишком удобно и удачно. Но что было бы с этим хваленым Союзом с его системой перезагрузки королевства, если бы не выплыл на свет Илья.
Давыдов прямо задал этот вопрос.
– Лидеры Союза были в курсе, что Имрану не отрубили голову. Этот спектакль был отлично спланирован. Нашим людям стоило больших усилий вложить в голову Магистров идею спасти жизнь Имрану. Многие хотели пустить кровь королю, но на всех крови все равно бы не хватило. Единственное, мы так и не узнали, куда упрятали Имрана. Что с ним произошло после Поргуса. Наши люди рыли землю, копали документы, но никто не знал, в какую дыру засунули Имрана. Мы уже считали, что первая партия проиграна. Был даже запасной план, выдать за Имрана первого попавшегося человека. Ведь главное это не человек, а знамя. Но на нашу радость, капитан корсаров Вульфар совершил налет на Пекло, и несколько «донников» оказались на Капитолии, – признался Майкл Совински.
– И как же удачно получилось, что прославленный Сова и его люди не прикончили этих «донников», а то от знамени ничего бы не осталось, – иронично заметил Илья.
– Мы тоже допускаем ошибки. Я тоже винтик на месте. До того как механизм запустился, я выполнял совершенно другие функции. При правлении Имрана Октарского я служил в даль-разведке и продолжал выполнять свою функцию после его свержения.
– Ну да. Ну да. Кушать-то всегда хочется, а заговор не сильно кормит, – сказал Илья. – Я услышал вас. Я буду думать. Но остается несколько вопросов. Как «знамя» попадет в армию? Мы заперты пока на Капитолии. Я так понимаю, официальные власти не спешат выделить мне флагман и флот сопровождения.
– Мы пока не можем выступить на чьей-либо стороне официально. Капитолий славен своей независимостью и нейтралитетом, – тут же ответил Иван Рогов.
– И если бы не проклятые чужие из червоточин, вы бы продолжали сохранять свой статус-кво. Это понятно. Так что все-таки с кораблем? У вас есть запасной крейсер на случай неожиданного появления Имрана? – уточнил Илья.
– Можно сказать и так. Я думаю, «Ястреб Пустоты» вполне сгодится для этой миссии, – сказал Майкл Совински.
– Что-то мне подсказывает, что капитан Вульфар будет очень сильно возражать, – улыбнулся Илья.
– Да кто его спрашивать будет. Он уже давно, как кость в горле у всех честных корсаров и официальных властей Поргуса. Так что поразим две цели одновременно. Думаю, что часть экипажа корабля будет только рада сменить владельца, – ответил Майкл Совински.
– Мы обдумаем ваше предложение. А пока разойдемся. Завтра в десять утра встречаемся здесь. Я дам ответ, – сказал Илья.
Он выжидающе посмотрел на Сову. Майкл широко улыбнулся и кивнул в знак согласия.
– До завтра, Джек Клейменый. Завтра я увижу за этим столом либо короля Имрана Октарского, либо беглого «донника» Илью Давыдова. Но пусть «донник» не переживает, его никто и пальцем не тронет на Тартуме. Господа Рогов и Демидов позаботятся об этом.

* * *

Как же все запутано. Как все непонятно. Почему бы просто не оставить его в покое, не дать жить своей жизнью? Почему он должен вставать во главе армии, руководить каким-то переворотом, который, по сути, вообще его не касается. Зачем ему все это?
Голову терзали дурные мысли, от которых он не мог никак отстраниться.
Но с другой стороны, стоять в стороне, когда все вокруг кипит, бурлит и пенится, это дурной тон. В прежней жизни он все время находился в гуще событий, но при этом ничем не руководил, ни на что не мог повлиять. Мир менялся вокруг него, и он менялся вместе с ним, но при этом он был лишен возможности его менять. Теперь у него появился шанс встать у руля всех событий, взять ответственность на себя. И если признаться честно, он это сделал тогда, когда возглавил отряд бунтовщиков, которые начали свой путь из подземелий Пекла к свободе. Глупо как-то отступать в сторону на полпути и делать вид, что «моя хата с краю, ничего не знаю». По крайней мере уже один счет к современному миру у него уже был. И этот счет к Магистрату Поргуса. Так что стоит идти до конца, заодно и долговой вексель закрыть, чтобы душу клеймом не жег.
После встречи с Майклом Совински и представителями Тартума друзья собрались в ресторане «Вертариум». Илья чувствовал необходимость расставить все фигуры по своим местам. Принять решение единолично он не мог. Если уж у них собралась команда, то играть надо вместе, одну партию.
Как ни странно, друзья восприняли воскрешение Имрана Октарского как само собой разумеющийся факт. Даже то обстоятельство, что Имраном оказался их собрат по каторге, никого не удивил.
Они заказали пива и легкой закуски. Для разговора самое то.
– Теперь я хочу услышать ваше мнение, друзья «донники». Этот путь мы начали вместе. Я хочу его продолжить вместе. Говорите, – начал совет Илья.
– Не верю я этим хитрым рожам, – задумчиво произнес Карен Серое Ухо. – Мне, кажется, они играют свою игру. И нас посвятили только в малую толику партии.
– Подстава это. Сегодня ты им нужен, завтра они воткнут нож в спину, – поддержал Карена Сэм Крупп.
– Ты вообще помнишь хоть что-нибудь про этот Союз Возрождения? – спросил Фома Бродник.
Все «донники» помнили, что с памятью у Давыдова – плохо. Но они и не догадывались, что слово «плохо» означает «полный ноль». Не может быть плохо там, где царит абсолютная пустота.
И вот тут для Ильи встал главный вопрос, о котором он уже думал ранее. Можно ли восстановить память Имрана хоть частично, но при этом не уничтожить личность Ильи Давыдова. У кого бы еще узнать это. Доверять Майклу Совински Илья не спешил. Остаются только соратники, с которыми он прошел все Дно, выбрался с Пекла, сражался с корсарами, выживал в Тартуме. Только они могли ему помочь. Значит, он должен им полностью открыться. Если они играют одной командой, то должны знать все карты. Только видя всю картину мира незамутненным взором, можно делать правильные выводы и принимать верные решения.
– То что Совински и компания играют свою игру, не вызывает никакого сомнения. Более того, мне кажется, что он с самого начала знал, кто скрывается под маской Джека Клейменого. Но первоначально было принято решение уничтожить его и его соратников. Но что-то пошло не так. Где-то там на высшем уровне было принято решение сохранить жизнь старому королю, чтобы использовать его в качестве приманки, сплотить ряды. Когда мы узнаем, что собой представляет Союз Возрождения и кто руководит всем этим опереточным царством, мы сможем правильно использовать ситуацию на благо себе. Пока же мы можем только играть по навязанным нам правилам. Так чтобы вовремя вступить в игру, когда наберем силу, – постарался ответить на вопросы «донников» Илья.
– Я гнильцу в людях сразу чувствую. Вот и Сова этот воняет, как заплесневелый подвал дохлой старушки, – высказался Фома Бродник.
– Для нас, Илья, новость о воскресшем Имране – большое событие, – неожиданно заговорил молчун Рэм Горюнов. – Каждый из нас по-разному относился к Имрану Окстарскому. Для кого-то он и, правда, был Кровавым, не принимай близко к сердцу и не злись. Надо смотреть в глаза правде. Мы в основном здесь служивые люди. И для нас Имран – король, мы давали присягу, и от нее никто из нас не отрекался. Когда я оказался на Пекле, думал, что жизнь окончилась, но ты дал нам новый шанс, воскресил нас. Сейчас же ты спрашиваешь, стоит ли нам вписываться в новую авантюру. Для тебя это серьезный шаг, серьезное дело – ты трон себе возвращаешь, но для меня это риск потерять свою свободу и свою жизнь.
Горюнов сделал многозначительную паузу. Илья уже решил, что сейчас последует отказ, но Рэм продолжил:
– Пойми правильно, я не отказываюсь. Я последую за тобой. Но я пока не знаю, что и думать. Вчера все было чертовски просто и понятно, но сегодня все стало так сложно. Имран Октарский – жив. Да за такое на Пекле можно было схлопотать в лучшем случае дополнительные наряды на Дне, а в худшем там и остаться.
– Я тебя понимаю, – сказал Илья. – Когда я очнулся в тюремной камере и услышал, что скоро мне отрубят голову, а я при этом ни черта не помнил и не понимал, за что, почему… это были страшные часы. В тот момент мой мир тоже перевернулся с ног на голову. Но с этим надо жить. Принять и двигаться дальше.
– Я понимаю это, – сказал Рэм Горюнов.
Он хотел сказать что-то еще, но его перебил Карен Серое Ухо.
– Кстати, а почему ты назвался Ильей Давыдовым? Откуда такой оперативный псевдоним?
– Есть еще кое-что, что вы должны знать. Я не знаю, как это произошло и почему, но Илья Давыдов это мое настоящее «Я».
Признание произвело эффект разорвавшейся бомбы. «Донники» смотрели на него ошалело и ничего не понимали. Он поспешил разъяснить возникшее недоразумение.
– Тело это Имрана Октарского, хоть и немного измененное палачами Магистрата. Но сознание в нем – мое. Я пришелец из двадцать первого века, с Земли. Именно поэтому я не знаю ничего из жизни Имрана Октарского. И именно поэтому тюремная камера и гильотина были для меня таким шоком.
Первым очнулся Фома Бродник. Он схватил кружку со стола и осушил пол-литра одним глотком. После чего шумно выдохнул, утер рот правой рукой и заявил:
– Ну, удивил так удивил. Я никогда и не слышал ни о чем подобном.
– Да тут никто не слышал, чего языком-то зря чесать, – зло заявил Сэм Крупп.
– А разве такое возможно? – спросил Рэм Горюнов.
– И что случилось с личностью Имрана? – спросил Карен Серое Ухо.
Илья не дрогнул под его изучающим взглядом инквизитора.
– Я не знаю. Я никого постороннего не чувствую.
– И что будем делать, «донники»? – спросил Карен Серое Ухо. – Одно дело, когда нас поведет вперед наш король, пускай и без памяти и чуть сумасшедший. Другое дело, когда наш отряд возглавит чужой человек, для которого проблемы нашего мира – пустой звук.
После всего того, что они пережили вместе, слышать такое, в особенности от Карена Серое Ухо, было обидно. Но Илья проглотил обиду. Не до этого сейчас.
«Донники» не спешили говорить. Каждый о своем думал. Каждый анализировал, взвешивал все «за» и «против». Ни Илья, ни Карен не торопили их. Давыдов понимал, что именно сейчас происходит выбор. То, что они скажут, будет законом. И если они примут решение идти своей дорогой, то на этом их совместные приключения закончатся. Они разбегутся в разные стороны, взяв свою долю добычи. И он не станет их останавливать. Сказал, что будет уважать их решение, значит, так тому и быть. Он не собирался отказываться от своих слов.
– Не знаю, как там остальные, но для меня Имран Октарский, конечно, был королем. Но он не был моим другом, – Фома Бродник выразительно посмотрел на Давыдова и неожиданно подмигнул.
С души словно камень свалился. Сразу стало так легко.
– А Илья – мой друг. И еще вчера мы не знали, что он – Имран Окстарский. И нам было на это плевать, и мы были готовы идти за ним и дальше, хоть в огонь, хоть в воду. Так что, спрашивается, сейчас изменилось. Лишние знания – лишние беды. Так что мне плевать, Имран он там или не Имран. Он – наш брат, «донник». Если потребуется, мы сделаем из него Имрана Октарского. Мы поможем ему вернуть память. Я так считаю. Я все сказал.
– А может, это тот же Имран, только от пыток палачей малость умом тронулся, вот и выдумал этого Илью Давыдова, чтобы спрятаться от страшной реальности. Хорошая версия, мне так кажется, – неожиданно выдал Сервин Тулх. – Я Имрана знал лично. И пока не могу ничего сказать. Я в Давыдове его не узнал. Но и у меня нет оснований сомневаться в словах Совы. Такую дурь придумать сложно. Тут разобраться нужно. Но я поддерживаю Бродника.
Следом единогласно «за» выступили Рэм Горюнов и Сэм Крупп. Остался только Карен Серое Ухо, а он молчал, уставившись в наполненную пивом кружку. Илья его не торопил. Остальные «донники» тоже.
– Одно дело вслед за Давыдовым становиться корсарами, легализовываться, как он говорил. Другое – вставать во главе заговора, который ставит себе целью вернуть Имрана Октарского. Для нас Поргус – это личное дело. Для него – чужая война. Я не знаю, – признался Карен Серое Ухо.
– У меня есть личные счеты к Магистрату Поргуса, – сказал Илья. – И эта война для меня не чужая. Во-первых, мы одна команда, и то, что важно для вас, важно для меня. И, во-вторых, ты что, забыл, что если мы не наведем порядок в этом чертовом космосе, то вскоре все накроется медным тазом, потому что алиены из другой галактики прихлопнут нас?
– Да, точно, про этих чудаков я совсем забыл, – усмехнулся Карен Серое Ухо. – Ты прав, мы все в одном корабле с пробоиной, и если дыру не заделать, то Пустота завладеет нами, расколет наши головы, как стеклянные шары. Тут никуда не спрячешься. Хорошо, я за то, чтобы ввязаться в авантюру. Как говорил один полководец древности, главное ввязаться в бой, а там посмотрим, что будет.
– Попробуем сыграть партию с Совой. Мы с тобой, Илья Давыдов. Мы сделаем из тебя настоящего короля или погибнем. Но это все равно лучше, чем сдохнуть на Дне Пекла, – подвел итог Фома Бродник.
На этом совещание можно было закончить, но Илья все же спросил:
– Как считаете, можно ли аккуратно восстановить память Имрана. Уверен, что весь архив этих знаний хранится где-то внутри меня.
– Попробовать можно. Но для этого потребуются опытные ломщики. Парочка у тебя уже есть, – сказал Сервин Тулх. – И, конечно, профессиональное мозгоправное оборудование. А не вызывая подозрения, мы его получить пока не можем. Но думаю, и этот вопрос мы все же решим.
– Только мне не хотелось бы, чтобы в моей голове возник еще и Имран Настоящий. Как говорится, двум хозяйкам на одной кухне не ужиться, – попытался пошутить Илья.
– Если он не проявил себя до сих пор, то вряд ли он уже вернется. Великое Колесо Перерождений забрало его на новый виток и принесло тебя в наш мир, – неожиданно философски заявил Карен Серое Ухо. – А вот память восстановить – это дело. Это полезно для общего дела.

Глава 11. Интересен гул турбин

– Какая встреча, «донник». Что ты тут делаешь? Какими судьбами в наши края? – приветствовал капитан Вульфар вошедшего Илью Давыдова.
Он сидел на большом мягком диване перед столом, заставленном вкусностями и напитками в компании полуобнаженных красоток. Личный кабинет в клубе «Зеленое колесо» – дорогое удовольствие. Краденый маар сейчас в большой цене. Белая рубашка в красный цветочек расстегнута, волосатая грудь обнажена, и толстая золотая цепь с якорем дополняет картину.
– Я пришел забрать твой корабль, – просто заявил Илья Давыдов, чем произвел на Вульфара неизгладимое впечатление.
Он закинул голову назад и рассмеялся, отчего все его пышное тело стало трястись, как пробуждающийся вулкан. Илья даже испугался за то, что его сейчас хватит удар, и все веселье закончится, даже не начавшись.
– Интересен гул турбин. Такое чувство, что они работают на морковном соке, – довольно заявил капитан Вульфар, оглаживая грудь широкой ладонью. – И с чего ты взял, жалкая плесень, что я тебя за эти слова не прикончу тут же на месте, гавр ты ушастый.
– А с того, что «Колесо» в центре Тартума находится. Здесь «фараонов» как грязи. Стрелять начнешь, слетятся, как коршуны. Ведь заклюют, – с усмешкой произнес Илья и расположился в кресле напротив Вульфара.
– Не понял. Кто такие «фараоны»?
– Стражи порядка. Полицейские. И все по твою душу. Да и я не с пустыми руками пришел, просто так не дамся.
– Девочки, идите, погуляйте, – предложил Вульфар.
Красотки поднялись с места и упорхнули из апартаментов капитана корсаров.
– Излагай свою мысль. Ведь ты же не просто мускулами играть пришел. У тебя ко мне дело, – предложил Вульфар.
Дело, конечно, у Давыдова было. И очень простое. Он должен был потянуть время, пока совместными усилиями «донников» и охотников клуб «Колесо» не будет очищен от корсаров.
Они все тщательно распланировали. Майкл Совински установил круглосуточное наблюдение за клубом. И сразу стало понятно, что рыбка находится в садке, и рыбки этой очень много, справиться скромными силами «донников» не представляется возможным. Тогда решили подключить резерв из преданных Сове людей.
Согласно плану, первым в клуб входит Илья Давыдов. Каждый корсар с «Ястреба Пустоты» знает его. На груди у Давыдова для наглядности должен красоваться маар в футляре, как предостережение от необдуманных поступков. Появление главаря беглых «донников» отвлечет внимание корсаров, и это даст свободу маневра. Илья, конечно, сопротивлялся. Он хотел возглавить группу вторжения, оказаться на передовой, в самом центре драки, но получил отказ.
– Каждый должен приносить пользу там, где может. Сегодня твой участок фронта капитан Вульфар. Развлеки его, пока мы подчищаем концы, – твердо заявил Фома Бродник.
И вот Илья сидел перед тучным капитаном и готовился к серьезному словесному поединку, который должен был свести Вульфара с ума.

* * *

– Двое на входе курят дрянь. Трое в вестибюле, – доложил ломщик Шуан Ури, оторвавшись от экрана терминала.
– Хорошо. Идем двумя группами. Первую возглавит Сова. Вам черный вход. А мы через парадный, – распорядился Карен Серое Ухо.
Майкл Совински выразительно посмотрел на него, открыл было рот, чтобы возразить, но передумал.
Они были вооружены только энергонами. Брать огнестрел опасно. Поднимется стрельба, и на шум слетится вся полиция Тартума. И хотя высшее руководство города обещало прикрыть по случаю, но лезть на рожон и устраивать светопреставление в самом центре столицы это глупо.
Совински первым выбрался из фургона. За ним последовали четверо охотников, все как один участвовали в охоте за «донниками». Они уверенно направились в переулок, куда выходил черный вход клуба. Серьезные ребята в черных кожаных куртках. Отличная маскировка. Тут каждый второй выряжен в похожее тряпье.
Карен Серое Ухо проводил их взглядом. Теперь настала их пора действовать. Он выпрыгнул из фургона на асфальт, поправил энергон под курткой и, не оглядываясь, направился к парадному входу в клуб. За ним шли Рэм Горюнов, Фома Бродник и Сэм Крупп. Хорошая команда у них подобралась.
Двое громил на входе скользнули по «донникам» скучающим взглядом, но не стали их останавливать. Фейс-контроль пройден. Это к лучшему. Не хватало еще прямо на воротах устроить побоище.
Перед дверями красная ковровая дорожка, два столба и козырек в виде восточного шатра, по центру которого висело зеленое тележное колесо. И никакой вывески. Тут и без слов все понятно.
Карен Серое Ухо взялся за ручку двери и потянул на себя. Тяжело пошло. Он первым переступил порог клуба и тут же столкнулся лицом к лицу с корсаром. Этого паренька он неоднократно видел на корабле. Его звали Патрик, и он постоянно терся в компании ребят, которые проходу «донникам» не давали. В глазах паренька мелькнуло узнавание. Ну, надо же, так не повезло, что с первого же шага в дерьмо вляпались. Сейчас он откроет рот и позовет на помощь. Этого нельзя ни в коем случае допустить. Карен не дал пареньку опомниться и с ходу впечатал ему кулак в лицо. Нос хрустнул. По пальцам потекло что-то горячее и липкое. Глаза Патрика закатились, и он упал в объятья Карена.
По-тихому все-таки не получилось. В предбаннике клуба стояли еще двое корсаров. Один из них раньше жизнь доживал на Пекле в качестве арестанта. И звали его Степан Мотор. Он был в числе первых переметнувшихся на сторону Вульфара «донников». И он тут же узнал Карена и схватился за кобуру на поясе.
Времени на раздумья не оставалось. Карен распахнул куртку и вскинул энергон. Первый залп сшиб Степана Мотора с ног и отправил в пустующий гардероб. Второй выстрел пришелся в пустоту. Корсары начали действовать. Один из них метнулся навстречу Карену и впилился в него тараном, сшиб с ног и упал сверху. Тяжелый, сволочь, выбил весь воздух из грудной клетки. В глазах у Карена потемнело. Но он услышал, как третий корсар закричал, призывая на помощь. Хорошо, что в клубе играла громкая музыка. Не все услышали его.
Тем временем все «донники» уже вошли в предбанник и принялись за работу. Наводить порядок, то есть устранять неприятности в виде окопавшихся тут пиратов. Глашатая все-таки кто-то услышал, потому что из клуба повалил народ. Их радостно встретили «донники», и началась схватка.
Карену Серое Ухо удалось вздохнуть. Он саданул коленкой навалившегося сверху корсара в промежность. Тут же давление ослабло, и ему удалось сбросить его с себя. Карен вскочил на ноги и словил прямой удар в челюсть от Степана Мотора, выбравшегося из гардероба. Быстро же, подлец, оправился. Но следующий удар Карену удалось отразить. Он уклонился от третьего выпада в свой адрес. И нанес удар Мотору в солнечное сплетение. Степан сложился пополам. И Карен раскрыл его ударом в челюсть. Степан рухнул на пол.

* * *

– Ты выглядишь удивленным. Наверное, рассчитывал, что я с ребятами уже в кандалах на полпути к Поргусу. Так, Вульфар? – насмешливо спросил Илья.
Лицо капитана расплылось в деланой улыбке, но глазки забегали. Он явно не понимал, зачем «донник» пришел к нему. Если он все знает, то почему так просто сидит напротив и разглагольствует на отвлеченные темы. Что-то про тяжелую жизнь в Тартуме, про достоинства жизни на свободе, про его неоценимый вклад в их спасение. К чему тут вся эта чушь?
– Ты отказался работать на меня. Мне стало обидно. И это стало личным. Не обессудь, – сказал Вульфар.
– А мы-то голову ломали, с чего это за нами стали летать совы, которым что-то от нас очень надо.
– Ну, судя по тому, что ты здесь, они вас так и не догнали, – заметил Вульфар.
– Я очень торопился навестить тебя. Боялся, что ты тут заскучаешь, – ответил Илья и потянулся к столу.
Он взял чистый бокал, наполнил его из графина вином и с удовольствием выпил.
– Так, может, ты все-таки надумал поступить ко мне на службу? У меня как раз освободилось место уборщика машинного отделения? – предложил Вульфар.
– Надо основательно над этим подумать. Такое щедрое предложение, и все мне. Ужас какой, даже не знаю, как не захлебнуться от твоего великодушия.
Илья наполнил свой бокал и отпил.
В этот момент в комнате прозвучал бесплотный голос, исходящий откуда-то с полтолка:
– Внимание. Опасность. Клуб подвергся вторжению чужаков.
Лицо Вульфара исказила злобная гримаса. Но он ничего не успел предпринять. Илья швырнул в него бокал и бросился вслед за ним.

* * *

Черный вход оказался закрыт, но это не остановило Майкла Совински и его команду. На замок установили раковину «пробойника» и активировали ее. Шумно хлопнуло, и путь был свободен.
Сова первым ворвался в пустынный коридор черного входа. Энергон наготове. Короткая перебежка, и вот новая дверь, за которой танцевальный зал клуба.
В зале почти никого. Несколько пар сидели за столиками в полусумраке. По потолку и полу разливалась постоянно меняющаяся световая мозаика. Мягкая обволакивающая музыка со всех сторон. Появление вооруженного Совы никто не заметил. Парочки продолжали мирно ворковать, потягивая гламурные коктейли из светящихся трубочек, в то время как по центру танцпола расцветали голографические цветы.
Охотники рассредоточились по залу, занимая ключевые позиции. И в это время их все-таки заметили. Двое корсаров, накачивающихся водкой в компании полуголых девиц. Один из них толкнул другого локтем и рявкнул:
– Смотри, бандеросы нарисовались!
Второй вскочил на ноги и попытался вырвать из кобуры пистолет, но был отправлен в отключку выстрелом из энергона.
И тут завертелось. Корсары повалили отовсюду. И откуда только их столько набралось. Видно, весь экипаж корабля решил уйти в отрыв вместе с капитаном.
Майкл Совински опомниться не успел, как оказался в центре вихря из ударов, которые сыпались на него со всех сторон. Энергон мигом оказался выбит и улетел куда-то под пустующий стол. В голову залили свинец, а по корпусу прошелся молотами отряд каменотесов. Сова отпрыгнул в сторону, стараясь уйти с линии огня, и тут же атаковал сам.
Их было трое – быстрых таких. Одного он ухватил за ногу и грудки во время удара и отшвырнул от себя, как куль с грязным бельем. Второго перехватил на ударе и сломал ему руку в локте. Третьему превратил лицо в фарш серией коротких ударов и отправил в бессознанку мощным раскрывающим ударом снизу вверх по челюсти.
Тем временем остальные охотники тоже времени зря не теряли. Они зачищали зал от пиратов. То и дело слышались хлопки энергонов, и люди разлетались в стороны, точно кегли в боулинге после столкновения с камнем.
Из предбанника показались «донники». Вид у них был взъерошенный. Ребяткам досталось основательно, но выглядели они довольными. Особенно Карен Серое Ухо. Его лицо было все в крови, но светилось от счастья.

* * *

– Ну, что, успокоился? Так-то лучше, – вытирая окровавленные руки о край скатерти, произнес Илья.
Вульфар продолжал сидеть на диване. Взгляд у него был затравленный. Лицо в кровоподтеках. Под правым глазом наливался синяк. Изо рта текла кровь. Левая рука сломана.
Давыдов чувствовал себя вымотанным, словно вагон с кирпичами разгрузил и загрузил снова.
– Чего тебе надо, гарв? – спросил Вульфар.
Голос его звучал, как треск углей в печке.
– Самую малость. Твой корабль и выручку за маар. В конце концов, ты не добывал его, и даже в штурме Пекла не участвовал. Отсиживался в капитанской рубке, а весь доход себе решил забрать. Это не по-товарищески.
– Ты не обнаглел, гарв? Ты, кажется, потерял связь с реальностью. Я капитан Вульфар. Меня знает весь человеческий сектор. Мой корабль потрошил торговцев и правительство, когда ты еще пешком под стол ходил. За мою голову Имран Кровавый назначил солидное вознаграждение. А ты решил, что можешь вот так взять меня на испуг?
Вульфар расхохотался. И смех его напоминал карканье страдающей вороны.
– Твою мать, и что же вы, пираты, такие несговорчивые. Вам обязательно надо покуражиться, удаль свою молодецкую показать, – тяжело вздохнул Илья.
Он налил себе бокал вина и осушил его.
– У тебя, дорогой мой, выбор очень маленький. Либо сдохнуть прямо тут. И что самое интересное, я даже имею право отделить твою голову от тела на вполне законных основаниях. Ты сам сказал, что Имран Кровавый распорядился так. И уверен, никто его приказ не отменял. Либо ты подписываешь все документы на корабль, и я оставляю тебя в покое. Так что решай, времени у тебя мало, но все же есть. Такие дела не решаются на раз, два, три. Тут подумать надо.
Вульфар ничего не сказал. Он громко пыхтел, баюкая сломанную руку.
В кабинет вошли Майкл Совински и Карен Серое Ухо. Оба выглядели довольными и серьезными, словно менеджеры крупной компании, явившиеся на переговоры века. Если бы не свежая кровь на лице и одежде, то точно можно было бы обмануться.
– Как там у вас? Порядок?
– Чисто, командир, – ответил Карен Серое Ухо. – А тебе тут помощь не нужна?
– Да у нас тут пятиминутная пауза на размышление. А там посмотрим. Вульфар играет в героя. Только непонятно, в чем геройство.
– А ему надо передать, что в «Колесе» больше не осталось его людей. И ждать помощи неоткуда, – сказал Майкл Совински. – Кстати, мои ребята с твоего разрешения забрали корсаров, которых мы тут утихомирили. Они все находятся в розыске. На них открыты контракты, которые мы с удовольствием закроем.
– Забирай, конечно, считай это премией за труды, – ответил Илья. – Ну, что, Вульфар, не надумал? Куда тебе веселее, на гилотину или в свободное плавание по злачным местам Тартума? Так уж и быть, все деньги мы забирать не будем. Оставим тебе маленькое пособие на бедность.
Вульфар посмотрел с ненавистью на Давыдова. Если бы он мог воспламенять взглядом, тут бы все уже полыхало. Но он был абсолютно бессилен в сложившейся ситуации, так что осталось только принять навязанные правила игры.
– Запомни, гарв, я никогда не прощаю врагов. Я тебя обязательно найду и заплачу за все сполна.
– Это как тебе будет угодно. Это я возражать даже не буду. В любое время дня и ночи готов удовлетворить все твои претензии. Но сначала корабль и выручку. А потом делай, что хочешь, – весело заявил Илья.
– Где я должен расписаться? – мрачнея на глазах, сказал Вульфар.
– Всегда бы так радостно, – потер довольно руки Илья и тут же вызвал по «разгоннику» Сервина Тулха.
– Жду вас с нотариусом в клубе. Ребята на входе вас встретят. И поторопитесь. Мне уже надоело гостеприимство Капитолия. Пора в полет.

Глава 12. Навстречу новым приключениям

Получить корабль это полдела. Причем самая легкая половина. Куда сложнее договориться с командой. Ведь без экипажа «Ястреб Пустоты» всего лишь груда железа и пластика, хоть и высококачественная груда. К тому же нельзя забывать, что оставленный на свободе Вульфар попробует отвоевать назад свое имущество. Гадюке, конечно, вырвали клыки, но у него всегда может оказаться парочка козырей в запасе. Да и Илья ничего не знал про корсарское братство. Вдруг оно настолько серьезно, что кто-то из других флибустьеров Пустоты откликнется на мольбу о помощи Вульфара и за долю малую, но весомую, попытается отбить «Ястреба».
Поэтому без промедления Давыдов в компании «донников» и охотников отправился в космопорт Тартума, где на приколе стоял корабль корсаров. Судя по количеству сданных в руки правительства трофеев, на берег спустилось процентов пять-семь от экипажа. Следует также учесть, что некоторое количество корсаров разбрелось в самостоятельное путешествие по Тартуму. Так что процентов десять можно было смело списать в расход. Остальные пираты оставались на борту, и с ними надо договариваться.
Они приехали на грузовом фургоне прямо к трапу. Появление не эффектное, зато быстрое. Всего каких-то десять минут назад Вульфар расписался во всех документах. Чернила еще не успели высохнуть.
Возле трапа их встречала группа корсаров. Знакомые все лица. Рувим, Салех, Фил Стволов, Ульрих фон Герб и еще трое неизвестных. Все вооружены излучателями и настроены решительно.
Илья вышел им навстречу.
– Приветствую вас, Рыцари Пустоты. Успели соскучиться? Вот мы и вернулись.
– Где Вульфар? – мрачно спросил Рувим.
– Он продал вас за тридцать сребреников.
– Что? – не понял намек Рувим.
– Он сказал, что больше не хочет быть вашим капитаном. Вы ему надоели. Были непослушными, и вообще ему надоело летать в Пустоте. Сказал, что хочет сменить сферу деятельности. Подумывает о профессии повара или пчеловода, на худой конец.
Илья и сам не знал, почему избрал такой способ общения. Но поймав волну, уже не мог с нее соскочить. Этот насмешливо-ироничный тон не нравился пиратам, но он каким-то волшебным образом мирил их с действительностью, в которой их капитаном отныне был Илья Давыдов.
– Мы получили по электронке информацию о том, что «Ястреб Пустоты» сменил хозяина. И очень этому удивились, – сказал Салех. – Это значит, что и все наши контракты требуют переоформления. Поэтому мы вышли встретить тебя, чтобы разобраться на месте.
– Удобнее было бы все вопросы в капитанской рубке решать. Не находишь? – спросил Илья.
– Это мы посмотрим. У Вульфара здесь на борту много сторонников. Он был хоть и строгим, но справедливым капитаном. Ему сопутствовала удача в его делах. И люди выбирали служение ему осознанно. И многие недовольны тем, что теперь корабль принадлежит тебе. Мы должны знать, что ты намерен делать? – спросил Рувим.
– Во-первых, все контракты с экипажем будут автоматически перезаключены на тех же условиях, что и были раньше, с теми, кто пожелает остаться в команде. Во-вторых, доход от последней операции с мааром будет равноценно поделен между всеми членами экипажа. Каждый получит свою долю на счет. В-третьих, я хочу сегодня же убраться с этой планеты. О дальнейших своих планах я уведомлю команду через несколько дней. Одно могу сказать, что никто не уйдет обиженным. Все смогут заработать.
Прочувствованная речь не произвела, казалось, на корсаров никакого эффекта.
– Хорошо. Мы пропустим тебя и твоих людей. Но мы требуем сегодня устроить сходку всего экипажа. Мы должны понимать, что происходит. Только после этого корабль сможет подняться в космос, – поставил условия Рувим.
– Через час жду всех офицеров в кают-компании. Для остальных мы организуем трансляцию, – пообещал Илья.
Корсары расступились в стороны, пропуская команду Давыдова.
В капитанской рубке находилось четыре дежурных офицера. Они встретили чужаков молчаливым неодобрением. Чувствовалась повисшая напряженность в воздухе.
Илья плюхнулся в кресло капитана. Остальные «донники» заняли свободные места.
– Господа, на сегодня дежурство закончено. Жду вас через час в кают-компании. А пока вы свободны, – обратился к дежурным офицерам Давыдов.
Они удалились молча, словно бездушные роботы. Даже тени раздражении или гнева не промелькнуло на их лицах.
– Сервин Тулх и Шуан Ури, немедленно провести диагностику всей системы. Сменить все пароли, заблокировать все допуски. Пока мы не получим ответ от экипажа, нам сюрпризов не надо, – распорядился Илья.
– Что будем делать, командир? Какие у нас планы? – спросил Фома Бродник.
– Для начала уберемся отсюда. Надо сбросить хвост Поргуса. Для этого поменяем локацию. Карен, подбери что-нибудь тихое и безопасное. На свой вкус. После того как немного придем в себя и отдохнем, пообщаемся с Союзом Возрождения. Сова, это уже по твоей части. Ты должен выйти на связь с ними и договориться о встрече. Я хочу понять, кто стоит за всем этим и какие у них цели. Так же надо составить план действий на ближайшее время. Если уж мы хотим вернуть Имрана Октарского на трон Поргуса, надо тщательно спланировать каждый шаг.
Карен Серое Ухо уже подключился к терминалу и с головой ушел в поиск подходящей для корсарского отряда планеты.
– Остальным быть наготове. Самое главное сражение у нас впереди. Нам надо получить эту команду.

* * *

Совещание в кают-компании длилось три с лишним часа. Это было странное, выматывающее своим занудством душу действие. Боевые офицеры лично и рядовые дистанционно заваливали Илью вопросами, весь смысл которых сводился к тому: сколько они будут зарабатывать, кого идем грабить следующим, какие перспективы развития «Ястреба Пустоты». Посвящать корсаров в планы по возвращению короля на трон Поргуса Илья не стал. Это было преждевременно. К тому же все еще могло измениться. Кто знает, быть может, ему придется примерить корсарский китель и начать грабить торговые караваны. Жизнь штука непредсказуемая. Еще год назад он не мог себе даже представить, что будет сидеть в капитанском кресле космического корабля и планировать завоевание целого королевства. И вот оно свершилось.
Корсары в ходе совещания разделились на три партии. Одну возглавил Рувим. Он представлял интересы группировки, особо преданной Вульфару. Они стояли насмерть, отказываясь признавать нового капитана. Казалось, ничто не может убедить их остаться. Но, к счастью, их было не так много. Вторую группировку представлял Салех. Это были люди из числа бывших «донников». К ним также примкнули те корсары, чьи контракты насчитывали всего лишь полгода. Неожиданно их оказалось большинство. Все-таки за последние три успешно проведенные операции Вульфар потерял серьезную часть своего экипажа, и ему пришлось обновлять состав. Кто-то ушел сам, кто-то погиб. Вполне привычный ход вещей. Новички же еще не успели до конца освоиться и врасти в коллектив, поэтому поспешили объединиться. Третья группировка состояла из двенадцати высших офицеров, которые хотели выторговать для себя условия лучшие, чем были у них при Вульфаре. Они готовы были пожертвовать интересами своих товарищей, лишь бы себе урвать кусок пожирнее. Главным тут был Ульрих фон Герб.
Через какие-то четверть часа от начала совещание превратилось в форменный базар. Пошла торговля за всё. За долю в добыче, за планы на будущее, даже за рацион питания на ближайшие пару месяцев. Народ требовал больше мяса и послабление в режиме принятия алкоголя на борту. Сперва говорили тихо, уважая друг друга, но вскоре начался сплошной ор. Каждый норовил перебить и влезть со своим предложением.
Илья чувствовал, что начинает сходить с ума. Проще было списать на берег весь этот курятник и нанять полностью новый экипаж. Но на это не было времени. Пока власти Поргуса притихли. Контракт на их головы открыт, никто не форсирует события, но так вечно продолжаться не может. Сова умело пудрит мозги эмиссарам Поргуса, но скоро они захотят конкретного результата, а не словотрясения. Так что надо сматывать удочки и перебираться в новую гавань.
Сперва Илье удалось переманить на свою сторону Салеха и его людей. Это оказалось нетрудно. Они ничего не теряли, зато приобретали проверенного капитана, который не таил зла, как Вульфар. Все-таки бывшие «донники» опасались, что корсары отомстят им за то, что они посмели им угрожать мааром. Затем сдались двенадцать офицеров. Им не удалось выторговать для себя лучших условий. Но они прекрасно понимали, что их контракты и так весомые, и терять то, что уже было, никто не хотел. В другом месте им могли столько не предложить. Сложнее оказалось с партией Рувима. Они оказались самыми стойкими и наотрез отказывались сотрудничать с Давыдовом. Их ничего не устраивало. Им ничего не нравилось. В конце концов, Илье надоело бодаться. И он предложил расстаться полюбовно. Рувим и его люди согласились. В течение часа они получили расчет и сошли на берег. Их было всего двадцать восемь человек. Потеря, конечно, серьезная. Как минимум половина их них были отличные специалисты из числа пилотов и навигаторов. Но и с оставшейся частью экипажа можно было работать дальше.
Илья подтвердил продление всех остальных контрактов и закрыл совещание. Он чувствовал себя вымотанным и выжатым, как лимон. Из желаний осталось только добраться до подушки и устроить двенадцатичасовой сонный марафон. Но расслабляться рано. Надо отправляться в путь.
Илья вернул на боевые посты дежурных офицеров и приказал начать предстартовую подготовку. Помимо них на капитанском мостике остались Фома Бродник и Карен Серое Ухо, Сэм Крупп и Рэм Горюнов, Сервин Тулх и Шуан Ури. Самые преданные и надежные «донники». Майкл Совински и Нир Аспис также остались на капитанском мостике. Но держались от остальных в стороне. Илья до сих пор не мог понять, чего ему ждать от бывших охотников. Но на всякий случай решил держать их поближе к себе, не выпускать из виду. Пока они в деле не докажут свою преданность общему делу.
Через полтора часа «Ястреб Пустоты» оторвался от бетонной площадки космодрома и рванул вверх, в космос, навстречу новым приключениям. А то, что они будут, Илья не сомневался. За последнее время он усвоил очень четко одно. У него просто изумительный талант находить в самых неожиданных местах приключения на свою задницу.